Часть 1

Ханджи от души пнула стул в лаборатории, отчего тот откатился к стеклянному шкафу и сотряс бедный шкафчик с образцами смертельных болезней. За сохранность образцов побоялась Ханджи, за сохранность их жизней – Моблит, что схватился за резиновый костюм в области груди. – Они не хотят финансировать наши исследования?! Не хотят разрабатывать новые вакцины?! Ханджи рассвирепела. Моблит поднялся со стула, благодаря бога за то, что на столе в данный момент нет ни единой открытой колбы с заражённой кровью. Главный лаборант сжимала кулаки в резиновых перчатках и злилась, неистово злилась, пытаясь не разбить стоящий на против неё шкаф. – Зачитай. Ещё раз зачитай! – гаркнула Ханджи, оборачиваясь. Моблит ойкнул, спохватился и рассыпал бумаги из папки на пол, пытаясь судорожно их собрать. Ханджи раздражённо застонала. – К-компания отказывает в финансировании проекта «Healthy» организации по надзору и устранению биологических атак и инфекционных заболеваний «Bionic»... Моблит затрясся. Видя то, как у Ханджи даже под плотной резиновой защитой напряглись плечи и спина, как её пластиковый шлем потеет изнутри и как руки в перчатках сжались в кулаки, Бернер понял, что пахнет жареным. Обычно доктор Зое принимала отказы компаний и других спонсоров совершенно спокойно. Максимум чашку разбивала в комнате отдыха. Сейчас же всё её состояние подсказывало Моблиту, юному лаборанту из Стохеса, что ситуация дрянь. – Эти.. вонючие суки.. – Бубнила Ханджи в надежде на то, что её никто не слышит. Но Бернер всё слышал. От того и трясся, как осиновый лист. Зое замахнулась, желая что-то разбить, как бывало то с чашкой кофе. Но лаборант вскочил, хватая майора за руку. Та замерла, впериваясь в помощника яростным взглядом. – Нам лучше подняться наверх. – Настойчиво предложил Моблит и Ханджи, плюнув в пластиковую перегородку шлема, отвернулась. – Нужно подготовить ещё несколько запросов. Какие компании остались? А богатые шишки есть? Им плевать, куда пускать деньги, пусть хоть странам помогут. – Причитала Ханджи, переодеваясь. Здесь всё было стерильно. Пятый этаж подвала и по совместительству самый опасный по биологической опасности уровень в организации был единственным местом на земле, где майор Зое соблюдала вынужденную чистоту. Любой промах, любая капля больной крови, упавшая на открытую поверхность, могла стать причиной смерти всего человечества. Моблит осел на скамейку, забыв о том, что нужно снять всё, даже сменное белое бельё, что выдают каждый раз, когда идёшь именно сюда. Майор за занавесью тоже замерла, осознавая, что ляпнула лишнего. – Вы.. – подал голос Моблит. – Вы сказали «странам»? Ханджи судорожно втянула воздух, надеясь, что занавеска не затряслась от этого. Бернер покрылся хладным потом и сжал в руке сменную рубашку. Вынуждена врать. Она вынуждена врать. – Я оговорилась. Нервы, Бернер. Ситуация под контролем. – Улыбнувшись для верности самой себе, Ханджи стянула штаны и кинула их в корзину. Позже эту одежду сожгут для пущей верности. Моблит выдохнул с облегчением, тоже убирая одежду. – Я пришлю вам пару писем, проверите? Ханджи не ответила, всё ещё удерживая в руке футболку. Осознание от того, что ложь из телевизора захватила и её в свои сети, заставив солгать. Это была уже третья компания, которая отказала в выделении финансов на разработку лекарств. Такими темпами все их старания отправятся в мусорное ведро и Зое не пожалеет о своём плане: возьмёт на очередную конференцию склянку с кровью больного эболой и кинет прямо в представителей СМИ. Бернер ещё что-то лепетал о том, что исследования ребят из отдела, что занимался лёгкими болезнями, дают надежду на то, что всё ещё нормализуется. Но Ханджи видела лица этих самых ребят. Следы от резинок масок на лицах, темные тени под глазами и сальные волосы, лезущие в глаза и мешающие работать. Их старания утекают в никуда, как вода. Их старания ничего не значат. Потому что они не знают, с чем имеют дело. Ханджи вышла, даже не заметив того, что Бернер взвизгнул и прикрыл толстовкой причинное место, так не вовремя оголившееся. Но Зое даже не заметила, махнув рукой на прощание. Наверху всё идёт своим чередом: лаборанты помогают врачам, иногда мелькают люди в военной форме, иногда отсвечивают бейджики журналистов и пахнет почему-то аспирином. Ханджи сама не своя: бредёт по коридорам вяло приветствуя знакомых и незнакомых, достаёт из кармана карамель и рассасывает её, думая о том, что будет говорить