***

      Луке захотелось в туалет. Он без стеснения отпросился выйти с лекции по физике, и спокойно зашагал в коридор. Хоть какая-то минутная свобода от бубнежа старого препода!       Казалось бы, ничего не предвещало беды. Студенты заходили и выходили из туалетной комнаты, как ни в чем не бывало. С предвкушением Лука открыл свободную кабинку, а там…       — А ну брысь отсюда!       На толчке гордо восседал Альва Лоренц, кинув злобный взгляд на студента. То ли от препода, то ли от командного крика Лука судорожно выбежал и закрыл дверь. Какой стыд и позор! Он судорожно вытер пот со лба. Ну ладно, с кем не бывает - проехали, забыли. Он направился в туалет на другом этаже.       Студенты заходили и выходили из него, хлопая дверьми кабинок, и, наконец, одна из них освободилась. Без задней мысли Бальза расстегнул джинсы и сел на унитаз. Вдруг он почувствовал, что сел отнюдь не на него. Он посмотрел вниз - по унитазу стекала вода с водопровода, но стоило ему повернуть голову назад…       — Ты так и не понял?       На него смотрело угрюмое лицо Лоренца, которое было в паре сантиметров от его лица. Лука завопил что есть мочи и выбежал из кабины, забыв застегнуть штаны.       “Нет, это какая-то ошибка…” - он недоуменно покачал головой. Впрочем, Бальза никогда не блистал сообразительностью, он мог запросто перепутать формулы или кабинки. Да, точно, так и есть! Мысленно обозвав себя дураком, он открыл соседнюю кабинку. Он не мог поверить глазам - там сидел тот же самый препод. Извинившись, он открыл еще и еще, еще и еще одну кабинку, одну за другой, и на всех сидел он.       — Что за чертовщина…       Альва вальяжно закинул ногу на ногу, грозно наблюдая за ополоумевшим учеником. Его лицо скукожилось так, словно лизнул самый кислый лимон на свете. И, не вставая с толчка, он воскликнул:       — Сегодня не срешь! - и грозно стукнул посохом по кафельному полу.       Лука не закрыл, он хлопнул дверью и со страхом двинул шпингалетом за спиной, тихо выругавшись. Умылся холодной водой.       Нет, он не курил марьиванну, по крайней мере сегодня; он точно отдавал себе отчет, что утром курил чистейший табак. Но на всякий случай проверил свою пачку сигарет. Потерпевший неудачу в туалете Лука вернулся обратно в кабинет физики.       Что-то бубнил старый профессор, а бедному студенту было совсем не до лекции. Кишечник, скромно предупредив о себе час назад, теперь жалобно ноет о мешающем ему содержимом. Но не смотря ни на что, лицо Луки сохраняло свой прежний вид. Хотя бы ненадолго.       После пары взвыл и желудок - а не надо было приходить в институт без завтрака! Он взял себе в буфете кофе три в одном, чтоб насытить, но не нагрузить желудок в такой дурацкой ситуации. На траве сидел он, кофе и сигарета. Хоть какую-то потребность он мог закрыть без чужого укора.       — Бальза, ты чего… - с ухмылкой смотрел на него одногруппник. Лука не заметил, как беспокойно держал ноги крест на крест.       Напротив него рос дикий куст. Как соблазнительно покачивались на ветру его зеленые ветви, словно приглашая, наконец, справить в него нужду. Но Лука мысленно отказался от этого заманчивого предложения: он всё-таки человек, а не дикое животное.       — Ты чего не идешь в туалет? Я же вижу, как ты маешься. - не унимался одногруппник. А Лука ничего не мог ответить. Не скажет же он, что его в туалете преследует злой Альва Лоренц - его тут же положат в дурку.       Желудок с кишечником на пару выдали базу для осмелившегося поглотить кофе вместе с сигаретой: они устроили такую вечеринку, что глаза Луки чуть не вылетели из орбит.       “Я так больше не могу…” - заключил Бальза, драматично закрыв лицо руками.       