Часть 1

      Их можно было поймать лишь на раннем рассвете. Не успевшие спрятаться с ночи, сонно шуршащие в траве, рыбки сновидений были совершенно неповоротливы. Лениво перемещались между травинками, отплывали от планет совсем недалеко, ещё не в силах справиться с гравитацией.       Слишком лëгкая добыча для пожирателей.       Разумные ловили рыбок, желая воплотить в сновидениях свои мечты. Ведь каждый знал: поставишь аквариум с такой у изголовья кровати, и всю ночь будешь властелином своих грëз. Наутро рыбки ускользали, чтобы продолжить дарить добрые сны всем живым существам поблизости. Их было меньше, чем разумных, и никто не знал, от чего зависела их численность. Как её повысить — точно, а вот уменьшение...       Пожиратели съедали рыбок, потому что ими управляла природная жестокость. Необоснованная и необузданная. На местах их пиршества всегда оставалась прозрачная чешуя и отливающая золотым светом кровь, долго не желающая впитываться в землю. А после каждой успешной охоты на избранной убийцами планете несколько недель всем жителям снились лишь кошмары — такие сны создавали обретшие силу рыбок пожиратели. И нельзя было от них спрятаться, переехать — магия волшебных существ была куда могущественней, чем у разумных. Невозможно выследить и уничтожить источник кошмаров. Оставалось лишь скулить от страха, свернувшись клубком в постели, жмуриться в попытках сдержать непроизвольные слëзы.       Пожиратели охотились на разумных, потому что любили убивать и вкус теплой плоти. Слишком мало было встречено говорящих особей, чтобы разобраться с их происхождением — меньше года прошло с первого появления, внезапного, как ливень с чистого неба летом. Зато мотивы из едва связных выкриков удалось понять без проблем.       Пожиратели были похожи на первозданную ненависть и агрессию, от которой когда-то давно смогли отказаться почти все разумные и которая обрела физическую оболочку.       Никакой информации, лишь догадки и теории... Но отряд добровольцев, быстро превратившийся во вполне официальную, одобренную властями организацию, не прекращал попыток добраться до сути и покончить с несчастными происшествиями.       Пока остались в этом мире хорошие сновидения, пока разумные не вернулись к первобытной вражде под гнетом страха.       Фортис был самым молодым из добровольцев. Долгое время не придававший значения нападениям, он воспринял их всерьез лишь после того, как пожиратель выбрал в качестве жертвы его младшую сестру. Ещё совсем маленькая, наивная и добрая. Дети им нравились особенно сильно. А сил противодействующих отрядов совершенно не хватало, чтобы уследить за всей территорией, населённой разумными. Вот и тогда рядом не оказалось помощи.       И кто знает, чем всё могло бы закончиться — нет, на самом деле Фортис знал, но усердно гнал эти мысли и слишком яркие картины из головы, — если бы не счастливая случайность. Разбитый фонарик, испуганный вскрик — и наваждение рассеялось, позволяя остановиться, позвать на помощь. Она уже почти вышла со двора. Пара шагов — и пиршество пожирателей наверняка состоялось бы.       Но всё обошлось. Маленькая Ради отделалась испугом, а он, прижимая её к себе и глядя в лицо — лицо ли? — темной твари, неосознанно впитывая в себя всю ненависть её взгляда, впечатлился так надолго, что потом несколько недель не мог спать. Зато удалось достаточно красочно описать родителям свои мотивы присоединиться к такому опасному делу. Ему подписали согласие на участие в операциях по захвату, и он стал самым молодым охотником на чудовищ.       Сначала его научили защищаться. Выходить победителем из самых проигрышных позиций, использовать для борьбы преимущества любой местности.       Обычно пожиратели выслеживали одиноких разумных вдали от поселений. Подкрадывались, бесшумно нападая со спины. По местам таких происшествий часто было видно, что жертва даже не успевала испугаться. Нападения в городах — редкость. Особенно с попытками выманить жертву из дома. Это выглядело, будто пожиратели обретали новые навыки. Становились хитрее, изворотливее... Нужно было разобраться с ними как можно скорее.       А ловить их всегда приходилось на живца. И выставлять всё как можно естественнее — не вызвать бы подозрений, не спугнуть. Ловля рыбок сновидений — двойная приманка — лучший способ.       И самый сложный.       Нужно было всерьёз сосредоточиться на деле. Выбрать нужное место, принять удобную позу, забросить специальную удочку, отогнать все лишние мысли. Научиться слушать шёпот воздуха, чтобы различать каждое его изменение. Рыбки сновидений шевелили плавниками с едва уловимым звоном. Нужно было вовремя шевельнуть удочкой, привлекая их внимание. Не слишком резко, не слишком осторожно. Во время ловли сложно было уделять достаточно внимания происходящему вокруг. Полная сосредоточенность на охоте, иначе ничего не выйдет.       