о ней и о нём

Шёл дождь. Маленькие капельки падали в многочисленные лужи, оставшиеся после ночного ливня. Дул едва ощутимый ветер, в нос бил тяжёлый, сырой аромат, навязчивый и густой — дышать становилось почти невозможно. На асфальте размокали пурпурные цветы сирени, в этом году распустившейся большими, многочисленными облаками, аромат которых постепенно заглушал усиливающийся дождь. Май, да и весна в целом, в Гардинии выдались дождливыми и пасмурными: каждый день был похож на предыдущий — солнце появлялось крайне редко, а листва на деревьях запирала узкие улочки города в непроходимый лабиринт. Создавалось ощущение замкнутого круга. Казалось, каждый человек здесь — всего лишь марионетка, подвешенная к чему-то высшему, недоступному для слабого, человеческого ума. Без пощады осталась и она — судьба гнула под себя, грубо, больно. Подчинение было вписано в неё приговором. Унизительная боль раздирала и сдавливала горло, не позволяя сделать даже один-единственный глоток. Теперь каждый вдох давался ей с трудом. Дышать приходилось редко и сбито — воздуха в лёгких катастрофически не хватало. Вязкий, тягучий запах сырости давил. Боль лишь нарастала, разъедая изнутри. *** Чёртов Огонь Дракона. Она подчинена Ему — едва ли отличалась от слуги. Лишь тело, сосуд для переноса Его Огня, живая оболочка, созданная не жить — а нести. Если бы она знала, если бы могла хоть как-то предугадать, что ждёт обычную земную девочку в будущем — поступила бы она иначе? Возможно, сила никогда не переступила бы границы невозможного, не разорвала бы её хрупкое тело изнутри. Что если бы скрытый огонь остался глубоко внутри, не пробудился бы, не причиняя мучительной боли ни самой Хранительнице, ни тем, кто рядом? Последний год для Блум оказался непроходимым испытанием — тёмная тень мрака и огня преследовала всякое её движение. Каждую ночь её терзали кошмары — она просыпалась в поту, с глазами, горящими ярким пламенем страха, и руками, исцарапанными острыми ногтями, что, словно змеи, впивались в её и без того исхудалые, костлявые ладони. Днём её мучили галлюцинации и многочисленные голоса — она не могла их различить, но отчётливо слышала холодный и глухой Его голос. Она уже не помнила, когда сам Дракон начал с ней говорить — да говорил ли он вообще? Разве галлюцинации — это явь? — спрашивала она сама себя. Её разум и тело были полностью подчинены Дракону. Блум казалась себе жалкой, карала себя за собственную слабость, ненавидела за страдания, которые причиняла окружающим. Девушка была вынуждена покинуть Алфею — продолжать учёбу оказалось невозможным. После победы над Даркаром её сила всё чаще выходила из-под контроля, а неполноценный Энчантикс лишь усугубил положение: власть над огнём больше не принадлежала ей. Огонь больше не слушался её. Он подчинялся только Ему. Каждое сражение превращалось в изнуряющую пытку. Дракон оберегал свою Хранительницу, разрушая всё, что осмеливалось приблизиться, она вспыхивала адским пламенем, палящим без разбора. Рыжеволосая перестала различать подруг и врагов. Для Дракона не существовало различий вовсе. Ему было всё равно: ни пощады, ни выбора. Лишь пепел и слепая защита столь ценного сосуда. После принятого решения покинуть Алфею ради безопасности девочек и самой школы, Блум вернулась в родной город — Гардинию. Дом, улицы, знакомые окна — всё казалось таким родным. Она старалась радоваться, пусть немного, пусть по привычке. Видеть приёмных родителей, снова быть просто человеком. Но был ли рад этому Великий Дракон внутри той обычной девушки? Одна ссора — и кухня вспыхнула. Она не успела опомниться. В другую ночь — крики и дым. Родительская спальня полыхала огнём, а мать с отцом задыхались, пытаясь вырваться наружу. Это была она? Способна была…на это? После той ночи вопросов больше не оставалось. Нужно было уходить. Блум приняла решение переехать в съёмную квартиру. Боль сковывала её движения — шаг сделать было невероятно сложно: тело всё время было горячим, температура не спадала, а галлюцинации превращали обычные бытовые дела в настоящий ад. Она хотела избавиться от этого. Она ненавидела Его. Она умоляла Его пощадить. Пыталась освободиться, но результат всегда был один и тот же. Если не могла убить