Физрук, чьи пары он бессовестно прогуливал, удивился бы такому скоростному бегу до туалета. Ноги сами несли его до пункта назначения, а желудок как группа поддержки издавал китовую песнь. Теперь ему не скрыться - пора посмотреть своему страху в лицо. Встав напротив кабинки, он, наконец, заговорил со своей шизой:       — Почему… Почему вы не даете мне спокойно сходить в туалет? - страдальчески возмутился Лука. Альва в ответ только покачал головой.       — Это большой смертный грех! - с приподнятым указательным пальцем заявил он.       Чуть не прихватило сердце у Луки от такого заявления.       — Какого… Чего?       Альва вынул из ниоткуда древний свиток. Если приглядеться, там можно увидеть список смертных грехов. “Алчность, гнев, похоть, гордыня и… дефекация?” - Лука не поверил своим глазам. Это точно какая-то ошибка.       — Акт дефекации есть большая скверна нашего порочного тела. - величаво продолжил Альва. - Освобождая кишечник, мы доказываем Богу свою нетерпимость и несмирение, как если бы мы удовлетворили свою похоть или обжорство. Кстати говоря, чревоугодие идет рука об руку с той же дефекацией, они как звенья в одной цепи - чем больше мы едим, тем больше мы срём. К тому же, когда мы срем, мы не испытываем великих чувств, а лишь стыд и отвращение к запаху и своему телу. Ты и представить себе не можешь, на что способен человек, когда не может сдерживать свои порывы к туалету!       — Не поверите, я и представить себе не могу… - сарказмировал Лука, мучительно подпрыгивая на месте. - А может быть, люди и злы от того, что не ходят по большому, а?       — Нет, друг мой. Все, что вызывает в нас отвращение - это и есть искра божья. Это истинная реакция нашего организма, нашего тела, данного всевышним! Я вижу, как ты страдаешь, но то, о чем ты думаешь, не поможет освободиться тебе от пут грешного тела. Ты все также будешь какать и какать, и это порочный круг…       Лука упал на колени. Сквозь слёзы он смотрел на высокую фигуру, такую абсурдную и… величественную в своем возвышении над таким грехом, как недержание кала.       — Молись, дитя моё. - длинные ладони обхватили лицо страждущего Луки, пока зад студента издавал неприличные звуки. Рыдая, он не мог оспорить эту абсурдную хрень, извергавшуюся из рта его “проповедника”, его мозг плыл и таял как плавленный сырок под палящим солнцем, и он больше не мог мыслить здраво под напором говна в его кишечнике.       И вдруг случилось чудо, в которое он не верил: срать перехотелось. Содержимое, что так отчаянно хотело выйти из него, смиренно полезло назад. Лука сам не поверил это, глядя в глаза своему гуру-наставнику. Он подбежал к зеркалу и снова умылся холодной водой.       — Вот так, дитя мое. - Альва поддерживающе похлопал его по плечу. Все лицо студента исказилось в безумной гримасе, пока он пытался осмыслить происходящее. Бальза приметил здравой частью ума, что потихоньку начинает верить в слова Лоренца, и, кажется, он нашел в них свое утешение.       Пары закончились, и Лука отправился в общежитие. Какая легкость ощущалась в груди, словно его душа избавилась от тяжелых мук, от всего дерьма, что так его беспокоило. Тихо поблагодарив господа, он занял голову домашними заданиями, предстоящими лекциями, зачетами, и пьянками-гулянками после них. Да, пора подумать не только о “возвышенных” вещах.       Прошло несколько часов за сидением над матаном, как вдруг ему опять приспичило. Все, что он ощущал до этого, было приятной прогулкой по облакам. Кишечник точно теперь находился под бомбой, на которой пиликал обратный отсчет: кто не успел, тот опоздал.       Изо всех сил он старался терпеть. Он прилег на кровать и мучительно то хватался за живот, то прижимался руками между ног. Из его рта доносились тихие мольбы. Даже в этой страшной агонии ему приходили мысли: за что ему такое наказание? В чем он провинился? Другие студенты спокойно ходят в унитаз, так почему же нельзя только ему?       