—

      Мобианцы стали продолжением всего человеческого, наследниками эпохи в технологиях, культуре, морали, но в корне они остались животными. А у животных ум за разум заходит и разум за всё остальное, когда наступает пора первобытных инстинктов. Речь не о стремлении пожрать друг друга — с этим на деле легко справиться — а о течке. Обыкновенное желание плодиться и размножаться раз в год становиться непреодолимым до одури. Число насильников средь бела дня резко подпрыгивает, кто-то дальновидный запирается дома, отгораживая общество от самого себя. Даже пары с трудом принимают свою дикую сторону, ведь в сезон либидо взлетает так, что о повседневной и спокойной жизни приходится забыть на недели подряд. Зов природы искушает всех без исключения, воспитание роли не играет — только пол.       Девочкам повезло меньше мальчиков. У всех поголовно сносит крышку, кроме разве что совсем старушек, а мальчикам отчего-то проще держать себя в руках. Может быть, через миллионы лет мобианцы догонят по эволюции людей, и инстинкты перестанут так беспардонно врываться в их жизнь, хотя многие парни ощущают себя как в раю на пару месяцев. Ещё бы не мечтать, чтобы твоя девушка или жена с радостью воплощала любые сексуальные фантазии, лишь бы был секс и ничего лишнего; девочки молили, а мальчики счастливо дарили близость. Но некоторые считали препятствием это явление, когда их женщины по уши тонут в вожделении и страсти.       Среди таких один лисёнок, без преувеличения гений инженерии. Он просто везунчик! Но это с какой стороны посмотреть… не легко справиться с женой, когда она самая горячая и очаровательная лиса, ей только льстить и льстить.       Тейлз с Фионой жили вместе уже несколько лет. Знакомство у них прошло, мягко говоря, не гладко, всё же они сошлись. Несмотря на отстранённость Фионы и её абсолютное недоверие вообще ко всем, перед самым искренним в мире лисом она не устояла. С момента женитьбы они на вряд ли провели хотя бы день порознь; жили счастливо, долго и ни в чём себе не отказывали. Тейлз мог себе позволить купать свою любимую в роскоши и, конечно, имея немало средств, мог позволить и девушку удовлетворять сколько ей влезет.       Судя по статистике, слухам и всяким сплетням, Фиона в течке становилась совсем уж чокнутой. Тейлз не возражал; круто иметь реально сногсшибательную жену! В постели с ней разгорались неуправляемые пожары! Но каким бы потрясным ни был секс, у Тейлза есть вторая любовь всей жизни: возня с техникой. Денег много, но они не бесконечны, поэтому у парня есть заказчики, графики, стремление заработать побольше, прежде чем завести маленьких лисяток, и однажды он задумался над всем этим серьёзно…       Шёл разгар весны. В этом году Тейлз твёрдо для себя решил, что сезон течки не даст ему отстать от графиков, эти напряжённые месяцы он с Фионой проживёт обычной жизнью, без необходимости делать заход любви каждый час. Фиона сильная женщина — должна сдюжить.       Тейлз просыпался рано. Это помогло ему отсрочить неизбежное, ведь Фионушка тихо посапывала рядышком в нежно-розовой пижамке. Лисёнок потянулся как после спячки и залюбовался женой, не сдерживая улыбку и ещё раз прокручивая в голове мысли, что в этот день, первый день течки, будет грозить лисичке пальчиком как строгий родитель, стоит ей только попытаться к нему ластиться. Должно быть забавно. Конечно же, он не собирался лишать её близости совсем-совсем, но всё же невольно совершил роковую ошибку: не посоветовался. Пока что лисёнок с трепетной нежностью поцеловал свою красавицу в лобик. Затем переоделся для работы в джинсы да футболку; крался из спальни как воришка, дабы точно никого не разбудить. За дверью же устоялась утренняя безмятежность, шторы во всех комнатах раздвинулись, впуская солнышко, а двухвостый гений уже спустился в своё личное царство: в мастерскую, где заодно и кофейку успел заварить.       В обычное время он проводил здесь дни напролёт. Сейчас же дело зависло на пачке чертежей на столе, куда Тейлз и примостился, попивая кофе и вспоминая на чём остановился вчера. Завершить все проекты он хотел до обеда, и все планы держались на том, что женушка будет сговорчивой. Тейлз её как будто не знал… ***       Тем временем наверху в кроватке зашевелилась виновница торжества.       В отличие от мужа, Фиона не просыпалась раньше сельских бабушек, предпочитала поваляться, пока солнце хотя бы покажется из-за горизонта. Несколько лучиков уже пробились через занавески и пригрели спинку. Всё бы ничего, да только лиса перевернулась к окну и встретила рассвет сразу лицом, отчего сразу зажмурилась и завертелась, чуть на простыню не намоталась, но было поздно — сон испарился.       С тихим недовольным рыком, словно недоспала, девушка распахнула глаза и резко села, потерев мордашку. Тут же настало время потягушек до приятного хруста в косточках. Всё было нормально, без необыкновенных позывов, но только пока организм не проснулся окончательно, потом же солнце обезумело как будто вскипятило воздух до пустынного пекла. Жара волной захлестнула всё тело, но ряби в глазах не виделось, потому что всё тепло шло изнутри, в основном снизу. Всё чётче для Фионы вплывало ощущение точно её насильно посадили на печь прямо голой задницей и держат, не отпуская. Влага в таких условиях, по идее, должна испаряться моментально, хотя между бёдер аж штаны от пижамы чуть не слиплись.       Этого мало, так ещё и голова оказалась забита всяким… весьма неприличным. Рисовались целые сцены, где Фиона стоит прямо над этой кроватью и орёт на мужа, моля и приказывая вонзаться глубже; или в душе, размазываясь по прохладному стеклу кабинки от наслаждения; или самое сладенькое и заманчивое: секс до изнеможения прямо в самолёте. Мозг Фионы продолжал плодить фантазии, где она и Тейлз вытворяли с друг другом грязные пошлости. Весь сумбур заставил несколько мыслей сойтись в одну, более-менее складную и читаемую — тогда Фиона скинула с себя простыню… Чувства не обманули.       — Охе-хе, ну вы только гляньте, — она рассмеялась и потянулась рукой к промежности, прикрытой штанишками с трусиками и всё равно насквозь мокрой. Касание одними пальчиками укололо удовольствием, не говоря о поглаживаниях, от которых лиса завелась мурлыканьем.       Эту «жару» Фиона встретила с распростёртыми объятиями, зная, что сбить градус ей обязательно поможет лучший в мире муж и любовник. Ей неудобно признавать, но о Тейлзе она была невысокого мнения, видела в нём простенького пацанчика, который втрескался в неё до клятв безмерной верности и покорности; таких строилась длинная очередь. И, дав шанс именно ему, Фиона нисколечки не пожалела. Тейлз оказался заботливым, чутким и любящим, неподдельно надёжным, и отцом будет прелестным, это точно. Для лисёнка, который на голову ниже, он впечатлял в постели своей открытостью и нежностью; несказанное счастье, что все надуманные мнения о нём разбились о реальность. Даже без течки Фиона частенько думала как бы покрасивше подкатить к любимому, а во время течки… ни о чём другом думать не доводится.       