Его, оставался лишь один выбор — уйти вместе с Драконом. Раньше Блум и представить не могла, что когда-нибудь подумает о самоубийстве. Её жизнь в Алфее была яркой и насыщенной — подруги, любимый человек, родители, всё было рядом, и Блум была по-настоящему счастлива. Но теперь… Теперь, когда за каждую минуту приходилось бороться, когда каждый вдох давался с усилием, когда она чувствовала каждый стук сердца и каждое движение мышц — сил больше не оставалось. И без того хрупкая, Блум похудела ещё сильнее. Изнурительные дни под неусыпным контролем Дракона высасывали из неё последние капли энергии. Разве можно было продолжать существовать, зная, что даже обычное прикосновение к близким может обернуться их гибелью? В то время Скай отвернулся от неё. Он выбрал собственную безопасность. Но разве он был не прав? Разве она могла позволить себе рисковать жизнями тех, кого любила? В съёмной квартире даже табурет нашёлся — казалось, всё готово, чтобы прекратить страдания. Но разве позволил бы Дракон Хранительнице уйти? Верёвка, туго затянутая вокруг шеи, внезапно вспыхнула и сгорела, прежде чем Блум смогла сделать последний шаг. Почему всё было так невыносимо сложно? Слёзы обжигали глаза. Неужели эта боль будет преследовать её всю жизнь? *** Блум шла по мокрым улицам города, тяжёлый влажный воздух лип к коже, пронизывал сквозь одежду, огненные волосы завивались в непослушные пряди. Холодные капли сбегали по щекам. В руке она сжимала древний фолиант с пожелтевшими страницами. Она выкрала его ещё на втором курсе, тайком, в библиотеке Алфеи. Тогда её просто заинтересовало название: «Великий Дракон: Огонь и хранитель». Теперь эта книга стала её последней надеждой. В книге говорилось о древнем ритуале — воде, способной погасить даже пламя Дракона. Блум сделала свой выбор. Его время пришло. Если это действительно единственный путь - она готова. Чего бы ей это ни стоило. Цветы сирени, разбросанные по тротуару ветром, сминались под её шагами. Блум делала это нарочно. Какая разница? Чем это отличалось от её состояния? Дракон растоптал её точно так же. Без пощады. Без сожаления. Жестоко. До боли. Эти лепестки её злили. Бесили. Своей спокойной красотой, невинностью, существованием посреди всего этого ада наяву. Почему в таком гниющем мире всё ещё растут цветы? Дождь постепенно стихал. Темнело медленно, но к десяти, когда Блум добралась до небольшого леса, небо окрасилось в густой синий. Звёзды скрывались за плотными дождевыми облаками, и лишь маленькая ресничка новолуния висела над тихим загородным пейзажем. Неприятный запах сырости сменился на вязкий дух сосен, что большим количеством располагались по сырой прогнившей земле. Земля под ногами хлюпала. Трава постепенно уступила место влажной и рыхлой хвое — идти становилось всё труднее. Кроссовки промокли насквозь, ступни замёрзли. Если бы наступило завтра, она бы наверняка простудилась. Хотя, кого это теперь волновало? Пройдя ещё пару сотен шагов, фея увидела озеро, ровное и спокойное, словно зеркало. Именно оно было тем, что она искала. Вокруг озера росли густые камыши, обрамлявшие округлый берег. Блум застыла на месте. Тревога сжала грудь. Она едва держалась на ногах. Как назло, фолиант выпал из трясущихся рук Блум. Она вздрогнула и огляделась — тишина была такой густой, что казалось, можно услышать собственное дыхание. Осторожно опустила книгу на холодный камень рядом, словно боясь быть замеченной. Из кармана куртки вытащила телефон и, с трудом сдерживая дрожь, направила свет фонарика на нужный абзац — как избавиться от Дракона. Она была готова. Дракон будет побеждён. И неважно, что ценой станет сама её жизнь. Сил и желания жить дальше уже не осталось. Она устала. — Я поступаю правильно, — прошептала Блум сухими, посиневшими губами, будто сама себя убеждая. Девушка сделала шаг в озеро — тело пронзила неимоверная дрожь. Вода была ледяной. Второй шаг. Третий. Блум оказалась в воде по пояс. Она не моргала. Не дышала. Думала только об одном — о скорейшей победе над Драконом. Перед глазами заплясали искры, в голове загудело — новая галлюцинация? Блум остановилась, в горле застрял ком. Нет, она не боялась смерти. Она ненавидела себя за слабость перед Ним. Ненавидела за то, что