Часть 1

      В Нью-йорке выдался жаркий денек. Гигантские серые блоки зданий угнетающе давили, от их мнимого взгляда чувствовалась угроза и как бы намек, что ты создание жалкое, ничтожное, тебе давно бы пора исчезнуть с лица земли. И в этом самом Нью-Йорке, в одном из темных и высоких зданий, далеко в будущем, развалившись на кровати, Рокси предавалась забвению, пьяно глядя в потолок. Она хихикала в такт появляющимся мыслям и иногда хмурилась. Рука с бокалом подрагивала. Отрыжка не заставила себя долго ждать.       — Ой, какая я нкльтурная, — просмеялась Лалонд, проглатывая буквы.       Внезапно затошнило, и ей пришлось резко подняться. Гастрит недобро отзывался об опрометчивых действиях Рокси, того и гляди, скоро и печень начнет барахлить. Волшебный напиток расплескался по кровати, а бокал совершил сальто на пушистый спасительный ковер. Она хваталась руками за живот, ожидая, когда ее отпустит. Может, надо было все-таки поесть перед выпивкой, крутилось в голове, но Рокси лишь ощущала боль и пустоту.       — Ролал, все хорошо, — дерьмовыми, приевшимися конструкциями она старалась успокоить пробудившегося черного липкого монстра. — Мама бы без проблем его левой и правой... — но ее нигде не было.       хмельнойГностальгик [ХГ] начала доставать знаменующегоТимея [ЗТ]       ХГ: хэээй дистрйййй ;))))       ХГ: ойй дистрай*       ЗТ: Привет, Рокс.       ХГ: чооокааак мы тк двно не перепсывались;3       ЗТ: Всего лишь интересуюсь лошадиной ролью в Библии. Знаешь, четыре всадника апокалипсиса очень впечатляют. Но если выражаться кратко и обобщенно, ничем особенным не занят. Всего лишь быстро анализирую сайты и подмечаю обилие неточностей. Низкопробные статьи не выдержат моей профессиональной критики.       ЗТ: Ты, я вижу, пребываешь в наилучшем расположении духа? Рад за тебя.       ХГ: дирккиии ты чк думешь я снова пршла звать тебя змжу       ХГ: че* думаешьлш* пришла*       ХГ: блеа       ХГ: замух*       ХГ: ой крч похер замуж* ты понял да       ЗТ: Да, я без проблем расшифровываю твои орфографические ошибки, можешь не растрачивать свои силы на адекватное прописывание слов.       ЗТ: И да, конечно, ты пришла не за этим. Я бы и не предположил такого.       — Твою нахер ма-ать, — Рокси сползает с постели, попутно прихватывает с собой одеяло и судорожно обнимает его, отбрасывая телефон куда подальше. Пододеяльник мокрый и воняет алкоголем, впрочем, последнего Лалонд даже не чует — еще бы! — она пьяна вдрызг.       Живот недовольно урчит, и Рокси предпринимает попытку ровно дойти до кухни. Она машет ручкой куче-мале из плюшевых розовых игрушек волшебников и милых котиков с бантиками, спотыкаясь об одного и искреннее извиняясь за свою «неу-уклжсть» сегодня. До оловянного солдатика по стойкости ей далеко, зато по душевному состоянию в самый раз! На первом же повороте она облокачивается об удобный дверной косяк.       — Пасибо, држище, ты единсвенная пддержка в моей жизни, — слезы застилают взгляд пеленой, и Лалонд их смаргивает.       Она по-приятельски похлопывает ладонью стенку, улыбается ей, салютует, игнорирует осуждающие пустые черные окна и заворачивает в коридор.       — Вы все таки-ие милые сегодня, стеночки!       До нее доносится легкий бриз из окна. Жарковатый, если подойти ближе, но на расстоянии вполне комфортно. Рокси полной грудью вдыхает свежий воздух и пошатывается, падая на один единственный стул. Один. Единственный. Где-то сложены еще парочка на случай гостей или шахматных ребят, но с ними как-то не вышло завести отношений, близко походящих на дружеские и тем более человеческие. Лалонд их все равно любила до безумия, потому что особо больше никого не было, кроме, конечно, ее кота.       ЗТ: Рокси? Ты в порядке?       ЗТ: Твой телефон снова вне зоны доступа для ответа?       ЗТ: Черт возьми. Видимо.       ЗТ: Отпишись, как протрезвеешь.       знаменующийТимей [ЗТ] прекратил доставать хмельногоГностальгика [ХГ]       Кстати, где Фригглиш? Лалонд устало крутит головой, но не находит темного теплого мурлычащего комочка. Оповещения из «Достань кореша» на ноутбуке отвлекают — боже, она забыла вчера вечером его выключить, ха-ха! — но Рокси бездействует. Взгляд упирается в наполовину выпитую бутылку. Что она там пьет? Лалонд уже и не помнит. Явно что-то из коллекции ее мамы, запрятанной в самых неожиданных местах. Она тянет руку к блестящей на солнце гладкой стеклянной поверхности, но тут же ее отдергивает.       — Рокси-и, что ты общала себе? Никакй больше выпивки, — потупив взгляд в пол, она шмыгает носом.       Руки чешутся, чтобы вернуться и ответить Страйдеру, но Рокси сдерживается. Если она опять увидит вычурный оранжевый текст, то снова начнет нести чушь о любви. Детях. Свадьбе. Лалонд в ужасе с каждой своей попойки и от того, как ей сносит башню.       Рокси обнимает себя так сильно, как может, только этим не в состоянии утолить голода по прикосновениям. Каждый раз ей снится сон, что даже оставшаяся песчинка счастья — ее дорогие, прелюбимые друзья — исчезают. Пустота их сжирает, и она остается одна. Еще, и еще раз, и так по кругу. Силуэт матери виднеется вдали, и как бы Лалонд ее не воображала, она рассеивается дымкой, стоит только протянуть руку навстречу к ней. Как бы не было спокойно в нескончаемой пустоте, одновременно ей безумно одиноко. Рокси не знает, что делать с этим пространством. Она чувствует себя беспомощной и маленькой среди бескрайней мглы. Ее спасение — пьянящий и терпкий напиток, вызвающий головокружение и жар. Жар, облегчающий невыносимые страдания где-то в районе солнечного сплетения, когда все сжимается при мысли о том, что она умрет в одиночестве, что никто никогда не коснется ее губ своими; что ее собственная мать никогда не скажет, насколько она любит свою дочь, гордится ей, даже никогда не сможет погладить Рокси по голове. Звенящее ничто. Убивающая пустота.       Дирк как-то говорил, что она летает там где-то, называл это где-то — Дерсом, что она улыбается и вечно испаряется в нигде, скрывается от глаз противников и друзей. «Забавно, — думается Лалонд. — А я думала, что это вы исчезаете». И она устало смеется, неопределенно, нервно почесывая шею, в очередной раз радуясь, что они не общаются по вебке.       Фригглиш, тихо мяукнув, выглядывает из-за угла и мягкой поступью следует к хозяйке. Мигом взбирается ей на колени и взирает в опечаленное лицо, встречаясь с Рокси взглядом.       — Как бы я хотела, чтбы ты был одним из волшбников из маминой книги, — со всхлипом она поглаживает своего любимого котика. — Но я тебя и таким люблю, не подумай! — чешет его за ушком. Фригглиш одобрительно тыкается мордочкой в ладонь, выпрашивая больше ласки.       Она с радостью ее предоставляет, не оставив и клочка шерсти не облюбованной заботливой, подрагивающей рукой. Полуулыбка вспыхивает на губах Рокси, когда Фригглиш в очередной раз ластится, а после спрыгивает и убегает вглубь захламленной квартиры.       — Точно, — в такт ожившему животу возвращается изначальная цель прихода. — Еда... Что тут у нас?..       В холодильнике ее весело приветствовали различные блюда из тыкв: суп с тыквой и чечевицей... очевидно, без чечевицы и прочих составляющих рецепта (главное, что там есть тыква!), «Тыква по-корейски» (Рокси все еще удивлена, откуда нашла в закромах дома не сгнивший за четыре столетия чеснок, и у нее много вопросов к ее матери), суп-пюре из овощей (главный ингредиент — тыква). Временами Лалонд хотелось, чтобы появитель — эта тупая бандура из обсерватории — выполнял еще более полезную работу, чем поставка тыкв из воздуха. А от пирогов Крокеркорп Рокси, честно говоря, уже тоже мутит. Старая карга. Лалонд ее терпеть не может, и не понимает, как Джейни вообще... повязана с ней на более глубоком уровне, чем она пока что может понять.       — Бобже, надейусь, меня не стшнит, — со вздохом она достала суп-пюре. Пихнула его в крутое подобие микроволновки и через минуту — вуа-ля! — тепленькое и пахнет даже не так скверно.       Ладно, Ролал, кому ты врешь? Тебе срочно нужно сблевануть. В окно. Желательно как можно скорее. Открывать двери слишком проблемно.       Рокси достигает подоконника, на который облокачивается и удерживается остатками сил, и позволяет токсинам выйти наружу. Панцирникам повезло — они успели разбежаться или отпрыгнуть в разные стороны. Они в шоке вытаращились на подтирающую ладонью губы Лалонд, но она лишь криво улыбнулась и, неловко помахав рукой, поспешно скрылась на кухне.       Суп-пюре остывал.       