Внезапно ушки вскочили на звук откуда-то с нижнего этажа; очевидно, кто и чем занят, и Фиона была уверена, что это ненадолго. Широкая ухмылка растянула щёчки от предвкушения момента, когда муж её увидит и также не сможет помыслить больше ни о чём. Лисица без проблем могла совратить кого угодно и нагишом, однако поднять настроение своему любовнику ей проще, чем дважды два сложить. Поэтому она решила принарядиться. ***             Желанный мужчина пыхтел над бумагами, поражая самого себя сегодняшней продуктивностью: всего за два часа разделался со всеми схемами и подготовил всё к началу сборки всего многообразия домохозяйственной техники под заказ. Однако, отбросив карандаш, лис вдруг ощутил укол вины и облокотился о стол, подперев руками голову и задумавшись над тем, что вообще творит. Вроде купался в радости, но и жалел Фиону, чётко понимая как скоро она придёт сюда и захочет, чтобы он позаботился обо всех её прелестях. Тем не менее твердил себе, что его дорогая лисичка должна усвоить: нельзя заниматься сексом с перерывами только на сон и еду, надо как-то и другие повседневные дела делать. Три месяца подряд только трахаться… абсурд.       В конце концов Тейлз не хотел обращаться с женой как с секс-игрушкой! Его поглотило убеждение словно период течки унижает всех женщин, и это не их вина, они лишь подчиняются воле природы. И каждый раз на улице сотни парней и мужчин вопят от радости, когда их подруги превращаются в похотливых шлюшек, а они-то не становятся секс-рабынями добровольно. Тейлз знает свою жену, правда хорошо знает: эта лиса не из тех, кто любит подчиняться, поэтому он был уверен, что она будет ему благодарна за целомудрие.       Чего он не знал, так того, что из-за угла кое-кто уже положил на него глазок, рассматривая жадно как подтаявшую конфетку без обёртки.       Фиона сменила трусики, но и с новых уже стекало по бёдрам. Первой мыслью мелькнуло повалить Тейлза на стол и наброситься сверху, или чтобы он её прижал и… от воображаемой сценки задрожали ноги, лиса едва удержалась стоя, и это стало знаком, что пора начинать.       — Эй, Те-е-е-йлсс, — растянуто замурлыкала лиса, вышагивая к жертве.       Ушки парня встрепенулись, а сам не оглянулся, не притворялся будто не ждал, но, когда всё же посмотрел, вид секс-бомбы чуть не свалил его со стула. Не упал только потому что успел за стол схватиться.       Фиона, хоть и хотела принарядиться, предстала почти голенькой: чёрный лифчик прикрывал лишь самые вершинки небольших холмиков, да и сами вишенки пробивались через ткань как заточенные. Трусики в тон смотрелись поприличнее, в таких и на пляж пойти не стыдно, если бы только Фиона не натянула их, вдавливая в форму половых губ и не оставляя простора для воображения.       — М-м? Ты в трепетном благоговении, да? — клыкастая улыбка украсила её мордашку с яркими глазками, сияющими одним желанием. Аж хвостик завилял. — Даже не говори, я знаю все твои влажные хотелки! Они вот-вот сбудутся, милаш. Гляди, какая я мокренькая. О тебе думаю.       Лисичка напевала своим голоском так умело, что казалось будто её кто-то подослал соблазнить важную особу. До жизни с ней, Тейлз вправду не верил, что жена может по собственному желанию, просто так, радовать мужа столь откровенными заигрываниями, тем более, чтобы такие дразнилки заходили дальше флирта. За годы Тейлз привык, хотя всё равно очарование Фионы расшатало решимость, и он чуть было не закивал охотно, но в последний момент сглотнул слюнки. Лисичка же посмеивалась над пылающим румянцем того лисёнка, который безвольно пожирал глазами весь её передок.       — Так, — вертихвостка подняла руку и затеребила пальцами в сторону стопки бумаг за спиной Тейлза. — Почему бы тебе не отложить работёнку и не заняться мной, а? Ну ты же хочешь, я вижу… ах… и ты нужен мне вот прям счас, хвостатик мой.       Ещё немножко и… «Конечно-конечно!» — закричал бы этот хвостатик. Но только «бы». Разум напомнил как злосчастная течка выворачивает распорядок дня, планы на месяцы. Уже и у себя под штанами лис ощутил явное натяжение, однако усилием воли не дал себе сорваться. Покачал головой:       — Извини. Пока не могу.       Девушка натурально побледнела, сомкнув бровки домиком. Думал, может, ослышалась.       — А? Что?       — Говорю, занят я. Сейчас никак, не обижайся, пожалуйста.       Обидой и не пахло. Напротив ухмылка пылкой девочки растянулась:       — Ага-а, значит играем в недотрогу. Знаешь, прикольно будто поменяться ролями.       — Я не играю, — лис отвернулся, чтобы рассортировать чертежи. — И я серьёзно. Я не буду заниматься с тобой       любовью целый день. Потерпи, пока не освобожусь.       Тут Фиона уже нахмурилась. В секундном ступоре резко напомнила себе о собственном великолепии, нужно лишь проявить чудеса настойчивости. Итак, лиса одним движением стянула трусики до пола, а Тейлз, теперь со сбитым от работы настроем, всеми ушами слышал как она подкрадывается сзади; нарастало предчувствие, что бороться бесполезно. Стоит ей надавить на правильные места, и лисёнок мгновенно растает в объятиях. И всё же он полон решимости.       Вдруг девушка схватила его со спины, за голову, и прижала к мордочке несогласного намокшие трусики липким и пахучим пятном прямо в нос.       — Чуешь? — Фиона ластилась о затылок Тейлза, только спинка кресла не позволяла ей втереться всем телом. — У меня там практически водопад, всё залило уже. А мне ещё надо мастера упрашивать, чтобы он соизволил залатать мою маленькую течь.       Горячее дыхание лилось ровно в ушко лисёнку, этот ласково дразнящий голосок нереально игнорировать. Одна хитрая рука спустилась ему на грудь, как будто через футболку хотела зарыться в шерстку, а язычок Фионы прошёлся по внутренней стороне уха и заставил всей кожей ощутить приятное покалывание, и это лишь от мимолётного касания. Но Тейлз дал себе слово. Так что глубоко вздохнул и мягко оттолкнул любимую.       Трусики упали ему на колени, но он сразу отбросил их в сторону; тряпкой с масляными пятнами протёр лицо от соков, которые Фиона успела размазать вокруг носа.       — Ну Фиона, я же сказал.       Девушка натурально впала в замешательство, очевидно, до последнего не хотела верить в серьёзность отказа, однако реальность ударила по лицу. Тейлз же не хотел ублажать свою женщину с утра до вечера, но и идиотом выглядеть тоже не хотел: голос не повышал, старался звучать нежнее, дабы не проскочило и капли раздражительности. Даже так Фиона обиделась, это несомненно. Лис совсемушки не прогнулся под её чарами, будто всё, что она только что делала, не прибавило ему жара внизу. Вот у неё между ног бушевал пожарище как на вспыхнувшей нефтевышке — потушить его можно только и только твёрдым членом мужа, но… нетушки.       С рычанием в горле лиса развернулась на носочках и громко утопала вон из мастерской. Совесть Тейлза колола, хотя он всё равно считал, что Фионе надо просто потерпеть, и она сможет себя контролировать, ведь это просто проявление животной натуры. Правда, этот рык прозвучал не столько недовольно, а аж почти злобно. Страшно, но всё пройдёт.       Тем временем в спальне Фиона с порога плюхнулась лицом в постель и с разгону вонзила пальцы в щелку, без разминки. Другой рукой не побрезговала сорвать лифчик, дабы поскорее нащупать грудку и начать с удовольствием перекатывать мягкие холмики в ладони. Стоны от пронзительных ощущений наполнили комнату в секунду, пышный хвост трепыхался, не находя места; Фиона затрахала себя пальцами, но их не хватало! Как ни старайся, ни руки ни игрушки не заменять живого партнёра и, тем более, мужа!       — Сука, Тейлз-з-сс!! Какого хуя?! — лиса вслух ругалась сквозь стиснутые зубы. Рука быстро устала, но грубые ласки не останавливались.       Разумеется, Фиона в курсе второй любви мужа. Тысячу раз она заставала его в мастерской, но обычно он сразу откладывал работу ради неё. А тут фактически проигнорировал ещё самую острую потребность! И почему? Потому что работа? Она никуда не денется, а вот бедная девочка истечёт любовными соками заживо!       С пальцами была огромная проблема: Тейлз незаменимый любовник, Фиона к нему привыкла и прикипела — удовлетворить себя своими силами, как до брака, больше не получалось. Тёрла киску так быстро и сильно, как только могла, засовывала пальцы поглубже, до упора, клитор аж щипала, и всё без толку. На самом деле сексуальный зуд только нарастал, нужда в члене тоже, и не любом! Только в Тейлзе! Все остальные мимо. Фиона долго пыталась, кусала губу, дабы не кричать, лишь постанывала и потела в попытках потушить пламя в своих чреслах. И ничуточки не осознавала, что только разжигает его. Она была нуждающейся, возбуждённой и, главное, раздражённой. Думала, Тейлз женила на ней, а не на самолётах, пылесосах и так далее.       Через протяжные минуты Фиона выдернула пальцы из своей щелки, будто они там застряли; от резкого движения крупные капли разлетелись по постели и по полу, а лисичка лежала в крупном пятне пота, под бёдрами вовсе едва не появилась лужица, и несмотря ни на что девушка почти задыхалась от нужды, грудь подпрыгивала и проваливалась от каждого вдоха и выдоха. Фиона гналась за предчувствием, что вот-вот кончит, но обессилела и безвольно обмякла, так и постанывая словно на неё напала чесотка.       Подняв руку, Фиона рассматривала перепачканные пальцы, которые соединялись нитями влаги, и сделала один вывод: ей обязательно надо заставить Тейлза. Даже не соблазнить, а заставить. Зависть бросала в злость до дрожи в кулаках, ведь било в голову осознание, точно она одна такая везучая, что её муженёк решил погрузиться в целомудрие ради… высокой нравственности что ли? Бесит! Прилежное воспитание Тейлза вставало поперёк в начале отношений, но сейчас? Бред какой-то. Но пока у Фионы созрел гуманный план, как бы совратить трудоголика.       Уставившись в потолок, она стала размышлять над деталями, а рукой опять потянулась тереть клитор, даже понимая, что сделает только хуже. Успокаивала непоколебимая вера в свои чары, которые заставят лисяру трахаться как в последний день в жизни.       Сам лис особо не беспокоился и застрял в мастерской до вечера. Разве что удивляло как Фиона ушла один раз, так больше и не приставала. Очевидно, нашла скромный уголок и в одиночку боролась со всем своим безобразием. Если так, то она должна в какой-то момент устать от самой себя и просто успокоиться, усилием воли. В крайнем случаем дотерпит. Не набросилась же — значит в своём уме. И Тейлз был прав, в целом, но совершенно не понимал как трудно жене совладать с собой. Она впрямь весь день провозилась со своей киской, и успокоиться это не помогало.       Тем не менее Фионушка собралась с силами и постаралась отвлечься на кухонные хлопоты; на деле сосредоточиться на готовке не давал неимоверный зуд между ног, тот самый водопад стекал по ногам до пяток, оставляя на шерстке влажные дорожки. Лиса постоянно скрещивала ноги, заставляла себя не лезть руками, потому что готовила ужин. Если муж так упрям, нужно выложиться на все сто. Правда, сам ужин — лишь отговорка. Хозяюшка не потрудилась одеться, исключая яркий розовый фартучек с нарочитым вырезом декольте, да и длинные ножки и даже бёдра он не закрывал. Это всё лисичка приготовила на десерт.       Тейлз тем временем давно разобрался с чертежами и с радостью собрал парочку приборов. На волне вдохновения он преисполнился гордостью, ведь работа в сезон течки — подвиг. Только этот подвиг никого не волновал — вот, что Тейлз не учёл. До середины лета заказы никто не заберёт почти наверняка, жены всем важнее. Однако его любвеобильная дама позволила погрузиться в работу с головой, и лис поверил в свой метод до такой степени, что вся неловкость, рухнувшая на плечи с утра, утихла.       — Тейлз, работничек ты мой! Ужин готов! — мелодичный крик пронёсся по мастерской.       Вот ещё одно подтверждение стойкости жены. Удивительно, что она так быстро справилась со своим вожделением. Правда, когда Тейлз вымыл руки, вытер пот с лица и, наконец, добрался до столовой, понял, что удивлялся зря. Женушка сходу вперила в него томный взгляд из-под длинных ресничек:       — Привет, милаш-ш, — за её сладким шипением взгляд цеплялся за выверенные движения губ, клычки за ними и язычок, который прошёлся по верхним зубкам, словно сердцеедка желает на ужин долгожданного гостя. Она сидела за столом и подпирала руками щёки; явно ослабила бретельки фартучка, тот слегка провисал, обнажая ключицы и, конечно, краюшки аппетитной груди.       — Привет, дорогая, — лис ощущал себя как на сцене, но пытался относиться к этому как к обычному разговору. Держался спокойно, обыкновенно. Всё-таки манящий аромат блюд на столе помог отвлечься от заманчивой наружности той, кто всё и приготовила. — Ммм, аромат завораживающий. Уже представляю какая вкуснота.       В центре стола на большом блюде возвышалась печёная курочка, а прямо напротив супругов красовались тарелки с пюрешкой, салатиком и поднимающимся паром.       — Всё для тебя. Кушай, не стесняйся, — последнее лиса произнесла совсем уж двусмысленным тоном. Сама к своей тарелке не притронулась, всецело наблюдала как лис отрезает себе кусочек курочки и упорно продолжает делать вид, что секса не существует. Тогда она заговорила откровеннее: — Знаешь, я сама тут с этой курицей чуть не сварилась, так упарилась… это какое-то преступление. Где взаимность? Она должна быть между мужем и женой, правильно? Куда она делась, Тейлз?       — Ты права, — кратко кивнул лис, отправляя в рот вилку с кусочком мяса. — Баланс нужно поддерживать.       — Я рада, что ты согласен! — лиса аж подпрыгнула на стуле и сразу почти прижимаясь грудью к своей пюрешке. Замурлыкала: — Поедим, а потом ты наклонишься ко мне…       — Без секса, — Тейлз поднял руки в примирительном жесте. — Без обид, но я не хочу застрять в постели на три месяца. Если мы сразу в первый день сорвёмся, то уже и не выползем. Оно ведь встревает в нашу обычную жизнь как… как… как что-то вынужденное, совершенно не управляемое. Давай поступим так: поедим, а разгребать всю посуду буду я. По-моему, справедливо.       Зубы лисицы опять сжались, в моменте ей жутко захотелось оскалиться, даже прикусить Тейлза за язык, но она только поджала губы. Крутилась, значит, вокруг него мило и невинно, а он… только на нервы давит. Что ж, мысленно Фиона подготовила тяжёлую артиллерию, как говорится. Только подготовила, понимая, что и сама проголодалась, несмотря на сплошную похоть в голове. Так они и приступили к ужину, хотя жена постоянно трогала мужа под столом своими голыми ножками, пока не отчаялась — тот никак не отвечал. Фиона разве что старалась не посмеиваться от предвкушения, вовсю растрачивала терпение до конца трапезы, чтобы потом…       — Эй, Тейлз, — снова её голосок переливался лаской, разве что теперь как будто трезвой, без намёка на разврат.       — Что такое? — лис сразу оживился.       — С этой грёбаной течкой чуть не забыла про твоё любимое. Ты же не объелся?       — М? Ты про десерт?       — О нём самом. Будешь?       — Ну конечно, сладенькая моя. — Подозрения всё ещё роились у Тейлза в голове, но всё-таки заманчивой страсти в голосе любимой не слышалось. Наоборот, лис заметил как проснулся внутренний сластёна, во всех смыслах, и поспешил его угомонить: — А что ты приготовила, если не секрет?       — Вообще-то секрет! Точнее сюрприз. — Лиса озорно вскочила со стула и схватила свою вылизанную тарелку. — Сначала сгребу посуду, а то тортик не поместится. Ой… — пальчик невинно закрыл улыбающиеся губки, — … проболталась.       — Ничего. От этого я не меньше рад.       Фионушка не расстроилась ни капельки и живенько убрала со стола, как и сказала. Пока ходила туда-сюда, дала мужу последний шанс покончить с лихорадкой целомудрия: над его тарелкой наклонилась низенько, зависла на секунду, приправив жест прерывистым и донельзя вызывающим вздохом, чтобы лисёнок точно бросил взгляд под фартучек прямо в глубину декольте; он-то бросил, но как-то небрежно, и сразу переключил внимание в сторону. Фиона хмыкнула и, забирая тарелку, нарочито резко развернулась обнажённой спиной; всем телом выгнулась и хвост подняла высокой волной, изящно выставляя напоказ то, что до этого под ним пряталось, — внимания ноль. Казалось, лис даже сдерживается сделать замечание. Тогда Фиона позволила хвосту упасть ему между ушей и скатиться по лицу, кончиком пощекотала под носом, пышной шерсткой погладила шею.       — Фиона! — Тейлз легонько отмахнулся. — Ты же сказала, будет тортик.       — Да, сказала.       Женщина отчеканила два слова монотонно, выставляя напоказ теперь уже обиду. Молча собрала посуду и потащила на кухню, а муж остался наедине с мыслями и бурными чувствами. На самом деле от натяжения даже у него на штанах начало проступать влажное пятнышко, но он заставлял себя сидеть ровно, хотя до боли трудно не облизывать губы от поддразниваний такой шикарной жены. От мурашек по коже аж шерсть шевелилась. Однако в голову въелась одна научная статья о пользе воздержания и вреде слишком частого секса. Конечно, расстраивать любимую Тейлз не хотел, и всё же верил, что в долгосрочной перспективе и для него и для неё так будет лучше. Надеялся на понимание и с её стороны. Одновременно боролся с собственным возбуждением, да только от стараний не думать об истинных намерениях жены на кончике крепкого бугра проступила ещё одна капля и мигом впиталась в ткань — жидкости, казалось, так мало, зато ощущения пронзали кожу до дрожи в косточках.       Тут шевельнулась дверная ручка. К счастью, воображение заполнилось тортиками, пирожными, бисквитами, пирогами — всеми сладостями, которые Фиона частенько готовила специально для Тейлза. Каждый раз он пальчики облизывал, даже предлагал печь на продажу, но хозяйка дала понять, что не будет кухаркой, а для него готовит с удовольствием. Она прекрасно умеет дарить чувство особенной важности, хотя раньше Тейлз был уверен, что девушки могут вести себя так открыто и заботливо только за большие деньги. Может быть, в общем это правда, но Фиона не раз доказала, что выбрала Тейлза не из-за лёгкой наживы. Так что он потирал руки, зная, что она обязательно сразит его наповал своим уже приоткрытым сюрпризом.       Сразила… дверь открылась, и у Тейлза глаза чуть не выпали, так вытаращился на «тортик».       Лисичка избавилась от фартука, но до конца так и не оголилась — лишь «переоделась»: грудь полностью покрыла сливками, повторяя привлекательную форму, а на место сосков насадила конфетки, не иначе как мятные. Трусики «надела» тоже съедобные! На грудке сливки были белоснежные, лишь вершинки мятные, а самое интимное местечко прикрывали белые с зеленоватым оттенком — это стрела прямо в сердце. Тейлз мог бы вслух выразить восхищение своей сногсшибательной женщиной, если бы только её аппетитный вид нуждался в описании; немой реакции ей сполна хватило, чтобы счесть её за комплимент и одобрение. Только нужно ей было гораздо большее. Тогда она повернулась бочком, спинку выгнула, коленочку приподняла, ткнувшись носочком в дверной косяк, и ручку положила на талию — жирно подчеркнула все свои изгибы, да стала этой ручкой гладить кремовою шёрстку на животике. Водила пальцами по кругу, хотела нырнуть в мятные трусики, только всё время промахивалась или не решалась, с придыханием просила помочь.       Тейлз сглотнул, и вновь ощутил натяжение в штанах, которое толком и ослабеть не успело. Лиса же шагнула в комнату и направилась к собственному десерту, вертела в руке бутылочку с густой жидкостью, похоже, шоколадной. В уютном свете лампы её глаза сверкали несмотря на тень от чёлки.       — Здравствуй, сладкоежка, — замурлыкала она и забралась на стол. На четвереньках стала подкрадываться, не сводя взгляда. — Твой тортик готов. Только не обожгись – начинка горяча.       Живая лисья пироженка замерла от Тейлза в считанным сантиметрах, так и стоя на всех лапках и глядя сверху вниз как на робкого мальчика. Мордашка расплылась во властной усмешке и вдруг перевернулась, затем и вся лиса легла на спину — теперь она смотрела снизу, ещё и вверх брюшком, но парень перед ней едва-едва держался: уже было слышно сбитое дыхание, видно приоткрывающиеся губы. А развратница лёгким движением открыла бутылочку и стала поливать своё тело густым сиропом, как мёдом. Блестящая жидкость медленно растекалась по сливкам на грудях и между ними; под глубоким вдохом грудь приподнялась и мёд потёк прямиком к ключицам. Потом сладкая струя полилась на животик, вокруг пупочка, не доходя до кремовых трусиков, и так по кругу десерт для Тейлза становился всё слаще, пока Фиона не отбросила пустую бутылочку.       — Так нравится просто смотреть? — усмехнулась лиса густо-красным щёчкам мужа и страстно запела: — Тортик растает, возьми же уже.       Лисица закрыла глаза и отдалась воле воображения, уже представляя как муж наклоняется и целует её, а потом забирается на стол и всю вкусно вылизывает. Предстоящая ночь обязана была наполниться страстью, нежной близостью и непристойностью, но…       — Нет, — прозвучало мягко, и всё же резануло по ушам Фионе.       Её глаза распахнулись, игривый тон испарился, и она крутанулась, перевернувшись нормально, и выпрямилась. Над Тейлзом нависла освирепевшая лиса, и он невольно вжался в стул, особенно когда она заорала, жестикулируя так, словно хотела вмазать пощёчину.       — Да что за бред?! В смысле «нет»?       — Обычное «нет», Фиона. Я уже два раза тебе сказал, скажу в третий: не собираюсь проводить с тобой в постели всё время.       — Но мне это надо! — она практически заскулила. Вцепилась в край стола и прижалась лбом к Тейлзу, слегка потеревшись. — У меня пизда горит, блять! Я не преувеличиваю, и мне без тебя никак! Пойми, прошу-у!       — Я понимаю, но, во-первых, я не хочу тратить целые дни на это. Нам и без этого есть, чем заниматься. — Тейлз будто отчитывал ребёнка. — Во-вторых, постарайся хорошенько подумать: не будь течки, ты бы не тосковала по сексу так отчаянно.       — Ты дурачина, — от нервных смешков Фиона иногда вздрагивала. — Когда у тебя течка, тебе не просто хочется секса – ты без него как без воды в ёбаной пустыне! Если ты реально не хочешь, я выйду на улицу и накинусь на первого встречного! Найду кого угодно, кто не против меня выебать! Ты этого хочешь, изверг?       