твои глаза

было холодно, как и следует в ноябре, солнце хлипко блестело стекла осколком. битва окончена — вражеский стан разбит, и санитары баюкают раненых, как ребенка. это был точно ноябрь, но помню смутно: небо — урывками сереньких плащаниц, помню поле в крови, помню наши походные куртки, помню землю и рожь, и желание победить. помню трепет пред боем и марш, помню близких своих голоса, но больше, наверно, всего мне запомнились твои глаза. ветер рвал, улюлюкал и резал — отбой, он срывал все притворство долой с наших лиц. мне же хотелось вернуться домой, вечерами с тобой слушать пение птиц. было поздно конечно, куда отступать — да начнется великий бой, но дрожала предательски только рука и доносился из леса вой. карты сброшены, отдан приказ, снова небо заволокло, сколько наших поляжет уже через час, никому из нас знать не дано. сколько наших и сколько их, сердце прыгает из груди, воздух в сердце сжимается, погоди — все свихнемся не ровен час. наша битва закончится как всегда — тихий плач и скулящий стон, никто не умеет правильно умирать, лежа в крови и запахе анемон. я смотрю еще раз в твои глаза — после боя б увидеть их, кулаки мне сжал боевой азарт, в кронах просеки ветер стих. вот он, вот же сигнал — мы готовы метнуться в бой. мы напротив стоим на ковре анемон и в бою кроме нас никого.