Прошло полчаса. Не помогали Луке молитвы, не приходила помощь, в которой он так нуждался. Не было ни единого ответа. А может, бог и правда не существует? Может, все это выдумки глупцов? Вдруг глаза его вспыхнули в гневе, а в груди воспылала злость. Нет, надо срочно покончить с этим!       Бальза мигом побежал в туалет. Как быстро он отринул наставления учителя, как быстро теряется вера!       С изумлением открыл кабинку Лука - там никого нет. На всякий случай он провел рукой по ободку унитаза, и убедившись в безопасности, поспешно расстегнул штаны.       — А ну застегни ширинку! - проворчал ему в ухо знакомый голос. Опять Лоренц. Как же он осточертел ему!       — Нет! - гордо выпалил Бальза. Теперь он не обязан ему подчиняться.       Только он прикоснулся к краям джинс, чтобы их снять, длинные пальцы Альвы подтянули их обратно к талии и без вопросов застегнули визжащую молнию. В ту же секунду он резко прижал к стене непослушного студента и сквозь зубы процедил:       — Что ты делаешь? Очнись! Не дай греху властвовать над тобой!       Лука больше не слушал его. Он брыкался, елозил, пытался дотянуться до его шеи, но только пинок ногой отбросил Альву в сторону. Приземлился Альва, к несчастью, прямо на унитаз и обмочил подол своей дорогой мантии. Но он не подал виду, что что-то случилось, и его спина по прежнему выгнулась в “королевской” осанке, а лицо приняло гордый вид. Лука обреченно вздохнул: теперь он точно не слезет с места.       — Если вы не уступите унитаз… - грозился он. - Я… Я насру прямо здесь, под ваши ноги!       Указательный палец злобно устремился в ботинки. Преподаватель так ошалел от бесстыдного заявления, что вытаращил глаза.       — Как тебе не стыдно?! Да как ты смеешь! Вздумал перечить заповедям?! - и снова стукнул посохом о кафель. - Одумайся! Одумайся, дитя божье, пока не поздно!       — Не надейтесь, я больше не ваш ученик, не ваша блеющая паства. И еще: ваши заповеди - полная фигня! Они придуманы для того, чтобы вы нас контролировали и держали за тупое стадо! Но я на такое не поведусь. Еще раз, если вы не пустите, я такое с вами сделаю! И даже хуже, чем под ноги.       — Угомонись сейчас же!       Но Луку теперь не остановить. Не только им двигал понос, но и безумное желание нагадить “проповеднику”. В кровь ударил адреналин, теперь хотелось язвить еще больше и еще грязнее, вывести его из себя, выругаться так, чтобы уши в трубочку сворачивались. Полминуты (о, как это долго для мучимого диареей!), полминуты он высказывал все, что думал о нем все годы института, во всех подробностях и красках. Лицо Лоренца то бледнело, то краснело, то зеленело, а губы и глаза словно разминались для ораторской речи. Но с места он так и не встал. О, каков же этот гад!       — Ну все, с меня хватит! - нахально выплюнул Лука. - Я вас честно предупреждал. А теперь приготовьтесь: сейчас будет понос-апофеоз!       И с этими словами он снял штаны, наклонился к нему задом и обосрал его с головы до ног. Вот так просто взял - и обосрал. Внезапно вырвался облегченный выдох: он почувствовал, как блаженно расслабились мышцы нижней части туловища. Это было долгожданное освобождение.       Раньше Лука поливал его говном только за спиной, и то украдкой, и то словесно. Даже в глаза боялся сказать лишнее слово. А теперь… он сам был в шоке от настолько безбашенной выходки. Потрясение и блаженство, радость и дикий страх бились, боролись в его груди.       