Подвал

      Спертый воздух комнаты давил на грудь тяжелым грузом. Гадкий запах сырости, гнили и застарелой плесени въедался в кожу, забивался в легкие. Место, где держали Рамону, было без окон, скорее всего, подвал.Стены покрыты мерзким и вонючим бурым налетом. Ржавые трубы, словно змеи, вились по потолку. С них падали капли непонятной жидкости, разбиваясь о бетонный пол. Звук эхом разносился в затхлом пространстве, добавляя остроты и без того гнетущей атмосфере. Вдоль стен громоздились сваленные в беспорядке мешки с чем-то непонятным и проржавевшие бочки.       В дальнем углу сидела молодая девушка, связанная по рукам и ногам. На ней почти не было одежды, а те тряпичные остатки, что кое-как держались на её и без того измученном теле, были грязными и уже не представляли из себя того дорогого костюма, что недавно был куплен в ознаменование новой жизни. Волосы спутались и свисали мокрыми колтунами, скрывая лицо. На её лице остались следы недавних слез. Сейчас она уже не плакала, не было сил, но в глазах застыл ужас, смешанный с надеждой. Ржавая железная дверь, массивная и безжалостная, служила безмолвным свидетелем её безысходности, преграждая путь к свободе.       Холодный пот проступал на коже, словно роса на надгробной плите. Вдруг сердце неистово начало колотиться в груди. Дыхание становилось рваным, словно воздух превратился в тягучую массу, которую невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Комната начала то сужаться, то расширяться, предметы расплывались, теряли четкость очертаний, превращаясь в геометрический кошмар. В горле пересохло, никакой возможности издать хоть звук. В голове, словно гигантским молотом о наковальню, билась мысль: "Я умираю".       Всепоглощающий страх затуманил сознание, лишая воли и способности мыслить. Руки дрожали. В животе скрутился тугой узел, подкатывала тошнота. Этот мерзкий кислый привкус рвоты… Все чувства обострились до предела. Каждый звук, каждый оттенок, запах невыносимо давили на психику. Тело перестало слушаться. Хотя, она и так была связана, о каком послушании может идти речь?       В этот момент Рамона была готова на все, лишь бы это прекратилось. На все, чтобы снова почувствовать себя хоть немного спокойно. Но ничего не менялось. Только нарастающая волна ужаса, захлестывающая с головой, уносящая в бездну отчаяния и безумия.       Сырость въелась в кости, как воспоминания в память.       “Кажется, я всегда была мерзлячкой. Сначала мёрзла в нашем полуразрушенном доме, потом от страха перед отцом, потом… потом просто от жизни. Почему я так хорошо помню ту обшарпанную квартиру, где крики были привычнее тишины, а синяки – новой частью тела? Я бежала оттуда, как только смогла и верила, что нашла свободу”, - начала вспоминать девушка, как только к ней вернулась способность мыслить.       - Дура ты, Рамона, - жалостливо обратилась к самой себе девушка. - Свобода – это иллюзия для таких отбросов, как я. Я хотела легкой жизни. Легких денег. Может, если бы я засунула часть своих амбиций себе в зад, то все было бы куда лучше… Но нет. Сонхва говорил, что это «небольшое дельце», пара дней и все кончится. Идиотка доверчивая. Теперь я здесь. Связанная, в этой отвратительной комнате, и понимаю, что все мои «короткие пути» привели меня сюда. Интересно, вспомнит ли хоть кто-то обо мне? Мама, наверное, будет плакать. Если вообще узнает. Отец точно порадуется. Он уже делит деньги, которые вышлет страховая фирма. Сонхва и бровью не поведёт. Ну умерла и умерла… И, наверное, сразу же распланирует следующее «небольшое дельце». Вот так и закончилось мое жалкое существование. Заслуженный финал, - Рамона продолжала говорить сама с собой, чтобы не потерять сознание и остатки разума.       Скрип железной двери, прорезавший вязкую тишину подвала, заставил ее вздрогнуть. В полумраке появился силуэт. Хонджун, подельник Сонхва. В его глазах не было ничего, кроме агрессии. Он подошел к девушке, не говоря ни слова.       Удар обрушился внезапно. Резкая боль пронзила лицо, в глазах потемнело. Она попыталась закричать, но звук застрял в горле, заглушенный новым ударом. Ярость Хонджуна выплескивалась наружу с каждым взмахом руки. Лицо горело, из разбитой губы сочилась кровь. Она съежилась, пытаясь защититься, но бесполезно. Руки и ноги до сих пор связаны…       Наконец, удары прекратились так же внезапно, как и началось. Хонджун тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз. В его взгляде читалась смесь презрения и злорадства. Он достал нож и перерезал куски ткани, связывавшие ее руки и ноги.       - Вставай, – процедил он сквозь зубы.       Ноги не слушались, тело было все еще слабым. Рамона скопила остатки своих сил и поднялась на дрожащие ноги. Неизвестность, которая ждала ее за пределами этого проклятого подвала, уже не пугала ее. Это все же лучше, чем сидеть тут…