оставляет родителей в неведении, бросает подруг в тишине. Рыжеволосая боялась будущего, в котором её нет. Слабачка вроде неё не должна жить. Не имеет права. — Я тебя ненавижу! — крик был слабым, голос осип. — Ненавижу… — Блум стиснула зубы, а глаза наполнились слезами. Последовала трансформация. Блестящие, покрытые пыльцой крылья Блум в холодной воде больше напоминали картонные вырезки. Платье потеряло всю лёгкость и утончённость. И это она? Хранительница Великого Огня Дракона? Неужели такой исход ей предрекала судьба? Глубокий вдох наполнил лёгкие воздухом. Фея погрузилась в воду. С этим пора было покончить. Дракон в теле девушки забушевал. Он не мог позволить себя убить. Единственным решением Дракона было выпустить себя наружу, завладеть сосудом и вырваться из воды любой ценой. Он попытался охватить тело Хранительницы — озеро осветилось яркой вспышкой пламени, за которой последовал серый дым. Боль разрывала изнутри. Казалось, она горит под кожей, каждая мышца сводила судорогой, глаза вот-вот выпадут из орбит, в горле застрял огромный ком — воздуха катастрофически не хватало. Лёгкие будто отказали. Она стискивала зубы, лишь бы не закричать. Сжимала ладони в кулаки, чтобы вытерпеть. Блум полыхала. Дракон был в ярости. План Блум работал. Вода в озере закипала, маленькие пузыри воздуха поднимались к поверхности. Дракон пытался спасти и себя, и Хранительницу, но не мог предугадать такой развязки. Он пытался вытащить их с помощью крыльев но те давно утратили форму. Одежда Блум сгорела. Ещё минута и слова из фолианта сбудутся: умрут и Дракон, и Хранительница. Тело сварится заживо. Последует последний вздох. — Блум! — послышался резкий рык. — Глупая девчонка, что ты творишь?! — мужской силуэт сорвался с места и бросился к озеру, туда, где пламя полыхало ярче всего. Валтор. Хранитель Тёмного Огня Дракона. Почему он здесь? Неужели Светлый Дракон призвал Тёмного? Мужчина нырнул в водоём — горящая пламенем вода быстро пропитала несколько слоёв одежды. Он потянулся к Блум. Она жива. Он чувствовал это. Его Блум не была слабой. Она не сдастся. Он схватил её за талию, прижимая к себе, с силой взмыл в воздух, скорее вырываясь из воды. Её тело казалось таким изуродованным. Хотелось спрятать её, укрыть от всего — даже от лёгкого порыва ветра, который, казалось, мог причинить ещё больше боли. Она казалась такой хрупкой, страшно лёгкой, почти неощутимой в руках. Кожа — местами разорвана до мяса. На руках и ногах — кровавые клочья мышц. Грудная клетка едва поднималась. Глаза были открыты, но пусты, почти лишённые цвета, белая дымка скрывала зрачки. На его глазах медленно растворялись пропитанные кипящей водой остатки её крыльев — изломанный каркас с тончайшей голубой плёнкой. Разве такая должна быть защита Великого Дракона? Разве Он не мог предугадать? Валтор приземлился на берег. Легонько придерживая её за плечи, он уложил полуживую Блум на хвойную поверхность лесной земли. Его руки невольно начали дрожать. Он никогда не видел бойкую, рыжеволосую принцессу Домино в таком состоянии. Ни одна битва не была столь ожесточённой. Ни один его меткий, пропитанный Тёмной энергией огненный шар не оставлял таких жутких ран. Валтор никогда не поступил бы так с юной феей. Никогда. Он не позволил бы родному Огню так страдать. Это вызывало ярость. Боль. Бессилие. Он был готов разорвать весь мир, лишь бы его столь ярая соперница Блум снова металась в бою, бросалась колкими и пылающими репликами, снова сражалась с ним, снова кричала миру, что способна победить Тёмного мага. Валтор должен был вернуть Блум к жизни. Слияние энергий. Он знал, что его Тёмный Огонь не совместим с её Светлым. Маг боялся ей навредить. Боялся, что в попытке спасти — уничтожит. Но бездействие было страшнее, выбора не было. Он не мог отпустить её. Попробовать стоило. Иначе он бы никогда не простил себе её смерть. Валтор накрыл ладонью её покрасневшую грудную клетку, глаза медленно сомкнулись. Маг направил поток энергии в тело девушки. Через несколько мгновений по венам Блум потек Тёмный Огонь Валтора. Мужчина услышал резкий вдох девушки. По телу Блум пробежала дрожь. Блум медленно заморгала, пытаясь наконец избавиться от белой дымки в глазах. Кожа на руках начала