Сонные и неповоротливые ранним утром, рыбки сновидений торопливо уплывали вдаль, стоило их напугать, даже случайно.       Магические существа, как и разумные, очень быстро поняли, что окружающий их мир стал для них намного опаснее. Что тени таят в себе злые взгляды. Резкие движения — смерть.       Охота на рыбок не позволяла следить за окружающей обстановкой, поэтому следовало полностью довериться товарищам и своей реакции. Они предупредят, и останется лишь вовремя увернуться. А это сложнее, чем кажется.       Поэтому, чтобы не попасться в лапы чудовища раньше, чем успеет приблизиться помощь, новички тренировали внимательность, слух, скорость. Лишь после этого их допускали к участию в операциях.       Фортис всегда был хорошим охотником. Дом рядом с лесом, лук в подарок от отца на день рождения. Умелые руки, вытачивающие наконечники для стрел — можно купить, но сделать самому намного интереснее. Всю сознательную жизнь он мог с уверенностью положиться на слух и реакцию. Тренировки дались ему легко и к работе допустили быстро.       Место для охоты Фортису позволили выбрать лично. Он предпочёл самый дальний — и самый большой — спутник своей родной планеты. Ему казалось, что с момента нападения на сестру злой взгляд из темноты преследует его повсюду. Но сколько не оборачивайся — никого подозрительного рядом не было. Только вот от тяжелого ощущения избавиться не так просто. И Фортис сначала неосознанно, потом, впрочем, уже обдуманно, сделал именно такой выбор. Спутник находился достаточно далеко от планеты — это верно. Но на нём так же случилось больше происшествий, чем в любых других местах. Это уже выглядело как весомая причина для выбора.       Дальше от семьи, ближе к преступлениям. Несомненно опасно, но достаточно большой шанс на удачный исход, чтобы рискнуть.       Фортис опустился на влажную от росы траву, расправил удочку. Окинул спокойным взглядом окружение: на более маленьких спутниках были видны другие рыбаки. Скорее всего бесстрашные охотники за мимолëтным счастьем — ведь там совсем не было места для засады. И находились рыбаки совсем близко друг к другу, одно неосторожное движение, лишний звук — охота будет испорчена у всех. Прозрачные водяные спутники с тонким покровом из твёрдой растительности совсем не подходили для ловли. Ни рыбок, ни пожирателей.       Фортис глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Он был уверен, что справится с волнением, но это оказалось слишком сложной задачей.       Низкие облака, длинными жирными мазками покрывающие небо, игриво меняли цвет с тëмно-синего на бледно-фиолетовый. Играли с лучами восходящей звезды, притягивая всё внимание к себе — совсем скоро они станут совершенно обыденными, серыми, никому не интересными.       Фортис прикрыл глаза, прислушался. Тихий звон раздавался из его ведра, неторопливо перемещался по воздуху вокруг. Почти физически ощущалось присутствие множества живых существ совсем рядом. Мелькнула мысль: как будто все рыбки собрались в одном месте, слишком много их здесь и сейчас. Но Фортис едва качнул головой, убеждая себя, что для всех этих размышлений ещё найдётся время. Сейчас же — полное спокойствие.       Фортис никогда не пытался поймать рыбку сновидений, поэтому для подстраховки ему положили одну уже пойманную. Она спокойно летала по ведру, озаряя его мягким светом, даже не пытаясь сбежать — знала, что не причинят вреда.       Хоть он никогда и не ловил подобное существо, Фортис очень хотел самостоятельно справиться с каждой частью плана.       Выровняв дыхание, он повёл удочкой чуть в сторону, повинуясь чутью. Совсем близкий звон метнулся в бок, но сорвался назад: магия сработала, рыбка прочно прицепилась к наживке.       Медленно потянуть на себя, мягко погладить блестящую чешую на спине, показать собственную безобидность. Процесс охоты был предельно простым, но требовал точных и осторожных действий.       Фортис был уверен в себе и правильности намерений — вторая рыбка была уже почти опущена в ведро, когда из рыбачьего транса вывел шум совсем рядом. Отскочить от падающего на землю тела удалось лишь инстинктивно. Ведро с рыбками опрокинулось, они метнулись в стороны, разнося по округе тревожный звон.       