Часть 24

Ноктюрн перерыл все архивы герцогства. После того откровения он понял: он способен создать лучшее лекарство. Ему нужны лишь хароны, юный бог и какая-то жидкость. Он найдёт их и вылечит того, кого любит больше всего. Он замер, услышав хлопанье драконьих крыльев. Обернулся — и увидел нож, лежащий на земле. — Если… я смогу заполучить маленького бога… — Он дьявольски усмехнулся. Всё встанет на свои места. --- Звуки флейты Периала разносились по всему герцогству. Он замолчал, лишь когда слёзы высохли. И тогда услышал голос, который произнёс: «Прости меня». Голос был таким добрым и нежным, что он не сразу понял, кому принадлежит. В тот же миг он осознал: его песня никак не повлияла на чудо. — Периал? — Как леди Карина? — спросил Периал. — Она всё ещё без сознания. — Миллиан похлопал Периала по плечу. — Что случилось? Периал плакал. И не только он — доктор тоже. Все посмотрели на Карину и увидели: она тоже плачет, хоть и без сознания. В воздухе витало ощутимое чувство утраты и печали. Словно кто-то бесконечно дорогой навсегда с ними попрощался. В этот момент они услышали громкий шум крыльев. Все вышли наружу и увидели, как маленький лорд спускается со спины дракона. Миллиан бросился вперёд, но остановился, едва взглянув на Аллиуэна. — Милли. — Аллиуэн улыбнулся и протянул старшему брату эликсир. — Вот сила, способная исцелить любую болезнь. Миллиан пришёл в восторг, услышав это. Однако голос Аллиуэна звучал так отстранённо. — Теперь ты можешь спасти Нуну. Торопись. — Аллиуэн улыбнулся. Миллиан кивнул и погладил его по голове, а затем тотчас побежал в комнату Карины. Все ликовали — но тут раздался громкий хлопок. Миллиан оглянулся и увидел, как его брат призывает мощную молнию. — Милли. Иди… Мне нужно разобраться с одним ублюдком… Не волнуйся. Я не хрупкий… Ты нужен Нуни, — улыбнулся мальчик. Именно в этот миг все увидели Ноктюрна, распластанного на земле. Он выжидал момент, чтобы напасть на Аллиуэна, но тот никогда не был обычным ребёнком. На самом деле он был опытным воином, тактиком и тем, кого можно назвать богом войны. Миллиан хотел остановить Аллиуэна и сам наказать врага, как считал нужным, но взгляд младшего брата не оставил ему иного выбора, кроме доверия. С этими словами Аллиуэн достал кинжал стража и медленно, но неуклонно направился к Ноктюрну. Доктор, который всё это время скрывался в герцогстве, наконец потерял терпение. — Доктор… Я не могу оставить этого человека в живых. Едва прозвучали эти слова, раздался громкий визг. Ноктюрн закричал, когда меч вонзился ему в спину. Рон злобно, но точно поразил не жизненно важную точку. — У-у-у-у! Почему?! — заорал Ноктюрн. — Хённим. — Аллиуэн крикнул Миллиану: — Иди… Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Услышав это, Миллиан забеспокоился, замешкался. — Я убил куда больше людей, чем ты можешь себе представить… Со мной всё будет в порядке. Миллиан больше не стал возражать. Он поспешил в комнату Карины, оставив брата за главного. Аллиуэн смотрел ему вслед. Затем повернулся к Ноктюрну — безумному, потерянному человеку, который жаждал того, что только что создал Аллиуэн. Этот отвратительный человек… Ким Роксу не позволит ему жить! Мощная аура хлынула вперёд. Рыцари вмиг поняли: ребёнок, стоящий перед ними, — не обычный человек. — Ты… ты всё же бог!.. Все были потрясены, когда Аллиуэн схватил Ноктюрна за подбородок и заставил смотреть на себя. — Я человек. — Аллиуэн резко возразил. — Человек, подлый и лживый, убивший многих и всё подстроивший… И всё же его любят. Словно это странствие по мирам было для него наказанием — или искуплением. — В отличие от тебя… я ценю жизнь… — Я… — Чьей жизнью ты дорожишь? — спросил Аллиуэн. — Младшей дочери Леопольда? — Я… врач! — Нет, ты не… — Аллиуэн покачал головой. — Ты перестал быть врачом в тот миг, когда влюбился в неё. С этими словами он отделил голову Ноктюрна от тела. Хлынувшая кровь заставила рыцарей содрогнуться. — Ты не чудотворец. Даже не человек… — заговорил Аллиуэн. — Тебе нет спасения, Ноктюрн. --- Миллиан взял воду из кувшина и заставил Карину сделать глоток. Он поднёс кувшин к её губам, и вскоре Карина начала жадно пить. Бледное лицо её постепенно зарозовело. Холодные руки наконец согрелись. Вскоре появился Аллиуэн — всё ещё перепачканный кровью. Он наблюдал за этой сценой, и сердце его наполнилось теплом. Так… он больше не будет одинок. Миллиан встал и наконец произнёс: — После… давай сделаем это с тобой. Однако старший брат лишь горько улыбнулся в ответ на слова младшего. — Али? Кувшин, который держал Миллиан, разбился — прежде чем Карина успела сделать ещё глоток. — Цена, которую