Ошеломляющее заявление. От вспышки гнева лицо Тейлза перекосило, но лишь на секунду.       — Мы оба знаем, что ты на такое не пойдёшь. Так что моё решение окончательно, — он твёрдо верил в свои слова, и вера эта подкреплялась крепчайшею любовью. — Извини, но так для всех будет лучше. Однажды ты скажешь мне «спасибо», когда научишься контролировать свою течку.       — А где твоё «когда освобожусь»? Я весь день прождала!       — Я зашёл только потому, что ты на ужин позвала. Работы ещё куча.       — Да иди ты!..       С рыком Фиона соскочила со стола. Её одолевало уже не только возбуждение, но и настоящее бешенство; терпеть было нереально, а муж всё играл в целомудренного святошу и даже под угрозой измены не сдавался. Сдуру леди схватила стул и с размаху вбила в стену со знатным воплем, а потом ушла, размахивая хвостом как метлой. Тейлз смотрел на это со вздохом: стул остался невредимым, но вот не стене появилась вмятина — надбавка к работе. Также он сокрушался и о том, что устроил любимой женщине жестокую пытку, утешался мнимой пользой в будущем. В конце концов, он встал чтобы сперва вымыть посуду…       Тем временем Фиона чуть не выбила дверь в спальне, та ещё и о стену с грохотом ударилась, а потом лиса захлопнула её с такой же силой. Тут же сквозь кремовые трусики тронула клитор и сразу отдёрнула руку как от кусочка раскалённого металла — от собственных касаний тело жглось, сопротивлялось. Это должен делать Тейлз! Фиона стонала, не в силах понять, как ему удаётся так держаться, и теперь ярость пылала в ней похлеще вожделения. Ну раз е      му не нужно сладкое представление, Фиона вытащила из шкафа чистое полотенце и растёрла им липкий от мёда передок, в конце концов, остались только «трусики» и больше никуда не годное полотенце, которым она хлестнула по полу. Зрачки от гнева сузились, сквозь зубы по спальне трещало сплошное рычание, непрерывно зудящий клитор и полная невозможность снять напряжение сводили с ума.       Тейлз спокойно помыл бы посуду и вернулся к работе, да только на верхнем этаже разразилась буря: грохот, топот, разъярённые крики. Похоже, Фиона решила начать внеплановый ремонт, и лучше в такой момент не попадаться ей под руку. Тейлз снова вздохнул, не винил жену, а лишь представлял как будет разгребать погром сам или, на что смутно надеялся, вместе с ней, когда её разум прояснится. Справедливости ради, он не вмешивался вовсе не из-за страха перед разгневанной лисой, а от знания её характера, крайне буйного; выплеснет эмоции и успокоится. Правда, крушила всё подряд минут десять, но тем более должна выдохнуться.       Тишина обрушилась внезапно вместе с желанием оставить жену в покое и переночевать в мастерской.       К тому времени Тейлз навёл на кухне и в столовой полный порядок и был уверен, что в порыве Фиона больше не будет тратить силы на разговоры. Как бы ни грозила изменой, не желала ни на кого накидываться, кроме как на единственную любовь, даже в гневе. А по мнению Тейлза, если он поддастся, значит вся затея была зря. За весь день он много раз вздыхал и вот опять; спать раздельно — уже чересчур. Это верный путь к серьёзной ссоре, потому что выглядит так, будто жена мужу стала не интересна, а это не правда! Тейлз до смерти влюблён. Всего лишь не хочет заниматься любовью постоянно.       Итак, он осторожно прокрался на второй этаж прямо к спальне и прижался ухом к двери — ни звука. Тогда он медленно открыл дверь, конечно, приготовился к неприятному зрелищу, и всё равно оказался в изумлении. Сломано и разбито было всё, кроме, окон. Прикроватные тумбочки по частям валялись по полу, усыпанном набивкой из подушек и клочками ткани от простыней; постельное бельё напрочь изорвано, часы, светильники были раскиданы по углам; Фиона потрудилась изломать вещи тщательно, дабы проще было новые набрать, чем починить остатки. Только со шкафами не справилась, хотя перекосила, и сорванные с нескольких петель двери опасно свисали, — Тейлз снял их все и поставил в углу. На удивление вся одежда и другие вещи в шкафах остались нетронутыми. Кровать тоже пережила бурю, зато матрас прикрывали лишь обрывки подушек и постельного. А сверху вишенкой на торте спала красавица-жена.       Измоталась до того, что рухнула столбом и отключилась. Лежала на животе, не шевелясь, и попочка всё ещё пряталась под кремом аппетитных трусиков. После воплей и грохота необычайно уютно было слышать её мирное дыхание; стоя посреди разрухи, Тейлз поймал себя на бесстыдном любовании женой, хотел было лечь рядом, но взгляд вдруг зацепился за нечто ужасающее: Фиона избила костяшки на руках до крови.       — Что только я творю… — вслух ругнулся лис шепотом. — Фиона…       Он не звал её. Её имя само собой вырвалось вместе с несколькими слезинками и морем сожаления о своём туполобом поведении. Тейлз шустро наклонился и трепетно взял ладонь Фионы в свои, аккуратно проведя пальцами по избитым костяшкам; те не кровоточили, так что Тейлз успокоил себя тем, что Фиона не переусердствовала. Неожиданно в голову закралась мысль, будто из-за невыносимого для неё целомудрия она не выдержит и покончит с собой. Её срыв только подкреплял предположение. Тогда провинившийся лис приложил раненую руку жены к губам, кротко целуя и символично прося прощения. Этим он дал себе обещание искупить вину как только спящая красавица проснётся.       А пока он тихонько подготовился ко сну: в пижаму переоделся, зубы почистил, удивился, что собирается лечь на пару часов раньше обычного, но, пока он ходил в ванную, Фиона ничуть не шевельнулась, хотя и без того, Тейлз лёг бы рядом без колебаний несмотря на изуродованную постель. Всё, что он смог, так это подложить новые подушки и накрыть себя с женой летней простынкой. Обмякшее тело девушки поддалось легко, её было трудно разбудить, а напоследок Тейлз чмокнул её в щёчку вместо пожеланий приятных снов, ненароком представив какие сны ей могут сниться во время течки — у него моментально вспыхнули щёки, и он поспешил отодвинуться на свою половину кровати и изо всех сил попытаться заснуть, но ненароком усмехнулся, представляя как Фиона обрадуется, когда завтра он воплотит её влажные сны, хотя бы некоторые.       Собственно, парня тоже терзала течка, в мужском понимании, росло навязчивое желание пристроиться к жене сзади и всадить в неё своё семя прямо сейчас, но он противился как порочной скверне, а стояк не позволял спокойно лежать на животе; ослабевать не собирался, словно мстил хозяину за приступ целомудрия, и всю голову наполнял мыслями о желанной женщине рядом, которая, между прочим, желает его. Напряжение передало Тейлза в объятия сновидений довольно нехотя. После такого трудного дня особенно приятно провалиться в дрёму… и наконец позволить воле жены выплеснуться во всей красе: именно такие сны набросились на Тейлза, только с необычайно глубокой чувствительностью всем телом, крайне пронзительной ниже живота. Словно наяву.       