Часть 1

Россия вошла в квартиру. Она не могла перестать думать о том, что она только что увидела и услышала, пока она разувалась. — Так какие результаты, доктор? — Хм, они… могут Вас разочаровать, РСФСР. — Я просто хочу знать, что с моим отцом всё в порядке. Просто. Скажите. Мне. Всё. — Его рак… — Да, я знаю об этом. Он заработал его во время своих исследовательских работ. Он прогрессирует? — К сожалению, да. — Это всё? — Хм… — Скажите мне! — Посмотрите на этот снимок. — Его мозг… что это?.. — Да, это его мозг и он… разлагается. — Он гниёт заживо? Как это вообще возможно?! Как мы можем это предотврати- — Мы ничего не можем с этим сделать. Мне жаль. Выбор только за Вами, РСФСР. И Ваш выбор решающий, Вы должны это понимать. Россия услышала, как старое радио играло где-то на кухне. Она зашла на кухню и увидела Советский Союз, который сидел напротив старой коробки с маленькими антеннами. Кажется, он наслаждался песней. «И снится нам не рокот космодрома…» СССР повернул голову к России. — Ах, РСФСР, эта песня очень хороша. Мне нравится эта мелодия. Почему я не слышал её раньше? — спросил он. — Но ты слышал, пап… буквально же вчера, — его дочь вздохнула и села напротив СССР. — Ох правда? Слышал? Ну да, наверно… Кстати, а что такое космодром? — мужчина поправил очки на своей переносице. — Это место, где хранят и запускают ракеты, — ответила Россия. — Ааа… хе-хе… ракеты… Какое смешное слово! Милая, напомни, это из какого-то старого анекдота или вроде того? Звучит знакомо! — Союз смеялся и гладил руку своей дочери. — Ты спроектировал и построил десятки их… своими же руками, — голос девушки начал дрожать, — Неужели ты не помнишь?.. Внезапно Россия почувствовала неприятный, но очень знакомый запах. Она вскочила к окну и открыла его. Затем она подбежала к плите и выключила конфорку. — Какого хрена ты… — девушка хотела обругать своего отца за такую опасную опрометчивость, но она остановилась как только увидела его мирный взгляд. Она пошла проветрить всю квартиру. После того, как газ почти полностью выветрился, РСФСР вернулась обратно. Теперь СССР смотрел на неё с удивлением. — Здравствуй, — заговорил он внезапно. — Эм… привет… прошло всего несколько минут, вроде как?.. — дочь была тоже удивлена. После долгой паузы, во время которой они молча смотрели друг на друга, Советский Союз сказал: — Ты очень милая девушка, не помню тебя в округе. Присаживайся. Выглядишь знакомо… как тебя зовут? — мужчина улыбнулся. — Я РСФСР, папа… — Россия начала дрожать. — Очаровательно! А моё имя… ах… моё имя… имя… эм… — Союз опустил взгляд. По щекам РСФСР потекли слёзы. СССР начал тревожно мычать, когда он услышал всхлипы своей «новой подруги», как будто бы он пытался что-то сказать, но не мог. Радио начало барахлить и стало проигрывать белый шум. Мужчина стал мычать ещё более ужасающе. Россия подошла ближе к радио и выключила его, тогда она увидела что-то, чего она не видела раньше никогда с своей жизни — её отец что-то бубнил, а его слёзы сверкали через толщу линз очков. Она помнила только то, как она смотрела на него снизу вверх через кристальную пелену своих собственных слёз, как она плакала, когда её пьяный отец безжалостно и грубо запихивал пустую бутылку от водки в её анус. Её слёзы текли так же, как и стекала её кровь, когда та бутылка лопнула у неё в кишке. У неё не было никого, кому бы она могла об этом рассказать, так что она могла только реветь в тишине. Она даже не могла представить, что сможет когда-нибудь увидеть его слёзы. Россия мечтала об этом всю свою жизнь, но теперь она чувствует себя ужасно некомфортно. — Чт-что ты говоришь?.. — РСФСР пыталась понять, что хочет сказать её отец. — П-поехали? — его голос был наполнен тревогой и страхом. — Что? Куда поехали?.. — Россия спросила сквозь слёзы. — Говорит Москва… Москва… поехали? Поехали… Поехали, говорит… — мужчина плакал и повторял всего три слова но, кажется, он хотел сказать что-то, но не мог вспомнить каких-либо других слов. Россия больше не могла это выносить и она побежала в ванну, чтобы успокоиться. Она могла поклясться, что сошла бы с ума, если бы она попыталась выдержать эту атмосферу ещё несколько секунд. Девушка умылась холодной водой и глубоко вздохнула, медленно выдыхая. Она не могла описать, насколько сильно она не хотела открывать дверь и покидать ванну, потому что ей бы пришлось вновь встретиться с этим ужасом. Этот страх пожирал её разум и она чувствовала, будто сходит с ума, как и её отец. Однако она знала, что она должна как-то с этим справиться. Если бы она избежала этого, то она бы избежала свою собственную судьбу. Однажды она должна была столкнуться с этим. Этот запах газа, обшарпанная плитка и полуржавая ванна.