Часть 1

Агата, 20:14 «Знаете, Элен дико меня бесит.» Катерина, 20:15 «Что она тебе сделала?» Катерина, 20:15 «Ты такая агро.не хочу» Что-то внутри сломалось. Разбилось. Сероглазая девушка держала в руках телефон и смотрела в одну точку перед собой. А потом встряхнула головой и ехидно усмехнулась. «Мне похер, честное слово, обидно, конечно, я даже ливну из беседы с ней, но жить можно» — думала девушка, нажимая кнопку «выйти из беседы». Русая убрала телефон подальше, закрыла все социальные сети, чтобы три ее лучшие подруги убедились — она обиделась, — «Время сделать домашку.». Шло время и Агата все больше мрачнела: никто так и не написал ей. Хотя если бы кто-то вышел с беседы из-за нее, та бы начала в тот же час писать, звонить, лишь бы выяснить, что же случилось. В носу начало щипать, но сероглазая держалась. Могут же люди быть занятыми? Правда? Домашняя работа была успешно сделана, а русая так и не дождалась хотя бы одного сообщения. «Завтра точно напишут» — твердо сказала сама себе девушка, заправив прядь волос за ухо: волосы были короткими, поэтому убирать их в хвост было затруднительно. С позитивными мыслями Агата легла спать, уверенная в том, что завтра все помирится.       В девять утра прозвенел будильник на телефоне и замерзшая ночью девушка лениво потянулась, накидывая на себя излюбленный красный халат: он был безумно теплым и уютным. А еще пах любимыми цитрусами. Проверяя социальные сети, сероглазая поникла: даже ранняя пташка Катерина не написала ей. В голову закрались подозрения, что она была лишним звеном в той уютной «женской беседе». «Так, Герц, даже не думай об этом» — убедила себя в очередной раз девушка, — «пора на учебу.» Русая запустила компьютер и зашла в электронный дневник, чтобы запустить дистанционный урок. Первым занятием была информатика: сердце немного затрепетало: в одной группе с Агатой были ее подруги. Девушка присоединилась к групповому звонку и тепло посмотрела на имя ее подруги. Та тоже рано подсоединилась. Остальные девочки подсоединились чуть позже и сероглазая улыбалась, думая, что подруги уже обсуждают как вернуть сероглазую обратно. Наконец, пришло долгожданное сообщение, но.Не от Катерины. Софи, 10:10 «эй, возвращайся?» Это было как-то.Странно. Агата нахмурилась, но решила немного «поломаться» чисто для вида: все же, ее «сердечно оскорбили», хотя, на самом дели, ее и правда обидели. Агата была импульсивной и яркой личностью.В определенных моментах. Сама девушка была очень ранимой, и серьезное осуждение от близких, по типу того, какое высказала подруга, могло не хило ее потрясти. Агата, 10:11 Зачем? В ответ Софи написала простое «хрен его знает». Герц в изумлении подняла одну бровь: серьезно? Им плевать? Настолько плевать? «Ладно, бывает, подожду до вечера, Катерина или Анна точно напишут.» *** Долгожданный для Агаты вечер. Девушка прокусила внутреннюю щеку до крови: сообщения не приходили. Все это время сероглазая просто была лишней. Ненужной. И вот только когда она вышла со всех бесед, ее подруги смогли спокойно выдохнуть. Получается, все действительно так печально. В носу отвратительно щипало, а слезы катились градом. Русая пыталась успокоиться и начал медленно вдыхать-выдыхать, но истерика подкатывала к горлу. Девушке хотелось кричать и рвать на себе волосы. Три подруги. Такие родные. Софи, Анна и Катерина. Агата понимала: она не сможет сама вернуться. Было очень больно. Сердце словно вынули из груди, заставив плакать кровью. «Лезвия, лезвия, лезвия.» — все, что крутилось в голове у девушки. На стене в комнате висела сумочка с какими-то канцелярскими ножами, ножницами и лезвиями. Разобранные только что купленные бритвы и точилки стоили того. Наверное. Агата взяла одно и направилась в ванную. Какое сегодня вообще число? Вроде бы восемнадцатое.Через четыре дня день рождения девушки, дождется ли она такого светлого дня? Агата начала смотреть в зеркало и мечтать, чтобы успокоиться. В голове повисла картина: «Обычное ноябрьское утро двадцать второго ноября. Сероглазая смотрит на время и начинает кашлять: во сколько она легла?! Уже час дня! Родная бабушка поздравляет Герц и те обнимаются. Вдруг раздается крик с улицы. «Агата! Агата выйди на улицу!» — такие знакомые до боли голоса. «Это что, девочки?!» — пораженно восклицает русая и выглядывает в окно. Слезы накатывают на глаза, потому что на улице стоят три девушки и держат пакет в руках. Они не забыли о ней!» Фантазия заканчивается, а Агата только сильнее начинает задыхаться в неудержимой истерике, ведь такого точно не будет. О девушке ведь просто забыли. Рука автоматически тянется к вате и спирту, стоящему на полке. Пару движений рукой и лезвие обработано спиртом. Как и само запястье. Герц смотрит на руку и шумно хлюпает носом. Порез. Еще. Еще. Больше. Сильнее. Кровь течет не переставая, а девушка стискивает зубы и выдыхает, чтобы боль от спирта, попадавшего в порезы не была такой сильной. Все запястье в крови и Агата смотрит на него завороженно. Слезы капают на раны, заставляя девушку шипеть от неприятных ощущений. Вся рука болит, но девушка не останавливается. Очередной порез. Кровь начинает хлестать. Еще больше порезов. Сильных. Герц чуть не вскрикивает, когда осознает, что вся рука покрыта огромными порезами. В глазах темнеет, русая пытается ухватиться за раковину, чтобы не упасть, но ничего не получается. Глухой стук об дверь маленькой ванной свидетельствует лишь об одном… Агата Герц все же не дождалась своего дня рождения.