Тогда глаза Тейлза распахнулись утреннему свету, и он в миг подорвался, чтобы сесть, но остался лежать, конечности не поддались. Лежал он на спине с раскинутыми по углам кровати руками и ногами…и связанными. По телу прошла новая волна сладкого блаженства, столь могучая, что мышцы содрогнулись и стон сам вырвался наружу. До ушей не сразу дошло приятное женское воркование и причмокивания — в тот же миг Тейлз приподнял голову: самодовольная жена расположилась между ног и настойчиво показывала прелесть оральных ласк. Работала ртом без рук, упершись ими в бёдра пленника, и сосала жадно и глубоко, дабы донести мужу ценность того, от чего он отказался по собственной дурости.       — Фиона!.. — её имя сорвалось прерывистым вздохом. — Что ты… ах… творишь?       Её губы, плотно обхватывающие твёрдый член, поднялись по стволу и со сладким чмоком освободили набухший кончик, струйка слюны потянулась с нижней губы и оборвалась на матрас. На самом деле Фиона успела довести Тейлза до того состояния, когда член нестерпимо ноет без внимания и подёргивается, словно умоляя продолжить ласки. Но Фиона отпрянула.       — А на что похоже? — разразилась она. — Раз уж ты сам не хочешь, я сама сделаю так, что ты меня обязательно затрахаешь.       — Подожди, дай…       — Захлопнись! — устрашающий взгляд заставил молча повиноваться. — Из-за тебя я вчера наизнанку выворачивалась. Тебе это с рук не сойдёт!       Она резко схватила член и сжала до боли, от которой лис поджал губы и замычал. Острое ощущение не дало заметить как в руке выпрямившейся девушки очутился пластиковый стаканчик размером с пальчик.       — …э-это что? — запаниковал лис.       Фиона без слов опрокинула ёмкость себе в рот, и не похоже, что проглотила, — поползла вверх по телу Тейлза. Она скользила, оседлав ногу, и жар её промежности сеял по коже ярко ощутимое тепло. Вскоре её лицо нависло прямо над ним, Фиона упёрлась руками ему в плечи, а ствол прижала к животу своей цветущей розой; их почти ничего не разделяло, потому что мятные трусики за ночь размазались по матрасу и тазу лисы, крема осталось совсем чуток. Глазами Тейлз заметил это лишь мельком, ведь сжался под прожигающим взглядом разгневанной жены, в котором всё-таки пробивался похотливый блеск. Тейлз хотел спросить кое-что, но стоило открыть рот и Фиона мгновенно наклонилась и захватила губы в поцелуй. Сразу возник острый вкус жидкости, которую Фиона языком пыталась затолкать ему в горло, он же старался отвернуться, но любимая крепко впилась в губы и прижала голову поцелуем. Тогда Тейлз протестующе застонал, а Фиона не отстранилась — насела сильнее — пришлось сделать глоток. Только затем она оторвалась, ниточкой слюны на секунду соединяя их губы и давая возможность вдохнуть и себе и мужу.       Тейлз задышал тяжело, стараясь проветрить рот. Мало того, что жена чуть не придушила, так и острый вкус обжёг всё внутри.       — Так что это было? — рвано вставил он между вдохами.       — Гарантия того, что ты не сдуешься за пять секунд, — зловещая ухмылка растянула её губы, обнажая края клыков. — Я буду скакать на тебе как лошадь, а ты будешь кончать столько, сколько я захочу!       Зрачки лисёнка в страхе сузились, и действительно в яйцах стало ощущаться лёгкое покалывание, даже приятное.       — За весь вчерашний день ты ответишь, Тейлз, — Фиона сама говорила с запинками на вдохи и облизывание губ, возбуждённая тем, что её жизненно необходимые потребности вот-вот удовлетворяться. — Сегодня работаешь только со мной.       Она быстро развернулась к лицу Тейлза задом, а к его гордо стоящему достоинству своей самодовольной мордашкой. Лисёнок сглотнул под тенью нависшей над ним милой попоньки далеко не мило настроенной лисицы. Остатки съедобных трусиков почти что не прикрывали ярко-розовых складок, окружённых мокрой кремовой шёрсткой, оттуда вниз тянулась толстая нить, вязковатая и полупрозрачная. Но Фиона не собиралась ждать, пока хоть одна капля сока упадёт Тейлзу на лицо — шлёпнулась задницей и пару раз качнула бёдрами, размазав соки и крем по носу и вокруг рта связанного мальчика.       Рот был заткнут заветным женским местом, и крик получился приглушенным; в нём смешались боль и удивление от неожиданности, что Фиона будет такой резкой, а она в этот момент не сдержала лёгкий стон: голос Тейлза посылал приятные вибрации, вроде бы, слабые, но до мурашек точные.       — М-м, сука… наконец-то, — Фиона откровенно сидела на лице, выпрямив спину, и через плечо следила, что бы даже крем попал парню в рот. — Так, мне надо говорить, что делать?       Подчёркивая строгость, Фиона слегка сдавила бёдрами его виски и тут же расслабила их. Мальчик и без того испугался до полусмерти и тут же высунул язычок, вылизывая половые губки и всё вокруг них от крема, местами смешанного с пахучим соком распалённой женщины. Конечно, в постели почти всегда доминировала именно Фиона, но ещё никогда настолько властно и бескомпромиссно. Тейлз догадался, что разозлил жену серьёзно, и надеялся вылизать себе прощение. От крема старался избавиться поскорее: смесь со смазкой на вкус была не очень.       — О-оо, вот так, да-а, — Фиона затрепетала. — Мм, супер. Ну вот видишь? Разве не проще было сразу дать своей развратнице то, о чём она весь день молила?       Она нарочито растянула предложение и ухмылялась, зная, что любой звук изо рта Тейлза слышался неразборчивым мычанием; привстать и дать ему ответить — ну уж нет! Вместо этого Фиона решила занять и свой ротик. Не потому что Тейлз заслужил, а потому что сама была возбуждена до жути. Когда она наклонилась, то рукой сперва скользнула ниже по бедру Тейлза, чтобы схватить и погладить яйца — весь ствол вздрогнул от предвкушения, а стоило обхватить уже его, из щелочки на кончике показалась крохотная капелька, тут же слизанная дразнящим движением, от которого член дёрнулся сильнее, настойчивее требуя ласки. А Фиона просто держала его у основания и любовалась, пока смелый язычок мужа дарил ей самой глубокие ощущения.       Она бы с радостью посмотрела как он сгорает от нетерпения, однако начала покрывать головку поцелуями, одними губами, заставив дрожать от столь призрачных касаний.       — А ты хороший мальчик, правда же? — замурлыкала лиса, разговаривая не с Тейлзом, а с гордым членом, откуда выступали ещё капельки. — Ты ко мне куда снисходительнее своего строгого хозяина. Ты с самого начала хотел меня трахнуть. Я знаю, что хотел.       Короткая беседа закончилась широко раскрытой пастью; Фиона опустила голову и почти коснулась лбом яичек, пока кончик ствола дотянулся до горла, — Тейлз вздрогнул весь. Похотливая лиса погрузила член в рот до упора и кружила языком по всей длине, начисто высасывая каждую новую каплю предъэякулята. За годы брака жена досконально изучила слабые места любимого лисёнка, её язык казался хаотичным, и отчасти так и есть, но она точно наседала туда, куда нужно, дабы довести до грани как можно слаще.       Спальня наполнилась взаимными приглушёнными стонами. И муж прилагал все силёнки, дабы осчастливить любимую: полностью вылизал крем везде, где дотянулся, и теперь вовсю трудился над горячей розой, засовывая язык поглубже между бархатистыми и влажными стенками. Само собой, он тоже знал куда и как лизнуть жену для пронзительного блаженства. Старания проявились воркованием Фионы, она резво начала качать головой вверх-вниз, покрывая ствол слюной и скользя языком пуще обычного. Оба понимали, что лис пытается загладить вину, хотя так робко, словно в медовый месяц. Ещё бы не оробеть, когда в жене пробудилась одичавшая натура. А язык Тейлз всё равно не жалел, горевал только потому, что связан, ведь со свободными руками ублажать любовницу несказанно проще, да и приятнее самому. Фиона же была с головой в своей стихии. Целый день течки без близости как будто в ссоре… а теперь, когда супруги взялись друг за друга, оба окунулись в рай. Это было неизбежно, как и практически одновременный оргазм.       