Часть 1

      Кин нехотя разлепила глаза, морщась от громкой трели дверного звонка. Белые лучи холодного февральского солнца неприятно скользнули по лицу, задержались на щеках, усыпанных бледными желтоватыми веснушками, проскакали по спутанным после сна рыжеватым волосам и остановились на низкой прикроватной тумбочке. Девушка медленно села на скрипящем матрасе, подбирая под себя ноги, потерла нос и слипающиеся глаза. Секундная стрелка на маленьких серых настенных часах тихо плыла по циферблату.       Было солнечное февральское утро. Через несколько часов, кажется, должно было начаться празднование Сецубуна. На улице медленно поднимался гул, люди выплывали из домов на все еще немного морозный зимний воздух. Где-то пестрели бледные ранние цветы сакуры.       Звон сменился стуком, и Кин недовольно поморщилась, теряя надежду, что настырный посетитель все же сам возьмет и уйдет. Девушка осторожно опустила теплые ступни на холодный дощатый пол, немного вздрагивая от контраста температур, стянула со спинки стула темно-синюю кофту, набрасывая ее на плечи, заплела волосы в короткий хвост.       За дверью слышалось тихое, приглушенное шарканье. Кин, все еще хмурая, повернула защелку до упора, сняла хлипкую цепочку. Она до сих пор не могла понять, кого принесло к ней в восемь утра в выходной день, когда она надеялась выспаться после нескольких ночных смен в госпитале.       — Какаши? — удивленно выдохнула она, сжимая пальцами прохладную металлическую ручку входной двери, и тут же нахмурилась. Если он пришел к ней сам, а не стал дожидаться на их месте возле пятого тренировочного полигона, значит случилось что-то из ряда вон выходящее? Она непонятливо нахмурилась, оглядывая Какаши с ног до головы.       Хатаке расслабленно осматривал ее в ответ, улыбаясь по привычке глазом, не скрытым маской. Кин заметила, что он не был одет по форме, что, наверное, немного странно для него, потому что на всех их случайных и нет встречах он был, что называется, при полном параде, чтобы в нужный момент сорваться на очередную миссию. Девушка неуверенно вздохнула и все же неуверенно спросила:       — Что-то случилось?       Какаши немного растерянно моргнул, словно выныривая из сна, и оторвался от стены, которую подпирал плечом.       — Да нет… — пожал плечами, убирая со лба мешающиеся волосы. — Просто… решил заглянуть. Проверить.       — Жива ли я еще? — хихикнула Кин, отходя от двери и открывая ее пошире. — Проходи.       В сером подъезде немного сквозило, поэтому Какаши, попадя в теплое помещение, немного повел плечами. Кин, осознав, в каком она виде перед ним сейчас, вздрогнула и неловко зарделась.       — Ты проходи на кухню, а я сейчас. Только себя в порядок приведу, — немного запинаясь, протараторила она, подтолкнула осматривающегося Хатаке в сторону небольшой чистой кухни и исчезла за дверью в ванную.       От холодной воды неприятно сводило челюсть и пальцы на руках, незажившие царапины от оружия щипало и кололо. Кин грубо растерла щеки жестким вафельным полотенцем, промокнула уши, стянула с недлинных волос слабую растянутую резинку. Пряди с неслышным шелестом упали на лицо и плечи. Девушка помассировала подушечками пальцев кожу головы, прикрывая глаза. Ноющая боль после сильного удара затылком на недавней миссии все никак не хотела уходить, накатывала каждое утро и не давала спокойно ходить с убранными волосами.       Кин бросила последний взгляд на отражение в зеркале, провела ладонями по красным после растирания щекам и вышла из ванной комнаты. ***       Какаши сидел на старой крепкой табуретке возле окна.       На промерзшей клумбе лежал грязный талый снег, смешанный с землей, на лавочке рядом сидела какая-то старушка с кошкой на коленях, недалеко горела тусклая потрепанная вывеска круглосуточного магазина. На другой стороне улицы, немного наискосок, рос низкий кривоватый коричник, ветки которого были немного припорошены белесым снегом. Из-за углов то и дело появлялись люди в ярких кимоно. Все стекались к главной площади.       — Ты будешь чай или кофе?       Хатаке обернулся на хозяйничающую у плиты Кин, выныривая из раздумий.       — Просто ты, наверное, пришел по какому-то супер-важному делу, раз мы не могли встретиться там же, где и всегда, а за чашкой чего-нибудь горячего всегда легче думается, так что… — Кин развела руками, сжимая в ладонях желтую и зеленую жестяные кружки, и неловко улыбнулась уголками губ; оперлась бедром на край столешницы.       — Да не то чтобы это такое важное дело, — хмыкнул Какаши, прикрывая глаз и подпирая щеку рукой. — Я всего лишь хотел спросить кое-что.       Кин поставила кружки на полку и села рядом с Хатаке, теребя в руках бумажную салфетку.       — И что же ты хотел спросить? — протянула она, поднимая внимательный взгляд на Какаши. Тот спокойно пожал плечами, поправил узел на хитай-ате, и откинулся на стену.       — Хочешь сходить на Сецубун? Кажется, Цунаде собирается устроить огромную ярмарку, — Какаши немного растерянно зажевал губы, не зная, что еще добавить.       Последний раз он по-настоящему был на празднике, когда Сакумо был еще жив, поэтому сейчас он почти ничего не помнил. Хатаке не знал, что будет в этом году на фестивале, да, по правде говоря, и не интересовался этим особо. Идея позвать Кин проветриться пришла к нему сегодня сразу после утреннего пробуждения, поэтому сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке, пытаясь описать мероприятия, которые будут на празднике.       Кин задумчиво прикрыла глаза, потирая пальцами переносицу, а через несколько секунд неловко рассмеялась.       — Нет-нет, ты не подумай, что я над твоим предложением смеюсь, — выпалила она, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто… понимаешь, я даже не помню, когда я последний раз была на каком-то праздновании. То времени не было, то усталость, то еще что-то, а после, — она громко сглотнула и выдохнула: — смерти сестры я вообще как-то отошла от этого.       Какаши понимающе моргнул, опуская взгляд на стол.       — Да и тем более, мне совсем не в чем идти. Из моего детского кимоно я уже выросла, — хихикнула она, прикрывая глаза рукой.       — Ну ладно, — Какаши со вздохом поднялся, отряхивая штанины, — если ты не хочешь, тогда я пойду, пожалуй.       — Н-нет, стой, — Кин крепко схватила его за рукав водолазки, случайно скользнув пальцами по непокрытой перчатками жесткой руке. Какаши вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от внезапного прикосновения и обернулся, стряхивая со лба мешающую челку. — Во сколько и где встречаемся? ***       — Да заходи ты уже, чего стучать так, — недовольно пробурчала Кин, открывая входную дверь и придерживая рукой развязывающийся оби.       Какаши осторожно заглянул в квартиру, натыкаясь взглядом на крутящуюся перед зеркалом девушку, которая никак не могла пристроить пояс на место; зашел в помещение, аккуратно прикрывая за собой дверь. Полы темно-синих хакама с тихим шелестом колыхались на ногах.       Кин в который раз громко чертыхнулась и бросила оби на пол, поймала взгляд Какаши в отражении зеркала.       — Это сестры. Отрыла в шкафу, — бросила она, бережно разглаживая пальцами ткань темно-зеленого кимоно; расстроенно вздохнула, бросая обреченный взгляд на горчично-желтый оби на полу. — Слушай, Какаши…       — М? — Хатаке повернул голову, отрываясь от разглядывания стеллажа с пятью книгами и парой фотографий в немного затертых рамках, подошел на несколько шагов к подавленной Кин.       — Можешь помочь с поясом этим дурацким? Пожалуйста, — с нескрываемой надеждой взглянула на него девушка, заламывая кисти рук. — Я и раньше не особо с ним справлялась, а теперь вообще забыла что-куда.       Какаши поднял ткань с пола и сложил ее вдвое, прикидывая на глаз, как примерно завязать ее на талии Кин. Девушка же, задержав дыхание, чтобы, случайно выдохнув, не доставить Хатаке дискомфорт, приподняла руки. Жесткие кончики пепельных волос щекотали нос, губы, щеки и шею, а чужие длинные пальцы, казалось, обжигали даже через несколько слоев ткани.       Темно-зеленый шелк приятно скользил под ладонями. Какаши впервые нравилось ощущение чужого дыхания на волосах и плечах, под руками, и, что его радовало и удивляло одновременно, не напоминало убийство и последние вздохи перед смертью. ***       — Идем? — Кин немного нетерпеливо перетаптывалась на месте, держа в руках веер и деревянные гета. Какаши оглядел себя, девушку сбоку от него, помещение и утвердительно кивнул головой, незаметно улыбаясь.       — Тебе очень идет этот цвет, Кин.       Кин вздрогнула, смущенно оглядывая улыбающегося Хатаке, который как ни в чем не бывало прошел вперед, к входной двери, и опустила голову вниз, направляясь к нему. Прошептала тихое “спасибо”, теребя пальцами край оби. Кин была уверена, что он услышал.       Какаши по-доброму хмыкнул, ожидая, пока девушка закроет квартиру на ключ и сунет его под цветочный горшок в углу, предложил локоть, скрытый за широкими рукавами серого кимоно. Кин, смущенно шмыгнув носом, ухватилась за ткань пальцами. ***       — Раз Цунаде обещала огромную ярмарку, здесь где-то должен быть огромный ряд с алкоголем, да? — хихикнула Кин, поудобнее обхватывая рукой крепкое предплечье.       Как только они оказались на одной из улиц, ведущей к главной площади, в нос сразу ударил миллион самых разных запахов: карамель, сладкий чай, примесь острых специй и лапши, моченые бобы. В свободной руке Кин держала недавно купленную бумажную тарелку с дайфуку.       — Хочешь составить ей компанию? — Какаши бросил на нее взгляд с искрящейся хитринкой и продолжил рассматривать общающихся людей, аккуратно накрывая пальцы, сжимающие ткань его кимоно, ладонью.       — Нет, — Кин улыбнулась, опуская голову вниз.       Тепло от чужой руки медленно растекалось по всему телу, не давая легкому зимнему морозцу пробраться под одежду. Какаши улыбнулся вслед за девушкой, прикрывая глаза и встряхивая головой, чтобы убрать с глаз отросшую челку. ***       На главной площади было шумно, людно и тепло. Бумажные уютные фонари свисали с крыш домов, гирлянды опоясывали стены и окна. То тут, то там слышались звонкий смех, шутки, песни.       Вечерело.       — Если хочешь, могу дать тебе веер, чтобы ты спокойно поел, — Кин дернула рассматривающего мочи Какаши.       Он немного удивленно глянул на нее и помотал головой, улыбаясь. Кин нахмурилась.       — Мы ходим здесь больше четырех часов, Какаши, — ее голос опасно дрогнул, и Какаши подумал, что если бы тут была Сакура, ему бы уже давно не поздоровилось.       — Все в порядке, Кин, не волнуйся, — Какаши коротко выдохнул, прикрывая глаза и устало поводя плечом. Кин кивнула и подняла голову к небу. — Любишь звезды? — Хатаке тоже поднял голову, вглядываясь в сизое февральское небо.       Бледный полумесяц еле-еле вырисовывался на небосводе, перебиваемый ярким светом фонарей и огней тут, на площади. Небо, низкое, серо-сиреневое, как будто сдавливало, ограничивало дыхание, мысли, желания. Какаши передернуло, когда взгляд случайно скользнул по незаметной одинокой дороге, ведущей к кладбищу. Он усиленно не хотел думать, что сегодня он не навестил ни Рин, ни Обито.       — Что-то случилось? — осторожно спросила Кин, заглядывая в его помрачневшее лицо. Какаши моргнул, сбрасывая наваждение, и улыбнулся уголками губ.       — Все в порядке, — заметив нахмуренные в недоверии брови, поспешил добавить: — Все правда в порядке, Кин.       Кин бросила взгляд в сторону, куда, как ей показалось, смотрел Какаши, понимая, что это дорога к кладбищу. Холодок тонко заколол где-то в позвоночнике.       — Если хочешь, можем сходить туда, — она дернула его за рукав, кивая головой на пустынную улицу.       Какаши отрицательно мотнул головой. Ему не очень хотелось делить это с кем-то, не хотелось знакомить со своими демонами, не хотелось показывать свою слабость еще кому бы то ни было. Кин понятливо кивнула, протянув шепотом “хорошо”. Хатаке попытался подавить судорожный вздох, пряча подбирающуюся тревогу обратно.       Сорвется дома. Не сейчас. Сейчас нельзя.       От липкого страха его отвлекли прижавшаяся к боку Кин и мягкие, аккуратные поглаживания на предплечье. ***       — Так почему ты все-таки решил меня позвать? — Кин с хитринкой улыбнулась, смотря на чуть уставшего умиротворенного Какаши. Девушка немного нервно сжимала пальцами края рукавов кимоно, переминаясь с ноги на ногу.       Шел мелкий снег, и снежинки сверкали в мутном свете уличных фонарей. Отголоски праздника все еще разносились по всей Конохе.       — Мне больше не с кем было идти, а очень хотелось, — Какаши пожал плечами, сцепляя руки перед собой в замок.       Кин скептически приподняла бровь, не переставая улыбаться. Какаши шумно выдохнул, закатывая глаза, и со смешком добавил:       — Ладно-ладно, каюсь. Я просто захотел провести с тобой вечер, — он поднял руки в примирительном жесте, прикрывая глаза и тихо смеясь.       Кин внезапно вспыхнула, опустила голову вниз, прикрывая ладонями горящие щеки. Сердце то ухало вниз, куда-то к ногам, то подпрыгивало до самого горла. Девушка неуверенно подняла взгляд на спокойного улыбающегося Какаши.       — Спасибо.       — Это тебе спасибо за вечер, Кин, — он склонил голову набок, пряча руки от вечернего холода в рукавах кимоно.       — Может, зайдешь ко мне? Выпьешь чаю, согреешься, — девушка неуверенно кусала губы, покачиваясь с пятки на носок, теребила пальцами слегка ослабленный за вечер оби.       — Спасибо, но я думаю, мне уже пора, — Какаши неловко отвел взгляд в сторону, запустил пятерню в жесткие от холода волосы. Кин немного растерянно закивала головой.       Девушка неуверенно, задержав дыхание, потянулась к волосам Какаши, дотронулась сначала кончиками пальцев, а потом всей ладонью. Хатаке замер на месте, словно зачарованный следя за девушкой. Кин осторожно, едва касаясь, стряхнула с волос колючие снежинки и яркие бумажки конфетти. Убирать руку совсем не хотелось.       — До встречи, Какаши, — улыбнулась она, аккуратно спуская руку от волос по виску к щеке, кончиками пальцев скользя по гладкой ткани маски, потом, задержавшись на плече, переместила ладонь ближе к запястью. — Спасибо за вечер.       — До встречи, — улыбнулся Какаши, провожая взглядом удаляющуюся спину.