Стояла мертвецкая тишина. Она сильно насторожила его слух. Очень страшился Бальза обернуться назад, будто сзади него была сама медуза Горгона. Он знал - злое, уродливое, побежденное чудовище сидело сзади него. Все также упираясь руками в колени, он держался в этой некрасивой позе, боясь шевельнуться. Если он посмотрит, если он посмотрит на свое творение… он обязательно окаменеет.       Больное, жгучее любопытство все же взяло верх. Словно вращающийся подиум, голова провинившегося студента медленно повернулась назад. Со сжатым очком он ожидал увидеть обосранного препода, да что угодно он ожидал увидеть… но только не ЭТО.       Лицо, волосы и даже костюм Альвы сияли чистотой, как и прежде. Чуть вздернутой головой он послал Луке едкий прищур, а затем глубоко и тяжело сглотнул. Щеки его приняли прежний точеный вид, а на губах появилась едва заметная улыбка. Жадно и будто со вкусом облизал он свои длинные пальцы, причмокивая.       — Я принял на себя твой грех. - нахмурившись, прервал долгую паузу. Брови Луки чуть не взлетели вверх: до него, наконец, дошло произошедшее. Он хотел вскрикнуть от ужаса, да побоялся, его рот так и застыл в немом ауте.       — Но впредь, чтобы не было соблазна, - продолжил Лоренц, - я заклеймлю твой проход навсегда.       Едва Лука сделал шаг, как Альва схватил его за зад и вонзил в него посох по самый анус. Да так резко вошел этот низ посоха, что тот вскрикнул от боли. Ужасная судьба ждала прямую кишку: только она освободилась от груза, и теперь вынуждена страдать снова.       Лука истошно кричал, умоляя о пощаде. Какие только эпитеты не вырывались с его дрожащих губ, какие обещания он только не давал в своих слезах, как он только не молил оставившие его небеса. Но все безуспешно: деревяшка все глубже и глубже проникала в него. Руки его с надеждой держались за перегородки, пытаясь вытолкнуться из этого жуткого пространства.       — Вот так! - довольно сказал Лоренц и коленом обломил конец палки у самого входа. - Радуйся, я избавил тебя от греха. Теперь ты не будешь срать: ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Да прибудет с тобой всемогущий бог. Аминь!       И величественно медленным шагом он ушел восвояси, оставив Луку одного. Еле заснул сегодня бедный студент, боясь каждого шороха и каждой тени из окна. На утро он проснулся и обнаружил себя вдруг целым и невредимым. Да и палка, что была вставлена в зад, куда-то исчезла… ***       — Скажите, а этот Альва Лоренц сейчас с нами в одной комнате?       — Нет, я вижу его только в туалете.       Долго пришлось Луке посещать психиатра из универа, долго отвечать на вопросы, не получая долгожданные ответы. Но сегодня добрый дядя, наконец, поставил ему окончательный диагноз: шизофрения. Выйдя из кабинета, Лука принял горсть таблеток и запил их водой.       Опять захотелось в туалет. На этот раз он решил не идти в кусты как дикарь, а в нормальную человеческую ванную комнату. Пора преодолеть свой страх.       С дикой дрожью он открывал кабинку. Сердце учащенно билось, а руки потели, будто он готовился лететь на парашюте. Вот, заскрипела дверь. Все обошлось - никого нету. Даже оглядываясь по сторонам, вокруг не было ни души. Со спокойной совестью он сел на унитаз и смог наконец-то посрать.       Но открылась внезапно дверь. Перед ним встала длинная фигура с белыми волосами, только теперь у нее не было ни посоха, ни длинной мантии, одета она была в обычный костюм-тройку, что носили все преподаватели вуза. Сердце пустило болезненный стук.       — Ох, простите, я не хотел… - человек тут же закрыл перегородку. Он вышел из комнаты, смущенно приговаривая “как неловко”.       Страх, мучивший его месяцами, внезапно испарился. Растерянность Луки сменилась самоуничижительным смехом, он резко выдохнул и стукнул себя по лбу. Вот дурак, что ж он не закрыл дверь на шпингалет!