Часть 1

Его наконец-то выписали из больницы. После долгой и трудной реабилитации, он вновь может вернуться домой. Провернув ключ, юноша открыл входную дверь и переступил через порог. Он не был дома уже давно, с самой аварии. Скинув с себя куртку и сняв ботинки, парень прошел в свою комнату. Все было также, как и когда он выходил из дома в последний раз: незаправленная кровать, стол завален бумагами, горит экран ноутбука, настольная лампа за такое долгое время уже перегорела, в углу комнаты стояла гитара. Юноша медленно подошел к инструменту и взял его в руки. Сев на подоконник и положив гитару на колени, он зажал самый простой аккорд, который первый пришел ему в голову, и провел по струнам. Они слабо заколебались, в ответ на его движение, но звука не было. Парень вновь и вновь бил по струнам, меняя аккорды. На глаза навернулись слезы. Он больше не слышал, совсем. Раньше он так любил слушать музыку, играть на гитаре, а теперь все это бессмысленно. Он больше никогда не услышит любимой песни, голосов друзей и еще многих звуков, на которые раньше он не обратил бы внимания. Теперь весь мир - одна сплошная тишина. Положив гитару на место, юноша утер слезы с лица, и, грустным взглядом окинув комнату, направился в ванную. Его всегда успокаивало журчание воды. Сняв рубашку, он повесил ее на крючок, рядом с полотенцами, и глянул на себя в зеркало. По всему телу синяки, несколько швов, на руках еще не до конца зажили некоторые царапины. Парень резко отвернулся от зеркала, не желая видеть себя таким. Включив воду, он уставился на струю, бегущую из-под крана, пытаясь услышать то мелодичное журчание, которое то и дело прерывалось резкими падениями брызг. Юноша помнил этот звук, но больше не слышал его. Он медленно наклонился и подставил голову под струю воды. Он все чувствовал: как бьет по голове теплая вода, как капли стекают по волосам, как мелкие брызги попадают на его оголенную спину, как по лицу бегут ручейки воды, как прилипают волосы к лицу, как жжет глаза, когда на них попадают пресные капли. Для полной картины не хватало лишь звука. Глаза вновь наполнились слезами. На этот раз, он даже не попытался себя успокоить, а дал волю эмоциям. Тихие слабые всхлипывания потихоньку переросли в громкий плач. Повернувшись к ванне спиной, юноша опустился на пол, прижав к груди колени и запустив руки в волосы. Он не знал были ли слышны его крики соседям, может к нему уже колотились в дверь, а может вызвали полицию. Он этого не слышал, он не слышал даже себя: ни своего голоса, ни своих мыслей. Его идеи и размышления теперь представали перед ним текстом. Как бы он не пытался озвучить их хотя бы в голове, ему не удавалось. Сидя на полу в ванной, парень никак не хотел принять, что теперь его спутником жизни будет вечная тишина. Та тишина, которой порой так ему не хватало, взяла его в плен. Он бы многое отдал, чтобы услышать хоть что-нибудь, но уже поздно. Он оглушен тишиной.