Часть 1

Реборн стреляет в Цуну. Цуна умирает. Боль прошибает все тело — от ногтей до кончиков волос; кажется, словно внутри у нее что-то взрывается, вырывается наружу, раздвигая в сторону ребра и выжигая органы. Цунаеши не может даже заплакать; безмолвно раскрывает рот, как мертвая рыба в супермаркете, и крик застревает в ее глотке камнем. Открывает (золотые) глаза уже не она. Кто-то более умный, сильный, проницательный, совершенный занимает ее тело, имеет наглость улыбаться ее друзьям и побеждать каждого на своем пути. Этот кто-то очень хитрый, он знает, как нравиться людям, как заставить их уважать себя, как сжечь неугодного так, чтобы не осталось даже пепла. Цуна его боится. Цуна его терпеть не может. Он ее раздражает, бесит, доводит до белого каления, потому что она (и он тоже) знает, что в случае чего выберут совсем не ее. Никто не будет выбирать слабую, глупую, жалкую и никчемную Саваду Цунаеши, когда есть вариант получше. Он говорит ей: я могу научить тебя. Его голос насмешливый, мол, ты же все хорошо понимаешь, ты же все осознаешь, так почему до сих пор сопротивляешься? Разве не легче принять чужую помощь, чтобы стать достойной своего будущего места? Конечно, ради этого придется сделать одну очень простую вещь… Но она ведь справится, верно? Цуна посылает его к черту. Цуна — упрямая девчонка. Она крепче сжимает зубы и действительно старается быть лучше, чем раньше (чем он), найти способы выгнать непрошенного гостя, справиться со всем этим сумасшедшим домом и обуздать собственное пламя, и тогда, Цунаеши верит, все вернется на круги своя. Как когда-то давным-давно, до приезда Реборна. Она обжигает своим же пламенем руки, но ни на мгновение не сомневается в себе. Остановка хоть на секунду будет стоить ей жизни. Боль преследует ее даже во сне — она горит в золотисто-янтарном огне, но никто, совершенно никто не замечает ее страданий, не слышит ее криков, не чувствует запах сожженной плоти, — и каждое утро она встречает, словно узник, получивший отсрочку. Цуне кажется, что ее решили взять измором. Цуне кажется, что еще немного — и ему удастся это. Но она обещала самой себе. Никогда больше он не сможет использовать ее тело, как свое, никогда больше не откроет своих мерзких золотых глаз, никогда больше она не умрет. Однако однажды пуля посмертной воли попадает ей ровно в лоб и она горит, горит, и больше нет сил сопротивляться. Цуна умирает. В этот раз окончательно. Но кто-то другой просыпается в небольшом и уютном доме в Намимори и довольно смеется. В конце концов, что ему несколько лет борьбы с маленькой девчонкой, если этой возможности он ждал столетиями? Золотые глаза на мгновение тускнеют до темно-карего, чтобы никогда больше не менять свой цвет.