заживать, раны сокращались, а тело постепенно приобретало здоровый оттенок. Ему удалось. Девочка будет жить. — Блум, — тихо прошептал Валтор, стараясь не напугать её. Она пыталась пошевелиться, но тело сопротивлялось. — Блум, ты меня слышишь? Девушка повернула голову в сторону мага. Она дышала сбито, тело ныло от боли, она чувствовала каждую иголочку под собой. — Ты… — Блум приоткрыла веки настолько, насколько могла, лишь бы разглядеть хоть что-то. — Валтор? Что ты здесь делаешь? — ей было больно говорить. — Зачем… Блум закашлялась, в голове гудело. — Скоро станет легче, — проигнорировав вопрос девушки, произнес Валтор. — Организму нужно время, чтобы принять новую энергию,— говорил спокойно, почти холодно, он был уверен, что тело Блум вскоре восстановится. Свет в ней ещё был. Не весь, но достаточно. Рыжеволосая огляделась вокруг — было темно и сыро. Она лежала недалеко от того самого камня, на котором всё еще покоился фолиант. Блум приподнялась на локти, но тело не слушалось — она едва осознавала, где находится, и даже не заметила, что была совершенно обнажена. — Зачем ты это сделал? — Блум сглотнула, голос дрожал. — Как ты вообще здесь оказался? Что тебе нужно? — последнее, что она помнила это пылающее озеро и жуткая боль, пронзившая её тело. Она чувствовала оба пламени внутри себя. Горькое осознание — Дракон всё ещё в ней. Снова проиграла. Какая же она жалкая. Это приговор, — думала про себя огненная фея. — Ты правда считаешь, что это правильный путь? — усмехнулся Валтор. — Смерть это не избавление, Блум, — его голос стал жестче. Он понимал, как банально это звучит. Даже глупо. Осознавал, какую боль она испытывала, знал, что значит быть Хранителем. Чувствовал эту тяжесть, как никто другой. Её боль была почти невыносимой, но несмотря на это, в глубине души он понимал, смерть ни при каких обстоятельствах не решит проблем. Ему нужно было остановить её. Отговорить от новых попыток уйти. Он должен. Он обязан. — Ты не ответил на мой вопрос, — Блум старалась не смотреть ему в глаза. Ей было невероятно холодно, по телу пробежала дрожь. — Надень это, — произнёс Валтор, снимая свой багровый плащ. Он встал за девушкой и осторожно накрыл её плечи. — Я перестал чувствовать твой огонь. — Ты его чувствовал? — удивилась девушка. Разве она не должна была ощущать его огонь так же, как он чувствовал её? Почему тогда этого не случилось? — И уж точно не тебе решать, как мне поступать со своей жизнью, — губы сомкнулись в истерической ухмылке, тело дергалось, фея будто пыталась вырваться из несуществующих оков. — Давай, убей меня сейчас же, раз ты такой помощник, — кричала она. — Сделай одолжение! Блум уже собиралась скинуть плащ на землю, но вовремя вспомнила — под ним она была полностью нагa. — Успокойся, — Валтор стиснул зубы, подбородок напрягся. Он не собирался причинять фее вред. Больше никогда. — Огонь в нас соединён, Хранители чувствуют друг друга, — начал рассказывать Валтор, глядя прямо в голубые глаза Блум, которые в этот момент пылали яростью. — Думаю, ты задаёшься вопросом, почему ты этого не чувствуешь. Вероятно, ты просто не заметила этого в силу возраста или недостатка опыта, — продолжил маг. — Хранитель и Дракон это одно целое, Блум. Избавляться от этого бессмысленно. — Как же мне это надоело, — зашипела Блум. — Да оставьте вы меня в покое! — голос девушки повысился. — Сначала эта старуха Фарагонда с вечными недосказаньями про мою силу, потом Лейла со своим вечным «дружба одолеет всё» — как это глупо, она себя хоть слышит? Родители с их бесконечным «Блум, всё будет хорошо», а теперь ещё и ты? — она едва сдерживала наворачивающиеся слёзы. — Я больше не могу так жить! Почему вы меня не слышите?! Почему не понимаете?! Валтор, стоявший напротив, сглотнул. Руки невольно сжались в кулаки. Он понимал всю безысходность огненной феи. Но никогда не думал, что именно ему придётся успокаивать девушку. — Ты не права только в одном, — медленно начал маг. — Это не будет длиться вечно, — он перевёл взгляд на луну, что светила прямо поверх рыжеволосой девушки. — Ты права, что Фарагонда многое тебе не рассказала, но поверь — ты бессильна лишь перед временем. — Предлагаешь ждать? — Блум развела руками. — Мне больно. Больно