Бёдра Фионы так задрожали, что устроили Тейлзу вибро-массаж; без рук он тяжко справлялся: пол лица залило липкими соками, как ни старался. А Фиона лишь доказала своё превосходство. Просто расслабила горло и приняла несколько горячих выстрелов, обхватив ствол губами плотно, и капли не проронила. Одолеваемая ещё и собственным пиком блаженства, лиса счастливо мурлыкала и глотала всё. В конце концов, парочка кончила совсем, и девушка лениво скатилась с ослабленного тела упрямого паренька. Тот ловил воздух ртом, наконец освободившимся.       — Кайф! — Фиона постанывала, так и лёжа головой где-то в ногах связанного. — Это уже похоже на то. Но ты… не думай, что я вдруг стану добрее.       То средство, дозу которой Фиона насильно залила Тейлзу в рот, давало эффект. Лис чётко ощутил, что оргазм длился дольше, пронзал глубже, и спермы выстрелило больше и даже гораздо мощнее обычного, а потом и член не обмяк, а продолжал стоять как будто ничего не было, ещё и нетипичное покалывание наполнило яички.       — Гляди-ка, как гордо стоит. — Фиона приподнялась на локтях, смеясь улыбкой зубастой и широкой, безумной. — Ты весь мой. На це-е-е-лый день.       — Фиона! — слабо выкрикнул лис. — Пожалуйста, прости меня! Обещаю, больше так не буду! Слышишь?       — О, я верю, Тейлз, — устрашающая ухмылка никуда не делась. Ребром ладони Фиона неторопливо собирала по бокам крем с оставшихся трусиков. — Но я должна убедиться.       В её ладони накопился ком мятного крема. С ним она передвинулась к лицу Тейлза и запихнула всё ему в рот, не дав вырваться больше ни слову. Придётся потрудиться, чтобы рассосать всю горсть. А затем Фиона свесилась с кровати, выставив хвостик высоко вверх, и подтянулась обратно с коробочкой в руках. Тейлз чуть кремом не подавился, только подумав, что может быть на уме у жены.       Когда она чувствовала себя особенно развратно, с радостью подключала к сексу игрушки, чтобы усилить ощущения: для себя, для Телйза, для поддразниваний. Но сейчас, когда речь о наказании, страшно представить, что она собирается сделать.       В конце концов, лиса сунула руку в коробочку и стала там рыться, явно ища что-то конкретное. В один момент она замерла и с клыкастой усмешкой вперила в Тейлза убийственный взгляд, как раз вытаскивая руку, в которой держала чёрный пластиковый член. Игрушка повторяла размер достоинства Тейлза, вполне обычного, с единственным отличием: всегда твёдая и жёсткая.       — Знаешь, — лиса вертела штучку, деловито рассматривая. — Я могла бы его смазать. Но после всего твоего игнора, ты не заслуживаешь даже этого.       Лисёнок отчаянно замотал головой и застонал, как мог с набитым ртом. Но Фиона только закусила губу от волнения и настырно сунула руку ему под задницу, чтобы приподнять. Снизу сразу пристроила игрушку, тыча кончиком между ягодиц мальчика. Тейлз стонал и пытался изогнуться как-нибудь, но связан был надёжно. Вскоре поддерживающая рука Фионы выскользнула, но он остался с выгнутой спиной и напряжением во всём теле. Насильница не стала давить сверху — поднялась во весь рост, перешагнула пленника и только затем присела; её промокшая киска нависла над гордым стояком, ещё влажным от слюны и сочащегося предъэякулята, так и капающие женские соки делали его ещё более скользким и блестящим. Тейлз глядел на возвышающуюся жену заплаканными глазами, молящими передумать, а та лишь похотливо улыбалась.       — Подумать только, не будь ты упрямым лбом, это было бы приятно для на обоих. А так… — она пожала плечами. — …получается, только для меня.       Она слегка согнула колени, лишь чтобы влажные складки коснулись кончика возбуждённого члена, который резко дёрнулся, словно хотел поймать тут же приподнявшуюся желанную розу. Конечно, как только Фиона оседлает муженька, то буквально насадит его задницу на абсолютно сухой кусок пластика. Её глаза выглядели едва вменяемо, грудь высоко поднималась от тяжелого дыхания.       — Смотри только не откинься от моей нежной ласки, — промурлыкала лиса и вновь потёрлась половыми губами о кончик члена, смешивая жидкости. — А то придётся запихнуть тебе в жопу ещё один хуй.       Наконец лиса сорвалась и рухнула на член — сразу откинула голову назад, с пронзительным выкриком. Этого ошеломляющего удовольствия она добивалась весь вчерашний день, и вот вкусила его. Тейлз застонал тише из-за крема, зато тоже весь содрогнулся, под жарким телом Фионы. Первое мгновение она смаковала особенно, а потом, как и предупреждала, начала скакать, с настойчивой радостью принимая ствол в свою цветущую розочку и хлопая бёдрами о низ живота и ноги лисёнка. Он же внезапно понял, что с первого толчка жена прижала его к матрасу, но в задницу ничего не встряло — Фиона всё давила неизбежностью, а в последний момент всё же отбила пластик. Устрашать умела. Тейлз выразил бы благодарность, но смог лишь вдохнуть поглубже носом и испустить долгий выдох облегчения, пока Фиона накатывала на него волны удовольствия. Тугая, мокрая, идеальная киска покрывала член смазкой, отчего лиса прыгала быстрее и быстрее, создавая прекрасную мелодию из стонов и воркования, которой подпевал и растекающийся мальчик.       — ВОТ ОНО! ВОТ, ЧТО мне, БЛЯТЬ, БЫЛО НАДО! А-АХ! — голос разрывался воплями и стонами.       Фиона откровенно каталась на живом члене как на игрушке. Каталась рьяно, насаживалась до упора и так быстро, что парню было даже немного неприятно. К тому же во рту копилась слюна, которую не позволял сглотнуть крем. Комок таял уж очень нехотя, медленно, но верно, так что стоны Тейлза постепенно становились чётче и громче. Между тем даже яйца раскачивались и ударялись о попку лисички, и она уже бесконтрольно впивалась когтями в плечи глубоко любимого мужа. Залюбила до крови.       — Ооо, это ахуенно!       Голос роковой дамы едва ли не срывался под вводящим в дрожь кайфом. Она дала телу упасть вперёд и обнять несказанно желанного мужа. Пухленькие чашечки, как их любил называть Тейлз, смялись о его грудь, всё тело Фионы прижалось к нему, пока она кричала. Они тёрлись щеками друг о дружку, а лиса врезалась бёдрами с так жёстко, будто изо всех сил хотела сломать любовнику таз вместе с кроватью, которая впрямь начинала скрипеть и пошатываться под весом такой яркой страсти.       Наконец, крем во рту лисёнка растаял до такой степени, что остатки он легко проглотил, правда, чуть не подавившись из-за скачущей сверху жены. Тут же по спальне разлились и его стоны с криками, удовольствие и до боли гудящий зуд от чрезмерной настойчивости женщины вместе становились практически невыносимыми — всё тело уже ныло и сотрясалось. Розочка Фионы всегда была такой тугой, что Тейлз не выдерживал и минуты в быстром темпе, но в этот раз её лекарство выжимало из него все соки. Чуть-чуть успокаивала мысль только о том, что Фиона сжалилась и оставила задний проход в покое.       — Ох… ФИОНА! — только рот освободился, лис завопил. Гнул запястья, пытался вытянуть руки и обнять жену. — ЭТО… СЛИШКОМ… Я НЕ МОГУ!       — МОЖЕШЬ! ОТДАЙ МНЕ ВСЁ! — они тёрлись щеками и орали буквально друг другу в уши. Фиона, к тому же, ещё и вцепилась когтями. — ОТДАЙ МНЕ ВСЁ СВОЁ МУЖЕСТВО! МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ЛИСЁНОК!       Малыш словно повиновался, правда член реально не выдержал и зарядил в изголодавшуюся киску мощной и горячей струёй, потом ещё одной, и ещё. Головку словно иглой проткнуло, и она теперь протекала под неистовым давлением, а Фиона продолжала скакать, даже когда ствол затих и захотел прилечь отдохнуть, давать передышку она не собиралась. Лисица самозабвенно стонала, её нисколечки не заботила пытка, которую теперь переживал её маленький лисёнок. Всё, что имело для неё значение сейчас, — собственное удовольствие, которого ей надо много, чтобы пожар в чреслах угас. Она подпрыгивала, не сбавляя темпа; промежности и бёдра обоих заливало любовными соками, одновременно скользкими и липкими.       — Хватит, пожалуйста!.. остановись… ых-х, — Тейлз запрокинул голову и стукнулся макушкой о спинку кровати. Фиона же как будто не слышала. На самом деле Тейлз напрягал голос что есть сил, но говорил очень тихо.       Благоговением стал момент, когда Фиона наконец кончила и стала замедляться, пока не стихла и не обмякла, относительно, конечно, ведь восстановить дыхание после такого «заезда» не так легко. Член остался внутри её цветка, и практически каждое движение отзывалось у Тейлза острым отторжением и почти болью в кончике — обычно необходимо время, чтобы прийти в себя после оргазма, а тут ещё и то лекарство Фионы сделало его в пару раз мощнее. Было похоже, будто энергия со всего тела стеклась к члену и яйцам; мышцы чуть ли не сдохли, зато член стоял как огурчик. Тейлз был весь в поту, золотистая шерсть прилипла к коже, он пытался отдышаться как собака.       Фиона выглядела в точности до наоборот.       Вместо изнемождённого взгляда глаза сияли безумием, на губах играла похотливая ухмылка, и всё тело порой дрожало даже не от пережитого облегчения, а от жажды большего; хвост вовсе вилял как у разыгравшейся собачонки, в отличие от пары тёзок Тейлза, печально поникших по бокам. Ясное дело, течка на стороне женщины, так что парень сомневался, что выдержит ещё хотя бы один раунд.       — Фф-фиона… — тяжёлый язык лисёнка заплетался, с трудом поддавался. — Послушай… давай мы просто…       — Замолчи! — вскрикнула лиса, от чего Тейлз вжался бы в клубок, но верёвки не позволили. — Ты что, думал, я с тобой закончила? Дурашка, да мы только начали!       С этими словами насильница выпрямилась и приподнялась, головка ствола даже показалась из-под половых губок, но тут лиса вновь оседлала парня, так и не дав члену вдохнуть свободы. Из-за спермы, сочащейся наружу, спальню, кроме стонов, скрипов и шлепков, наполнило ещё и хлюпанье. Фиона не обращала внимания; откинула голову и с удовольствием растворилась в наслаждении. А Тейлз… эти волны удовольствия стремились его утопить, но он мог только терпеть.       Так шли долгие часы.       Фиона ни разу не слезала, прыгала с коротенькими остановками, в общем, пропустила бедняшку через агонию. С утра до вечера спальня звучала как пыточная камера и комната борделя одновременно: крики, вопли и жаркие стоны с ненасытным рычанием. Жена начисто высасывала уже не только деток, но и саму жизнь из вялого тельца любимого мужа; микстурака оказалась убойной штучкой.       Лисёнка жутко клонило в сон, отчаянно хотелось закрыть глаза и откинуться в спячку на пару суток. Но мучительное удовольствие от тугой розочки жены, без остановки скользящей по стволу, уснуть не даст ни за что. Всё время Фиона громко кричала, что всей этой пытки могло не быть, если бы только он выполнил супружеский долг; ещё, само собой, она глотку рвала грязными словечками каждый раз, когда член выстреливал глубоко в её киску, снова и снова. Столько спермы в Фиону просто не влезало — разбрызгало повсюду, пропитало шерсть в ногах, матрас, который теперь годится лишь для свалки. В один момент ножки кровати сдались и треснули; та стала простой коробкой на полу. А выносливость Фионы отказывалась угасать! Дошло до того, что даже Фионино зелье перестало действовать и член начал становиться мягче.       В кои то веки ад наяву закончился. В начале он ещё мог показаться раем, но, чем дольше демоница выдаивала жизни, тем гуще становилось болото бессилия и тягучего удовольствия, перетекающего в обжигающее пламя, которое нельзя потушить — можно только дождаться, когда догорит.       Член выскользнул из влажной, мокрой, даже залитой щелочки, и сразу вяло упал, как кожура от гнилого банана. Из розовых складок, как из протекающего крана, вытекло пару порций белого семени, после чего Фиона перекатилась боком и развалилась на спине рядом с Тейлзом, раскинув руки и ноги. Казалось, она, наконец, насытилась. Лис же натурально объелся; его тело местами усеивали царапины и укусы, ведь в последние пару часов Фиона по-настоящему одичала, сам же он побледнел, не шевелился. Единственным видимым признаком жизни служило тяжелое и медленное вздымание груди; настолько грузное, что если ему помешать, точно перестанет дышать.       Лисята лежали посреди разгромленной спальни, оба потные насквозь, хотя Тейлз действительно был мокрым на ощупь, зато между ног у обоих чуть ли не слиплось. Только Фиона довольно хихикала, расслабляясь после длиннейшего заезда.       — Так, Тейлз, слушай сюда, — лиса приподнялась на локте и легонько шлёпнула его по щеке. Он слабенько и не сразу повернул голову. Только затем Фиона величаво продекларировала: — За игнорирование моих сексуальных потребностей тебе запрещается вставать с кровати до самого конца сезона. Будешь лежать здесь, в оковах, весь готовенький, а я буду скакать на тебе, пока не захочу остановиться. Как сегодня.       У Тейлза аж появились силы шумно сглотнуть. Из-за вчерашнего Фиона, похоже, реально сошла с ума, в таком темпе она ненароком затрахает муже до смерти, без шуток. Но нет сил сопротивляться, так что Тейлз было полон фантомной решимости принять наказание; фантомной, лишь потому что иначе не может.       — А пока я тебя развяжу.       Ушки лисёнка дёрнулись, словно просили повторить, но уже сразу стало ясно, что они не обманули, ведь Фиона шустро освободила руки, потом и ноги. Верёвками их изрядно натёрло, а Тейлз всё равно не мог никак ими п      ошевелись — снова Фиона проявила заботу и свела ему ножки вместе, а ручки уложила вдоль боков. Села рядышком, чтобы ему проще было на неё смотреть. На удивление, её мордашка выглядела трезвой, глядя прямо в его уставшие глаза.       — Слушай сюда ещё. Ты меня извини, но я с собой не ладах. Вроде, пока получилось потушить огонь, хотя уже чувствую, как он опять разгорается. Понимаешь? Я не могу без секса! Если и дальше будешь строить из себя тупорылого церковника, я ебанусь в край! — она схватилась за волосы. — И тебя с собой утащу! Надеюсь, ты понял. А сейчас…       Вдруг лиса спрыгнула на пол, заранее открыла дверь, и аккуратно подсунула руки под лисёнка, поднимая и вынося из комнаты. — Сейчас надо вымыться. Не бойся, не утоплю.       Ванна вместе с обмякшим телом мужа вышла необычной. Жаль только, что он заснул ещё по дороге.