Фортис настороженно присмотрелся к вялой борьбе на примятой траве: огненно-рыжий Игнис, один из старших охотников, крепко держал существо в рваной одежде, не позволяя подняться. Оно дëргалось, приглушëнно шипело, выгибало конечности под неестественными углами. Игнис — крупный и высокий — просто лежал сверху, просунув свои руки ему под локти. Было видно сразу: преимущество в данной ситуации на его стороне.       Существо повернуло голову, впиваясь когтями в землю, из последних сил выгибая спину. Фортис не сдержал громкий вздох, невольно отступил назад. Взгляд существа лишь на секунду безразлично мазнул по его лицу, но этого оказалось достаточно, чтобы быть уверенным: именно этот пожиратель пытался увести его сестру. По спине пробежала дрожь, сердце неприятно ускорило ритм, но Фортис сглотнул выползающий изнутри страх, поднял из травы наручники и подскочил к Игнису, помогая ему с пожирателем. Из засад подтянулись остальные, настороженно оглядываясь по сторонам.       — Больше никого. Но лучше быстрее уходить, — негромко произнëс Феликс, руководитель операции. Махнув рукой, указывая направление, он первым выдвинулся к кораблю. Пара ребят из отряда помогли Игнису скрутить пожирателя, чтобы не вырвался и никого не покалечил, и торопливо поволокли его. Фортис шëл рядом, внимательно осматривая окрестности. В руках он нёс ведро и удочку и в случае чего был не готов к внезапной схватке, но пожиратели практически всегда охотились в одиночку. Вероятность, что так скоро появится ещë один, была слишком мала.       Но не исключалась.       Впрочем, захват прошëл настолько гладко, что Фортису было немного не по себе. Так и ползли в голову мысли, что где-то должен быть подвох.       И он бы предпочёл что угодно: заглохший двигатель корабля, ещё один пожиратель, нелëтная погода, ругающееся за упущенную рыбку начальство.       Но пожирательница — хотя сложно с уверенностью заявлять о поле подобных существ — не хотела говорить.       Трое суток хаотично перемещалась по камере, выкрикивая бессвязные агрессивные фразы. После два дня сидела, не шевелясь и ни на что не реагируя. В какой-то из дней вместе с Феликсом к ней зашёл Фортис. Почти неделю он не решался из-за дурного предчувствия, но операция стояла на месте. Предложение присоединиться к допросу стало приказом — на Фортиса велась охота в день поимки, был шанс, что пожирательница заговорит.       Она снова скользнула по нему безразличным взглядом, уставившись в угол комнаты. Они провели в камере почти полчаса и уже собирались уходить, когда Фортис ощутил пристальный взгляд и дрожь прошла по всему его телу.       — Молестия помнит, — голос спокойный, холодный, по-змеиному шипящий. — Хотела девочку. Ты был там.       Фортис замер, боясь оборачиваться. Крепко сжал кулаки, медленно поворачивая голову. Пожирательница продолжила:       — Молестии помешали. Хочу девочку. Съесть не дали. Посмотрю. Ей скажу.       Моральное давление, пытки, голод и жажда — ещë неделя, за которую пожирательница не произнесла ни слова. У Фортиса не осталось больше перед ней ни капли страха. Лишь обжигающая злость и ненависть.       Очень точная и реалистичная голограмма Ради вызвала у пожирательницы только глухой смех, больше похожий на сухой кашель. Она заговорила ещё раз:       — Девочка. Красивая. Но не она. Молестия не чувствует запах. Чувствует обман.       После чего — вновь лишь молчание. И за то время, что оно продолжалось, не единожды происходили новые нападения. Нельзя было и дальше тянуть с этой ситуацией. Все понимали, что воспользоваться необходимо каждым шансом, какой бы заведомо безнадëжной и опасной не казалась идея.       Молестия определенно являлась уникальным представителем своего загадочного и жестокого вида.       Фортис был всей душой против этой затеи, не понаслышке зная, как опасны подобные ей существа. Но, понимая всю важность, сам отправился уговаривать родителей отпустить с ним сестру. В конце концов, при необходимости он голову положит ради её безопасности. Потому и не врал, заверяя, что малышка не пострадает.       Потрëпанная условиями содержания и обессиленная пожирательница не сможет двигаться так быстро, чтобы пробиться через его живой щит. Ради не пострадает.       Дело было за малым — успокоить самого себя и привезти, наконец, сестру.       Ради сохранения спокойствия Ради ей были даны микро-наушники, незаметные и глушащие все сторонние звуки. Она не слышала жестоких слов пожирательницы, но слышала, что у неё необходимо спросить и повторяла за контролирующим разговор Феликсом.       — Красивая. Вкусная, — почти пропела Молестия, когда Ради предстала у неё перед глазами. — Так похожа. Очень похожа.       — На кого? — напряжëнно выдохнул Фортис. Пожирательница ожидаемо не ответила, и Ради по указанию Феликса повторила вопрос. Очевидно: ни с кем кроме пленница говорить не станет.       — Молестия не знает... Не помнит. Так похожа. Нравится. Приятно вспоминать.       — Что ты такое? — голос Ради едва заметно дрогнул. Она сидела, опустив взгляд в пол, медленно моргая и подолгу не открывая глаза. Держала Фортиса за руку крепко, будь чуть сильнее — и до боли. Но не дрожала, не хныкала от страха.       «Ты молодец», — подумал он, ободряюще сжимая хрупкую ладошку.       Пожирательница на удивление охотно заговорила:       — Молестия бежала. Она пряталась там, смотрела, как горит её корабль. Смотрела, как из воды появляются тени.       — Где — там? — не заставил себя ждать следующий вопрос. Если бы удалось хоть примерно узнать, откуда появились пожиратели, это очень сильно облегчило бы задачу по их устранению.       Только вот точные координаты получить никто не ожидал. Фортис почти физически ощущал удивление Феликса и остальных, незримо присутствующих при разговоре. Наверняка командиру хотелось прервать допрос прямо сейчас, пойти лично проверять, что находится в этом месте...       — Ты была разумным? — задала Ради следующий вопрос. Фортис едва заметно кивнул.       Он больше не приведёт сюда сестру. Если что-то нужно узнать, это нужно делать сейчас. Таков был уговор.       Пожирательница склонила голову набок, оскалила рот в зубастой улыбке.       — Была.       — От кого ты бежала?       Долгое молчание.       — Молестия не помнит. Существ тогда ещё не было.       — Каких существ?       Пожирательница с улыбкой ткнула пальцем себе в грудь. Уловив движение, Ради вздрогнула и подняла взгляд, чем вызвала у пленницы явный восторг. Цепи на её руках зазвенели, натянутые; железный стул заскрипел от напряжения.       Дверь в помещение открылась и закрылась: зашёл Игнис.       Поначалу планировали, что людей помимо Ради при разговоре будет минимальное количество, но не похоже, чтобы пожирательницу это хоть как-то волновало. Зато Фортису сразу стало спокойнее.       — Да... — заговорила она тем временем. — Как Молестия. Но другие. Молестия другая. Она меняла себя, меняла. Много раз! Поэтому понимает и говорит.       По комнате разнëсся сухой скрипучий смех. Казалось, пожирательница задыхается в эйфории.       Ради снова вздрогнула, опустила голову, прижалась к Фортису. Он успокаивающее положил руки ей на плечи, чуть сжал, мягко погладил.       Смех стих так же резко, как и начался. Пожирательница затихла, сидя смирно, и негромко продолжила:       — А потом менять себя стало нельзя. Молестия нашла... Девочку? Да! Красивую! Вкусную! Но не получила. Тогда не смогла. Сейчас не смогла. Почему все мешают?       Голос её нарастал, становясь всё громче, под конец вновь затихнув. Взгляд пожирательницы — пугающе пристальный — был направлен в стену, туда, где за происходящим наблюдал Феликс.       — Уходите, — прозвучала в наушнике команда. — Она слишком возбудилась. Сейчас нам хватит информации для изучения и проверки.       Фортис, не медля ни секунды, взял сестру за руку и вывел за дверь. Им вслед донëсся восторженный визг пожирательницы и ругань Игниса.       Феликс уже ждал в коридоре. Присев возле Ради, с улыбкой погладил по голове и забрал из маленькой ладошки наушники.       — Спасибо. Ты молодец. Смелая, вся в брата.       Ради робко улыбнулась, молча кивнула.       Встав, Феликс посмотрел на дверь, из которой они вышли, задумчиво почесал подбородок. Сказал, обращаясь уже к Фортису:       — Я отправлю людей по тем координатам. Это довольно далеко. Если верить имеющимся данным, там небольшая планета. Не заселëнная.       — Как долго туда лететь?       — Сейчас, на корабле, не слишком. Но вот представить, что живое существо смогло добраться оттуда так далеко... Становится ещё больше не по себе от сложившейся ситуации.       — Что дальше?       Феликс взглядом указал на Ради, покачал головой.       — Через пару дней корабль вернëтся. Пока побудь с сестрой.       Фортис с благодарностью кивнул.       Спустя несколько дней — корабль вернулся с большой задержкой и сильно повреждённый — Фортис сидел на общем собрании охотников и внимательно слушал.       Скиен — главная по добыче информации — как могла быстро систематизировала все те данные, что удалось получить благодаря полëту, и теперь подробно рассказывала обо всём остальным.       — Что ж... — она коротко простучала пальцами по белой глянцевой доске, на которой писала маркером. — Молестия — это имя одной малоизвестной учёной. Честно говоря, большое везение, что удалось найти о ней хоть какую-то информацию... Лет тридцать назад она немного съехала с катушек и попробовала украсть ребенка начальника лаборатории, где работала. Всё обошлось, но упоминания об этом случае отыскать оказалось очень сложно. Повезло, что в наше время любую информацию можно найти по ключевым словам...       