***

      Пыль, поднятая колесами уезжающей машины, оседала на земле. На небе сгущались тучи. В воздухе духота. Вот-вот пойдет дождь. Рамона стояла, шатаясь, на обочине вполне знакомой ей проселочной дороги, чувствуя, как звуки вокруг сменяют друг друга, то птица пролетит, то вдалеке загудит машина. Было непривычно снова ощущать живой мир вокруг.       И тут она увидела знакомую машину.       Транспорт остановился, и из него вышла знакомая фигура. Парень шел навстречу, ускоряя шаг. Светлые волосы, кожаная куртка, которая обычно была на голое тело, белая футболка. Тяжёлые ботинки. У нее не помутнел рассудок. Это точно был ОН.       Парень подошел ближе, остановился в нескольких шагах. Молчание давило, слова казались лишними. Рамона смотрела на него, будто видела впервые. Все эти годы он был рядом, верный и преданный, а она… И теперь он снова тут. А она перед ним в таком виде…       - Уён…       Рамона не успела договорить, как тут же разрыдалась. Сильно, громко и отчаянно, пытаясь дрожащими руками прикрыть свое лицо. Тело неистово задрожало, и она чуть было не упала на землю. Уён тут же подхватил её под локти, прижимая к себе измученное тело.       - Тише, маленькая, все хорошо. Ты свободна. Тебе ничего не угрожает. Я здесь, я рядом, - он продолжал прижимать её к себе, поглаживая спину. Рамона подняла на него заплаканное, с четкими кровоподтеками, лицо.       - Почему меня отпустили? Они не должны были. У меня нет столько денег. Как же так?       - Не волнуйся. Я заплатил за тебя выкуп. Я нашел этого придурка Сонхва у себя в офисе. Он вообще ничего не скрывал. И, как я понял, ему от тебя нужны были только деньги. Я ему дал эти деньги. Он при мне связался с Хонджуном и договорился о месте, где я могу забрать тебя. И вот и ты, и я здесь, - последнюю фразу он проговорил с особой нежностью.       Рамона снова посмотрела на Уёна. В его глазах читалась такая искренняя нежность, что ее сердце дрогнуло. И только сейчас, пройдя через этот ад, она поняла, что именно он – её спасение, её опора, её надежда.       Он, боясь причинить девушке боль, аккуратно отпустил ее. Она немного успокоилась. Тело не так сильно дрожало, а слёзы оставались только мокрой дорожкой на щеках.       Вдруг их пальцы соприкоснулись, а затем сплелись ладони. И теперь в этом мире остались только они двое – посреди дороги, под начинающимся дождём. В этих взглядах, в этом прикосновении, она увидела новую жизнь. Жизнь, где есть место любви и надежде. Жизнь, которую он подарил ей ценой своего комфорта и своих средств, как-никак.