ГЛАВА 5 — "Сломай меня, и я стану острее"

Айдахо. Вечер. Комната Джо. Тайфер.                                                                                    Она спала. Плечо зафиксировано, лицо в бинтах, под глазами — синева боли. Джо всегда была огнём. Никакая не принцесса. Но сейчас она лежала, будто на грани. А я смотрела на неё, и внутри всё сжималось в комок. Младшая сестра. Моя слабость. Моя ярость. Эллен стояла у окна. Сигарета в пальцах. Смотрела куда-то в пустоту. — Мам... — Я не знала, что сказать. — Это он, да? — её голос прозвучал хрипло. — Люцифер? — Не напрямую. Его приспешник. Подделка под ангела. Слово. Жуть. Всё вместе. Она затянулась, выдохнула в сторону. — Я не обвиняю тебя, милая. — Она развернулась. — Я зла. И боюсь. Но я помню, кто ты. Я знаю, что если бы ты могла, ты бы встала между этой тварью и Джо голыми руками. Я молчала. Она подошла, взяла меня за щёку, как в детстве. — Но если этот ублюдок хочет тебя… — её голос дрогнул. — Значит, мы сделаем то, что Харвеллы делают лучше всего. — Уничтожим всё, что дышит неправильно? — Именно. Комната рядом. Дин и Кастиэль — Ты уверен? — Дин смотрел на ангела, как на гранату без чека. — Она не обычна. Я чувствую в ней... разлом. Внутреннее эхо, которое невозможно объяснить только человеческой природой. — Ты слышишь её душу? — Она... двуслойна. Как будто в ней были изменения, но не демонические. И не ангельские. Древнее. — Люцифер что, оставил метку? — Не метку. След. Как будто... когда она была младенцем, он уже знал. И что-то сделал. Возможно, просто посмотрел. Иногда одного взгляда достаточно. Дин резко встал. — Послушай, я знаю Тайфер. Она — не зло. Она меня спасала. Столько раз, сколько ты даже не догадаешься. Так что не смей лепить на неё чужие метки. Кастиэль кивнул. — Я не обвиняю. Но и не игнорирую. Это... тревожно. Позже. Ночь. Тайфер и Дин. Он сидел рядом. Куртка на спинке стула. Лицо в полумраке. В руке — виски. Не сказал ни слова, просто молчал. Я обняла колени, прислонилась к стене. — Скажи мне, почему ты всё ещё здесь? — спросила я. — После всего. После меня. Он посмотрел на меня. Долго. Медленно. Поставил стакан. — Потому что я идиот. Потому что каждый раз, когда думаю, что могу жить без тебя — я ошибаюсь. Потому что когда ты исчезаешь, мне хочется разрушить всё, что осталось. — Это не любовь, Дин. Это зависимость. — Может. Но это единственное, что делает этот ад сносным. Тишина повисла между нами, как сигаретный дым. Я подошла ближе. Коснулась его лица. Он не отстранился. — Я не гарантирую тебе будущее, — прошептала я. — Я не верю в него. Я живу с мыслью, что любой из нас может сдохнуть в любой момент. — Я не прошу гарантий, Тайфер. Я просто прошу... не исчезай, пока я не успею сказать, что люблю тебя. Не в бою. Не в крови. Просто — сказать. Я поцеловала его. Сначала медленно. Потом — с яростью. Он прижал меня к себе, словно боялся, что я рассыплюсь. А я боялась, что мы оба — уже пепел, просто ещё не заметили. Флешбек. Лето 1980. Эллен Харвелл Младенец плакал. Очень громко. Эллен стояла у колыбели, растерянная. Тайфер родилась преждевременно. Врачи сказали: «Сердце нестабильно. Могут быть отклонения». Они ошиблись. Или солгали. Пока Эллен смотрела в глаза дочери, тень в углу комнаты сгустилась. Воздух стал ледяным. — Ты не моя. Но ты важна. Я отмечаю тебя. Не как враг. Как... ключ. Голос был нечеловеческим. И исчез так же внезапно, как появился. Эллен тогда решила, что это был кошмар. Потом она забыла. До сегодняшнего дня. Настоящее. Эллен. — Чёрт бы тебя побрал, Люцифер. Если ты тронешь мою дочь — я сожгу весь ад, прежде чем ты успеешь пошевелиться.