дышать, больно плакать! — голос срывался. — Плакать больно, — повторила она тише. От частых слёз глаза жгло, в уголках век появились болезненные тёмные пятна. — Если бы не эта истеричка…я бы жила нормальной жизнью, — прошептала Блум. Она понимала, что Стелла не виновата в пробуждённых силах. Но было невыносимо. Хотелось хоть на миг вдохнуть полной грудью, переложить вину на кого-то другого. — Я хочу спокойной жизни. Радоваться солнцу. Бегать по берегу океана. Печь блины с мамой. Ходить в походы с папой! Я устала, Валтор, — голос её стих. — Я не хочу каждый раз бояться, что могу ранить кого-то из близких, — прошептала она, едва слышно. Валтор сократил расстояние между ними и встал вплотную к девушке. Он обнял её. Крепко. Молча. Словно пытался удержать то, что рушится. Словно хотел забрать её боль себе. Прежде чем девушка успела опомниться, Валтор провёл рукой по её растрёпанным кудрям и осторожно прижал голову Блум к своей груди. Блум было хотела отстраниться, оттолкнуть мужчину, но, почувствовав тепло, исходящее от Валтора, застыла. Она так давно никого не обнимала. Она сама себе это запрещала — боялась, что обожжёт всех, кто окажется слишком близко. Слёзы потекли ручьём. Блум не могла остановиться. Она чувствовала, как мокрое пятно расплывалось по его рубашке. — Тебе не больно? — фея подняла голову и посмотрела вверх — в ледяные глаза мага. Он не ответил. Просто крепче прижал её к себе. Для неё мир застыл. В этот момент она ощущала себя обычным человеком — тем, кто в любой момент может попросить ласки, может прикоснуться и не бояться ранить кого-то. Чёртов Дракон, что жил внутри неё под давлением Темного, был спокоен. В таком состоянии Блум не была уже очень давно. Cлишком давно. — Я тоже чувствовал боль, которую причинял Дракон, — бархатным голосом прошептал Валтор ей на ухо. — Он сливается с тобой. Ему нужно время, — он вдохнул запах её волос. — Ты очень юна, и сила в тебе только начинает раскрываться, — медленно, почти неслышно. — Прошу, просто подожди, — Валтор коснулся губами макушки Блум. — Не оставляй меня. Блум закрыла глаза. Ноги подкашивались. Она отчётливо чувствовала парфюм Валтора — дурманящий, не дающий отойти, не позволяющий разорвать объятия. — Блум, если бы я только мог, я бы сделал всё, чтобы эта боль исчезла, чтобы она перестала терзать тебя. Но я бессилен, — его руки ласково легли на её волосы. Холодные руки огненной феи крепко обвили его спину, цепляясь за ткань рубашки. Она слышала, как бьётся сердце — её и его. В какой-то момент оно стучало, будто одно на двоих. Казалось, так они простояли целую вечность. А может дольше. Несомненно дольше. *** Они сидели на камне, рядом с озером. Ночь выдалась теплой. Невероятно тихой. Блум сжимала в руках сорванный камыш. Валтор опустил руку в карман и вынул оттуда пачку сигарет вместе с зажигалкой. Хотелось закурить — влажный, тяжёлый воздух после дождя сушил горло. — Ты куришь? — Блум взглянула на ладони мужчины. — Никогда не видела тебя с сигаретой. — А это так странно? — Валтор усмехнулся. — Будешь? — он протянул пачку Блум. Костлявые пальцы подцепили сигарету. Она сделала затяжку, дым немного щипал горло. Было приятно. Ветер стих, она слышала, как за спиной падали сосновые шишки. — Я уеду, — произнесла Блум, глядя куда-то вдаль. — Меня не найдут, — слегка улыбнулась. — Разве что ты. Начался едва ощутимый дождь. Блум наблюдала за маленькими каплями, которые плавно опускались в спокойное озеро. — Пойдёшь со мной? — Валтор поднёс сигарету к губам и затянулся. — Ты не сможешь меня ранить, не переживай. Улыбка скользнула по его губам. — Если только пожелаешь, конечно. — Ты думаешь, я беспокоюсь за твою безопасность? — Блум уловила запах его парфюма, исходивший с плаща. Девушка никогда раньше не ощущала себя настолько умиротворенной. — Так пойдёшь? — Да, — тихо. Она хотела быть слабой рядом с ним, не прятаться и не убегать, а просто быть. Настоящей и беззащитной. *** — Подожди, — Блум отпустила руку Валтора и отошла назад. Девушка наклонилась и подняла веточку сирени, что лежала на тротуаре. — Что там? — Сирень, — рыжеволосая поднесла цветок к лицу. — Мне нравится сирень, — Блум сделала глубокий вдох, лишь бы насытиться ароматом. — Мои любимые цветы.