Во время рассказа Скиен часто прерывалась, делая маркером пометки. Вид у неё был рассеянный, но Фортис знал, что она сейчас максимально собрана — впрочем, как и всегда.       — А ещё больше нам повезло, что правительство многих планет идёт на встречу в поисках, предоставляя доступ практически ко всем данным, — добавил стоящий рядом с ней Феликс. — И то, пришлось лично слетать во множество мест...       — Не перебивай, — отмахнулась от него Скиен. — Мне ещё многое нужно изучить. Нельзя тянуть. Так вот — Молестия бежала от ареста на корабле. Скорее всего, угнанном — иначе откуда на него деньги? Верно, неоткуда, она же работала в простой лаборатории, изучавшей безобидную местную флору... Но корабль наверняка был угнан заранее. Она планировала что-то... Из лаборатории, как позже выяснилось, пропало множество химикатов и магических реагентов. Или же они делали удобрения, а не просто следили за новыми видами? Уже не важно... Важно то, что дело в итоге замяли. Пропали бесследно и она, и корабль, и химикаты.       Охотник рядом с Фортисом поднял руку, привлекая внимание и прося слово.       Скиен раздражëнно выдохнула, но кивнула в его сторону, позволяя высказаться.       — К чему нам эта информация? Что с планетой, кораблём? Я ещё не видел никого из тех парней, что вернулись. Они вообще живы?       — А вот если бы вы, уважаемые всезнайки, не перебивали меня, — Скиен фыркнула. — То уже бы всё поняли. Я никогда ничего просто так не стала бы рассказывать! Та девочка, которую Молестия пыталась похитить... Я нашла её. Уже взрослая, она практически забыла про тот случай — слишком давно произошло, слишком быстро. Её отец, к сожалению, до наших дней не дожил. А я так хотела с ним поговорить... Но удалось узнать любопытную вещь: Молестию собирались уволить, потому что не раз ловили на использовании дорогостоящих препаратов в личных целях. К сожалению, выяснить подробности возможности нет, но, вероятно, она ставила эксперименты на собственном теле. А потом то ли себя ей стало мало, то ли злость на начальство овладела... Похищение ребенка не удалось, побег от служителей закона на дальнюю не населённую планету тоже обернулся неудачей, а там...       Скиен отошла в сторону с шутливым поклоном, жестом приглашая на свое место Феликса. Он с лëгкой улыбкой перенял из её рук маркер, готовясь сопровождать слова схемами.       — То, что вам сейчас рассказали, удалось выяснить лично Скиен при использовании полученной после полёта информации. Многие уже знают, что всё прошло тяжелее, чем ожидалось. С нашими главными умами я отправил умелых охотников на лучшем корабле, и будь это простой вылет любопытных учëных... — Феликс с досадой покачал головой и продолжил: — Все живы. Но мало кто вернулся без серьёзных травм. Мы знали, что планета считается пригодной для жизни, но не заселена. Слишком далеко от других, слишком маленькая, вода слишком склонна к химическим реакциям... Растительности практически нет, воздух тяжёлый для дыхания; небо постоянно в тучах, звёздный свет через них едва проникает. И при всей этой «красоте» — разбитый старый корабль, на половину погруженный в воду. Посадка, без сомнений, была аварийной — на корпусе очень сильные повреждения, внутри обгорело практически всё. А пустой полузатопленный багажный отсек украшает огромная рваная дыра с торчащей из неё глыбой. Прямо над рекой.       — Что-то попало в воду? — догадался один из охотников.       Феликс кивнул.       — Всë попало в воду. Мы не знаем, что конкретно везла та женщина, достаточно ясных следов на корабле не осталось. Только вот... Игнис, расскажи лучше ты.       Все как по сигналу обернулись к двери — в проëме, устало улыбаясь, действительно стоял названный охотник. Фортис не знал, что тот тоже участвовал в полёте, но удивлён не был: иногда казалось, что Игнис голыми руками способен уничтожать пожирателей. Кого, если не его в первую очередь отправлять на подобное опасное задание?       — Планетка действительно небольшая — на машине можно объехать часов за десять. Ну, если б дороги были. Так что найти корабль оказалось не сложно. Когда мы прилетели, не сразу поняли, в чём дело. На расслабоне ходили по берегу, по кораблю, изучали из говна и палок слепленный лагерь поблизости, — Игнис невесело хмыкнул. — Эта баба явно хотела оттуда слинять. Понимала, гадина, что происходит что-то нехорошее. Из кусков корабля пыталась соорудить корыто для побега, да вот не вышло. Видно и её эта дрянь достала. Такая, знаете... Стрёмная хрень из воды выползает. Похожая на тень, как от слабой лампочки. Только вот тень не пощупать, а эта адская штука мне в ногу зубами вцепились. Думал ударить — так кулак повяз, как будто грязь лупил. Решил уже — всё, трындец, помру молодым и глупо. Тока вот один из прихвостней этой умницы, — небрежный кивок в сторону Скиен. Фортис уже готов был к недовольной тираде, но женщина, к его удивлению, лишь молча подкатила глаза, чуть качнув головой, и совсем не выглядела обиженной.       Взбудораженный воспоминаниями Игнис тем временем продолжал:       — Какой-то хренью в нас плеснул. Уже подумал — добить меня решил, но не, эта чертовщина зубастая отцепилась и с воем обратно уползла. А вокруг смотрю — так их дофигища выползло! И откуда только? Повезло, что против некоторых всё же оружие помогало, а то б там все и остались. Ну и пока мы кое-как отступали к кораблю, эти умники ещё что-то записывать и снимать успевали. Прикиньте? Ваще бесстрашные! — в голосе Игниса был слышен восторг, и Фортис начал понимать, почему придирчивая Скиен никак не реагировала на такое поведение. Наверняка ведь привыкла к его манере общения и знала, что Игнис уважает всех боевых товарищей, просто выражается очень... Своеобразно. — Короче, с горем пополам завалились мы на корабль, взлетели, стряхнули этих гадов и полетели обратно. Уже в пути поняли, что повреждения самого корабля и у нас, зараза, серьёзные. Пришлось чинить кто что мог прям по ходу дела, не возвращаться же к этим тварям.       — Подведу итоги, — взяла слово Скиен. — Молестия разбила корабль. Из него в воду попало всё то, что она утащила из лаборатории. Пошла реакция, которая заняла не один год. На протяжении всего этого времени Молестия пыталась покинуть планету, но было не на чём. Потом... Вероятно, эти выползающие из воды тени либо сами становились пожирателями, либо вселялись в разумных и меняли их.       — В меня пытались! — бодро подтвердил Игнис, в доказательство слов задирая свою футболку до подбородка и демонстрируя странного вида повреждения в районе грудной клетки. — Когтями вцепился, сволочь, и холодно так было, как будто лёд в кровь попал и по всему телу бежит.       — А ты умеешь упускать самые важные части рассказа, — усмехнулся кто-то из охотников.       В ответ Игнис с добродушной улыбкой показал средний палец.       — Да-да, мальчики, молодцы, — Скиен устало вздохнула и с силой потëрла глаза. — Потом продолжите. Так или иначе, именно с их участием появляется существо, цель которого — творить хаос. И таким, как можно сделать вывод, открытый космос — не преграда. Уж не знаю, как далеко они могут перемещаться, но заражение перекинулось на другие планеты.       — А наша милая пожирательница смогла покинуть свою тюрьму, — добавил Феликс. — При этом оставшись чуть более разумной, чем другие ей подобные.       — Думаю, причина в её экспериментах над собой, — пояснила Скиен. — Если Молестия использовала те же магические реагенты, что после попали в воду, можно объяснить устойчивость её организма к заражению. Полагаю, странные сущности, что были встречены на той планете, представляют собой живущие в воде организмы, которые на протяжении нескольких лет мутировали.       Фортис поднял руку, и Скиен с улыбкой кивнула в его сторону. Многие старшие охотники заверяли, что заслужить её благосклонность — да даже просто хорошее отношение к себе — довольно сложно. На деле же — не хами, не перебивай, не отвлекай без необходимости от работы.       — Вы говорили, что пожирательница попала на ту планету довольно давно. Но подобные ей существа начали появляться лишь около года назад. Получается, они долгое время скрывались?       Чуть подумав, Скиен ответила:       — Пока что мы не знаем подробностей произошедшего. Но по тем фото и видео, что мне привезли, можно сделать вывод, что кто-то долгие годы жил на этой планете. Полагаю, Молестия была довольно умной женщиной и смогла использовать уцелевшее после пожара на корабле оборудование для добычи еды и обустройства жилища. И те химические реакции, что происходили в воде... Сейчас сложно сказать, почему всё привело к такому исходу. Откуда эта кровожадность и живучесть. Поскольку здесь замешаны магические реагенты, едва ли можно точно восстановить ход событий. Но, определённо, этот процесс занял не один год. Возможно, не одно десятилетие, лишь недавно завершившись. С уверенностью могу сказать только, что и сейчас появляются новые существа, готовые отправиться в своё губительное путешествие по вселенной. Поэтому нельзя медлить. Нужно устранить заражение на планете.       — И как вы себе это представляете? Как можно остановить процесс, что шел десятки лет и теперь расползается по вселенной, разрушая её? — если бы Фортис не знал задавшего вопрос, подумал бы, что охотник боится. Но тот был достаточно прямолинеен, а значит его действительно интересовал именно процесс: как?       В зале повисло молчаливое «Дайте средство, мы всё сделаем» — если осмотреться, это можно было прочитать на лицах собравшихся.       — Не спешите, дорогие мои, всë по порядку. Разумеется, получив информацию, мы первым делом поработали над этими вопросами.       — Та штука, которой плеснули в жрущую меня тень, — неожиданно взял слово подошедший к Скиен Игнис, — оказалась какой-то экспериментальной хренью. Её наши умники взяли с собой на всякий случай, вдруг удастся где-нибудь проверить. Как понимаете, удалось, и при том более чем успешно. Эффект — зашибись. Жалко, жижи этой мало было.       — Да, спасибо, как бы я без тебя объяснила, — вздохнула Скиен, успокаивающе хлопая довольного Игниса по плечу. — Эффект, конечно, довольно сомнительный. Разработки были проведены на основе материала, полученного после столкновений с пожирателями. Однако образец воды из заражëнной реки поможет улучшить то, что у нас уже имеется.       — То есть кто-то взял образец воды?       Игнис гордо ткнул себе в грудь пальцем.       — Действительно, кто бы ещё туда сунулся, — усмехнулся задавший вопрос охотник. — А, учитывая всё сказанное, не опасно хранить это?       — Опасно, — согласилась Скиен. — Но не переживайте, эта вода, как и пожиратели, не проникает сквозь твёрдые поверхности. И не будет сама с собой продолжать вступать в реакции. А наши опыты... Проводятся в достаточно изолированном помещении, чтобы в случае неудачи не пострадали остальные.       — Так за вас же и переживаем, — раздался в ответ вздох.       — Каждый делает то, что может, выкладываясь на полную, — серьёзно сказала Скиен. Возражений не последовало, и она продолжила: — Сейчас нам нужна пара дней. За это время соберутся группы зачистки: кто-то полетит устранять заражение, остальные — ловить оставшихся пожирателей.       — Появился способ их искать? — встрепенувшись, уточнил Феликс.       — По-прежнему лишь слухи, — покачала головой Скиен. — Но есть у меня пара идей, нужно проверить. К тому же, Молестия нам больше не нужна живой, можно использовать её без страха потерять потенциально важный источник информации.       — Ты прекрасна, когда так спокойно говоришь такие жестокие вещи, — с широкой улыбкой заявил Игнис.       Скиен в ответ неопределëнно хмыкнула.       — Ладно, сейчас — перерыв, — громко объявил Феликс и хлопнул в ладоши. — Всем нам нужно подумать. О многом. Остальное обсудим завтра.       По аудитории разнëсся одобрительный шум.       Все встали, и Фортис — с ними. Душа трепетала в предвкушении: кто мог подумать, что появится возможность покончить со всем так скоро?              Тогда все были полны надежд и не знали, сколько ошибок и неудач ждёт впереди.              Не зная будущего, но будучи готовыми ко всему, спустя три дня охотники сели каждый в свой корабль и полетели на задания.              Тени бесшумно блуждали вдоль воды, шатаясь, сталкиваясь друг с другом. Позволить им развиваться дальше — и будет полëт в космос, столкновение с живыми организмами. Они заражали тело и разум, истребляя все светлые чувства, оставляя лишь злость, жестокость, нежелание следовать правилам. Болезнь, разлагающая душу, мутация, выворачивающая наизнанку саму сущность.       Что именно это — выяснить так и не удалось. Работа была зациклена на истребление зла больше, чем на его изучении.       «Познавать всегда сложнее, чем уничтожать», — говорила Скиен, вручая охотникам в руки новое оружие.              Фортис моргнул, качнул головой.       Наваждение отступило.              Несколько лет назад он сидел примерно на этом же месте и тоже ловил рыбку сновидений. Точно так же не для себя.       Но было одно очень важное отличие — тогда его жизнь была под угрозой. Сейчас же дышалось легко, а рыбки спокойно плавали рядом, игриво задевая гладкими боками голые лодыжки. Казалось, протяни руку — и опустится доверчиво в ладонь, позволит унести с собой.       Но Фортис знал, что необходимо соблюсти давний обряд, и потому крепче сжимал в руках удочку, упрямо держал спину прямой.       Вдалеке виднелись такие же рыбаки, как он. Это тоже не менялось со временем.       Небо переливалось в лучах заката фиолетово-жëлто-красным, облака наливались глубокой синевой.       