должна заплатить Нуна, выше того, что может дать кувшин. — Вода из кувшина могла исцелить всё, что угодно: душу, жизнь, что вот-вот оборвётся. Сердце дракона и его кровавое сердце должны были исцелить её душу и вернуть ей время. Но… Карина нуждалась в этом больше всего. Именно эти способности не смогли спасти даже золотого дракона в мире Кейла. Услышав это, Миллиан замолчал. От жестокой правды у него похолодело внутри. Он понял. Шеф-повар больше не мог творить чудеса, чтобы продлить жизнь Али. Тогда — кто спасёт Аллиуэна? Он спас одного ценой другого. Миллиан не мог смириться с тем, что потеряет кого-то из них. Ребёнок улыбнулся ему понимающей улыбкой — словно говоря, что только что разбил чьё-то сердце. — Я не должен был родиться твоим братом. По крайней мере, так было задумано изначально. Миллиан смотрел на него. — История? — В этой истории Миллиан потерял любовь всей своей жизни. Карина умерла, оставив ему лишь память о себе. Они могли бы стать идеальной семьёй — если бы только Карина осталась жива. Миллиан растерялся, но знал: Аллиуэн никогда не станет говорить бессмыслицы. — Я пришёл спасти этот мир — забрать у богов осколок и на этом закончить историю… но… Но что? Миллиан испугался, услышав слова младшего брата. Ким Роксу решил быть честным с этим миром. Первым миром без условий — просто… чистой… любовью. Творец сказал ему: он не может вернуть себе это тело, потому что оно стало его собственностью благодаря чьей-то любви. — Я полюбил тебя… Мир, в котором ты существуешь. Из всех миров, где жил Аллиуэн, только Миллиан любил его безоговорочно. Любил с самого начала и подарил ему целый мир. Если это не любовь — то как это назвать? Если это не сыновья любовь — то как бы он назвал свои чувства к этому человеку? Желание жить ради него. Желание избавить его от боли. Приют, который подарил ему целый мир и всё то, чего он не ждал от других. — Милли. — Его детские руки потянулись к щекам старшего брата. — Я так рад… Миллиан не мог вымолвить ни слова — но расплакался, когда маленькие ладони Аллиуэна коснулись его щёк. — Быть любимым таким, как ты. Это крошечное тепло, окутавшее его, значило для него всё. Эта маленькая и хрупкая гавань была его миром — прежде чем появился кто-то ещё. — Я так рад, что у меня есть такой любящий и добрый человек, как ты… Потерять его — этого маленького мальчика, единственный крошечный мир — невыносимо. — Глупый Али… Ты разбиваешь мне сердце. — Это всё, что сумел сказать Миллиан, крепко обнимая мальчика, словно обещая: никогда не отпустит. Аллиуэн, проживший жизнь в одиночестве, омрачённом болью и тоской, чувствовал: этот мир создан для него. На самом деле… это было не так… Он был сторонним наблюдателем… Чужим, рождённым с миссией защищать этот мир… Он уже знал это. Его жадность и желание почти перевесили все планы. К той, к кому не стоило привязываться — но теперь… Может, я и не часть твоего мира, но… ты — часть моего. — Милли… — Так грустно и больно; впервые он пожалел о том, что спас других… Я хочу остаться с тобой надолго. — Хённим, — так она его называла… Я хочу прожить с тобой долгую жизнь и быть счастливой. — Прости меня… — Аллиуэн признался. Он был полон решимости спасти Карину — но хотел остаться рядом с этим человеком. Он был готов с самого начала, но… теперь он сожалеет. Теперь, когда рядом с ним тот, кто дороже всего. Сожалеет о том, что спас кого-то. Самое сокровенное и тёмное желание, которое Ким Роксу не хотел признавать, — это его жадность, питающая самые эгоистичные порывы. Сожаление о том, что он сожалеет о спасении другого. Миллиан сделал его эгоистом — таким эгоистом. Потому что я хочу побыть с тобой дольше. Позволь мне остаться с тобой до конца этой жизни. — Я правда люблю тебя, Милли. Пожалуйста, люби меня до конца этой жизни. Несмотря на все запреты, которые пытался наложить на себя Аллиуэн, он медленно обхватил брата руками за шею и крепко прижался к нему. — Давай будем счастливы, Милли. Теперь его никто не спасёт. Сейчас Бикросс не может сотворить для него чудо. Никакая сила в этом мире не исцелит его израненное тело. Он будет наслаждаться этим человеком и этим чудесным миром, где он всегда чувствовал себя частью семьи. Он почувствовал, как огромные нежные ладони Миллиана обхватили его затылок и крепко прижали к себе — и засмеялся ещё громче. В этой семье Миллиан чувствовал: его печаль — это и его печаль. Его счастье делает счастливым и брата. Два брата обменялись сердечными объятиями — под смех над безрадостным будущим. Если их жизни — это истории, которые существуют, эгоистично подумал Миллиан, то пусть эти тома сохранят и мою, и твою историю.