на конференции в следующий раз. Что же власть преподнесёт людям? Вакцина уже готова и разбредается по миру, излечивая? Врачи выявили природу болезни и знают, как спасать умирающих? Ханджи сглотнула вязкую слюну и сжала кулак, царапая обрезанными ногтями ладонь. Противно. Как же.. противно.. Уже спускаясь на улицу, Ханджи слышит трель телефона и достает средство связи. – Эй, сегодня долго. – Сквозь помехи раздается голос Ривая. Зое слабо улыбается. – Я часто буду задерживаться. – Невесело ответила Ханджи, пнув плечом дверь. В лицо ударяют запахи мокрого асфальта после дождя и цветочный шлейф с ближайшей клумбы. Ривай вздыхает как-то странно, но Ханджи знает, что он понял её. – Я наберу тебе ванну. Ханджи веселеет. Улыбается и махает рукой такси. Жёлтая машинка заворачивает и останавливается напротив здания. – Именно за это я обожаю тебя. Скоро буду. – На последок Ханджи чмокает трубку и только после этого слышатся гудки. – Восьмой проспект освободителей, дом двадцать четыре. Спасибо. – Озвучив адрес, Ханджи откинулась на сиденье и уткнулась в экран телефона. Интернет пестрил новостями о том, что всё более чем отлично. Всё под контролем и число больных не увеличивается с каждым днём в геометрической прогрессии. Всё светло и радужно. Водитель включил поворотники и вырулил на главную улицу. Вдруг он кашлянул. Ханджи встрепенулась тут же, принявшись наблюдать за водителем пристальнее. Нет-нет, у него просто простуда.. Кашель повторился, став навязчивее и сильнее. Ханджи открыла дверь и, не задумываясь, выпрыгнула на улицу, благо машина застряла на красном свете у перехода. Водитель что-то крикнул вслед, а после вновь закашлял. Ханджи сжала в руке лямку сумки и ускорила шаг, судорожно ища по карманам лёгкого пальто антисептическое средство. От этого перекрестка до дома всего ничего, Ханджи быстро вернётся домой. Ривай включил горячую воду, сразу кинув туда бомбочку из вкусно пахнущих солей и добавив в воду несколько капель пены для ванны. Пушистая белая перина забурлила, поднимаясь ввысь. В гостиной трещал телевизор, новостные каналы заливали в уши зрителей тонну лжи и прочего дерьма, но Ривай знал, что дела обстоят намного хуже. Его жена, всё-таки, не какая-то простенькая сошка из больницы. Звякнул ключ в замке, дверь отворилась. Ривай выглянул в коридор и узрел Ханджи. Та бросила сумку на пол, отпихнула кожаные туфли в сторону и осела на пол, безразлично глядя в стену. Ривай не дёрнул бровью – таково нынешнее состояние Ханджи почти каждый день. – Третья компания отказала в финансировании. Петра разбила чайник с чаем из китайского фарфора, ты б убил её. В конце месяца ожидают перебои с электричеством и водой, а у нас в туалете сегодня кончилась бумага и.. – Ривай прервал Ханджи, взяв ту за подбородок. Его пальцы вмиг стали мокрыми. – И.. и.. Ривай вздохнул, обняв Ханджи. Она ещё минуту бесцельно повторялся один и тот же союз, а потом взревела, сжимая кофту Ривая и прижимаясь. Он знал, что она на пределе и потому ожидал, что в какой-то момент не сдержится и заплачет. Несколько дней кряду она приходила с улыбкой до ушей, а потом выходила из ванной комнаты с опухшими глазами и мокрыми губами. Но никогда не плакала при нём. – Я приготовил тебе ванну, отдохни. Ханджи была не в состоянии отцепиться от Ривая. Она вцепилась мертвой хваткой в него, тряслась и не могла вымолвить и слова. Они душили её изнутри и застревали комом в горле, раздражая и разъедая сердце. Пару минут спустя Ханджи удалось успокоить. Ривай помог ей снять пальто, убрал разбросанные туфли и сумку. А после за Ханджи захлопнулась дверь, упала лишняя одежда и Ривай, выждав ещё пару минут, зашёл в ванную. Ханджи с головой ушла под воду, собирая вокруг себя мыльные облака и пытаясь впитать в себя спокойствие и умиротворение. – У нас ничего не выходит. – Бездумно буркнула Ханджи, встряхивая волосы. С каштановых прядей стекала мыльная вода и задерживались лишь большие пенные комья. Ривай не ответил. Он попросту не знал, что сказать. Успокоить её сейчас.. вы серьёзно? Мертвого дышать заставить легче. – Я хочу пить. Ривай, подготовив всё, что нужно своей жене, поднёс к ней бокал вина. Ханджи улыбнулась. – Спасибо. Ривай сидел позади неё, бездумно гладил мягкие влажные волосы и кожу головы, иногда задевал уши и шею. На её губах сияла слабая улыбка, настолько слабая, что вот-вот исчезнет, а в глазах плескался страх, настолько сильный, что вот-вот перерастёт в холодящий кровь ужас.