Спустя минут — на самом деле она не помнит сколько, — условно, скажем, двадцать, Рокси вернулась к оставленному блюду. Разогрела по новой. Уселась за стол в полуадекватном состоянии. Ответила озадаченной Джейн, но с Дирком не спешила. Ей стыдно за сказанное. Гримасы сменяются одна за другой на лице, пока экран телефона не гаснет, показывая ее: растрепанную, со всклокоченными волосами, смазанной черной помадой (честно говоря, Рокси все еще не понимает, зачем это делает) и испачканной алкоголем футболкой. Отвратно с самой себя, и потому она все-таки заходит в «Достань кореша». Смотрит на оранжевые буквы, едва ли не сливающиеся в единое полотно. Закрывает приложение. Откладывает телефон: чувства чувствами, а обед по расписанию.       Лалонд мычит от удовольствия, уминая за обе щеки тыквенный суп-пюре. И пусть это приевшийся овощ, сейчас он радовал как никогда и только так. Живот восторженно переставал возмущаться и принимал роксины дары. Голова отдавала пульсирующей болью, черт бы побрал этот отходняк.       Смартфон в очередной раз оказывается в цепких лапах протрезвевшей Рокси. В раздумьях она неопределенно пожевывала губу и жмурилась. Не в первый раз Рокси ему пишет пьяная в стельку, да и не в последний — она прекрасно это сознает. Делает пару вдохов и печатает. Стирает. Набирает заново. Недовольно щелкает отросшими ногтями по экрану.       Задумывается, что она вообще значит для Дирка. Значит ли вообще что-то? Для Джейн? Для Джейка? Вдруг она просто... пустой звук? Текст, написанный розовым, не означающий для дорогих ей людей ровно ничего? Рокси по-человечески элементарно хочет знать, что о ней помнят, что о ней не забыли.. что они все еще считают ее их смешной подругой. Если честно, исключая Крокер. Рокси подустала от ее непробиваемого скепсиса и недоверия.       — Ролал, ты как обычно, — она горько усмехается своим мыслям. Угораздит же задумываться о подобном, когда день близится к ночи.       Лалонд расчищает мнимое пространство внутри головы: представляет вихрь, который сметает все ненужное, отравляющее ее жизнь. Интенсивный шквал ветра, помогающий встать на ноги и трезво осмысливать собственное существование, помогающий верить в себя. Гадкая черная жижа внезапно убирает лапищи от горла Рокси и в страхе ретируется, потому что боится быть уничтоженным. Вскоре он вылезет вновь, а пока затаится и будет ждать своего триумфа.       Ее отвлекает девочка — милая-премилая, по ее словам, не с Земли вообще, — и Рокси улыбается. Дорогая подруга ее сердца, лучшая, после Джейн, естественно. Кто сказал, что двух лучших подруг быть не может? Пара веселых смайликов отправляются ей, как и желание разузнать побольше секретов. Эта девочка с серым, но приветливым текстом обожает загадки и иносказания, будто специально распаляя желание Рокси выведать все тайны за один присест. И хотя она старается по просьбе быть не напористой и действовать тактично, изредка Лалонд выходит за рамки дозволенного.       И вот, глаза впиваются в сообщения Страйдера. Может, ей даже сейчас ответит не Дирк собственной персоной: скорее всего у него по расписанию вечернее часовое омовение, — и она пофлиртует с Лил Хэлом (обычный вечер!), но и другой расклад вероятен: молчаливое осуждение и якобы непринужденный разговор. Нехорошие мысли по новой заползают через уши, нашептывая невесть что, глупую ересь — кому-то нужно меньше общаться с Инглишем, — и Рокси недовольно воет. Топает ногами и, вздымая телефон кверху, набирает долгожданное сообщение. К черту это все. Как говорится, сгорел сарай — гори и хата. Она боится осуждения от него, но по крайней мере он — не ее мать, а позицию Дистрая Рокси и так знает. Далеко не новость, что он ни в коем разе не поддерживает ее алкоголизм, хоть вслух Дирк этого ни разу не произносил. Это просто... видно.       Контрольный вздох отмечает бесповоротную отправку сообщений, и резкая стрела боли пронзает лоб и виски.       хмельнойГностальгик [ХГ] начала доставать знаменующегоТимея [ЗТ]       ХГ: КОРАБЛЬ ЛЕ АХХХ РОЛал прышвартовывается у пристани скучщюего дистрая       ХГ: и хочт узнать чем он занимается ;З       ХГ: извиняюсь за доолгое отсутствие колесить ойупс хехпха плавать по морю-миру занимает КУЧУ времени лмао       ХГ: скучающего*, вощем ты ТАКОООЙЕ пропустил! прост непростительно для такого крутого парня как ты...