Добыть рыбку сновидений всегда было проще всего на рассвете, но говорили, что самые добрые грëзы дарили именно те, что пойманы к наступлению ночи. Раньше подобное было едва ли возможно, но даже теперь — намного сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Удочка радостно зазвенела.       Всё внутри перевернулось от восторга, — сколько недель Фортис приходил сюда впустую! — но нельзя было показывать свою радость раньше времени.       Главное — не спугнуть.       Осторожно шевельнуть руками, в прищуре приоткрыть глаза, опустить рыбку в заранее приготовленное ведро...       Радостный звон повторился, и Фортис с удовлетворением наклонился над рыбкой, любуясь приятным мягким светом.       Теперь — домой, чтобы неслышно оставить рыбку сновидений у постели сестры, веря: больше Ради не проснётся посреди ночи, измученная кошмаром. Добрая магия загадочных существ излечит её душу, подарит заслуженный покой.       А сам Фортис...       Кошмары останутся с ним до тех пор, пока не будет уверенности, что пожиратели истреблены в каждом уголке вселенной. Пускай здесь спокойно, где-то далеко в этот момент чья-то жизнь по-прежнему находится в опасности.       Поднявшись на корабль, Фортис кивнул сидящему за штурвалом Игнису. Широко улыбнувшись, тот сказал:       — Поздравляю. Заскочим к малышке да на базу?       Фортис кивнул, поставил ведро с рыбкой и устало лëг на диван.       Глаза закрылись.       Мрачная тень привычно мелькнула перед внутренним взором, сверкнула клыкастая улыбка.       Молестия давно уже мертва.       Фортис не глядя потëр плечо — то место, где её укус до сих пор выглядит как свежий.       Мертва, но при этом слишком надёжно поселилась в его голове и шептала, шептала, шептала.       Иногда приходилось открывать глаза и колоть вакцину, созданную умельцами Скиен.       Плечо привычно отзывалось острой болью, стрелявшей вглубь, разлетающейся по телу и быстро исчезающей. Фортис не жаловался: его рана не была слишком глубокой или широкой, тому же Игнису приходилось куда тяжелее.       Это всё пустяки. Это не убивает, лишь поддерживает в тонусе и напоминает об опасности, что несут в себе даже самые слабые пожиратели.       Пустяки, которые заставляли разум плыть и гореть, а тело дрожать в лихорадке.       Но Фортис ни о чём не жалел. Даже знай он, что с ним случится, когда собирался стать охотником, не изменил бы своему решению.       Боль и нескончаемая погоня за оставшимися пожирателями — вот и вся его жизнь последние два года. Скиен нашла способ искать их, наверняка найдёт и то, что поможет заражëнным охотникам.       Сейчас оставалось лишь ждать, верить, и делать то, на что хватает сил и умений.       Это было легко. Лишь порою почти невыносимо хотелось повидаться с семьёй.              Солнечные лучи ярко светили в глаза. Ради жмурилась, не понимая, что не так, руками пыталась отбиться от раздражающего света, пока не осознала: уже утро.       Не середина ночи и очередной кошмар. А лёгкое и спокойное пробуждение.       Когда такое последний раз было? Сказать сложно. Ради годами скрывала от родных свои сны, но в последнее время стало совсем невыносимо, и она призналась о них в письме брату.       Взгляд зацепился за знакомое ведро у кровати, и Ради схватила его, прижала к груди, разглядывая в воде своё испуганное отражение.       Она не видела Фортиса уже два года. Не получала писем несколько месяцев. Но верила: с братом всё хорошо. И продолжала писать, как делала каждую неделю с того момента, как научилась выводить на бумаге хоть сколько-нибудь понятные предложения. Ради не знала, доходят ли её письма, читает ли брат их, но настойчиво продолжала писать.       Ведро было холодное, рыбка давно уплыла, а магическая вода начинала испаряться. Но Ради не могла заставить себя встать, отпустить вещь, что оставил ей брат.       Это был он, никто другой, она не сомневалась. Значит жив и всё хорошо. Помнит о ней и продолжает заботиться. И плохие сны больше не потревожат — не такие, не так скоро.       Но отчего-то на душе было горько до слёз.       Фортис вернётся. Обнимет, посмеëтся, скажет, что глупо расстраиваться из-за ерунды...       Ведь так? Таким он был?       Ради всхлипнула, по её телу прошлась мелкая дрожь.       Она помнила образ брата до мельчайших подробностей, но в то же время не помнила о нём почти ничего.       Лишь понимала с каждым годом всё больше, что из-за неё он стал охотником, из-за неё не появлялся дома так давно.       Ради не винила себя — возможно и следовало, но это был выбор Фортиса, всё, что она могла — лишь быть безмерно ему благодарной.       И надеяться, что проснувшись однажды, увидит рядом улыбку на лице брата, сможет его обнять и узнать ещё лучше...       Узнать заново и никогда больше не терять.