СССР заставил людей самой большой страны жить в крохотных коробочках. Стены тесной ванны давили на большое тело России, заставляя её чувствовать себя маленькой и беспомощной, чувствовать, будто вся её жизнь это бесконечная угроза возникновения новой войны. Всё, чему её отец научил во время её существования — это страх. РСФСР достала топор, который лежал под ванной. Она должна была покончить с этим. Когда Россия вышла из ванны, она увидела своего отца, сидящего к ней спиной. Он услышал её, но не обернулся. — Я знаю, что ты хочешь сделать, РСФСР, — тихо сказал мужчина. — Ты узнаёшь меня?.. — РСФСР медленно приближалась. — А ты помнишь… мы сидели на стоге свежескошенного сена, где-то 40 лет назад, — он продолжал. — Говорить о прошлом — так нетипично для тебя, а? — дочь поддерживала диалог. — Ты заставила меня поклясться, что я никогда тебя не оставлю. Я просто посмеялся и сказал, что это я, кто хотел бы быть уверенным в том, что ты меня не покинешь, потому что я всегда буду рядом с тобой, пока ты тоже рядом, — Союз обернулся, но он не отреагировал на то, как его дочь шла на него с топором в её руках, — Ты сказала, что мои слова не имеют никакого смысла, потому что у тебя нет причин покидать меня. «Я никогда тебя от тебя не уйду, папочка…», ты говорила… — Я вовсе не собираюсь от тебя уходить. И ты не покинешь меня и мою жизнь, — девушка сжала топор в своих руках ещё сильнее, — Но ты наверняка должен покинуть этот мир. — Просто скажи мне, почему? Я был настолько плох? Неужели нет абсолютно никакого шанса всё исправить? Я дал тебе свободу, и вот как ты отплатила мне… — Советский Союз нахмурился, а затем горько усмехнулся, — Я знал, я всегда знал, такова эта твоя русская порода. Единственное, что ты можешь делать безупречно — так это мстить. Ты можешь только брать, но не воздава- — Заткнись нахуй, ублюдок! — Россия вознесла топор над своей головой, — Да как ты смеешь говорить такое?! Я делала всё возможное для того, чтобы сделать моих братьев и сестёр современными республиками, чтобы они не голодали! Я работала так, что ни себя, ни пизды не помнила, чтобы обеспечивать твоё никчёмное существование, чтобы потакать твоим ебанутым идеям! Полет к звёздам, мирный атом… Какая же, блядь, это всё ебучая дичь!.. Единственный, кто был абсолютно бесполезным это ТЫ! РСФСР была готова расколоть отцовский череп, она тяжело дышала. Её лицо покраснело и слёзы брызнули из глаз. Она была ослеплена яростью, но она медленно опустила топор и выдохнула как только она начала вспоминать всю ту боль, что СССР причинил ей. — А впрочем, — она усмехнулась и бросила топор на пол, — Оставайся. Оставайся здесь и разлагайся. Медленно… болезненно… потому что смерть — это слишком хорошо для такой паскуды, вроде тебя. Бог тебе не судья, да? Так пусть сама судьба будет тебе судьёй. Я надеюсь, что ты получишь очищение через боль и страдания, что ты будешь страдать, прям как я страдала всю свою жизнь! Страдай, мразь. Только она собралась уходить, но когда она решила в последний раз посмотреть своему отцу в глаза, она увидела пустой стеклянный взгляд. Слёзы наполнили его глаза, но его разум, кажется, вновь покинул его тело. Плакаты «К звёздам!» и «Мирный атом» смотрели на них двоих с последней искрой советского духа. — Поехали… поехали… — Союз плакал и держал свою дочь за руки и тряс их. Россия упала на колени и зарыдала во весь голос. — Что ж ты со мной сделал?! — закричала она, — Ты никогда не проявлял ко мне ни капли жалости… А вот мне сейчас тебя так жалко… Почему? Почему? — девушка смеялась сквозь слёзы. — Ты вырастил из меня девушку, которая пощадит кого угодно, но не себя саму… Тем не менее, пощадит ли тогда кто-нибудь меня? РСФСР вновь взяла топор. — Поехали!.. — Советский Союз тряс её за плечи. Россия свела вместе большой, указательный и средний палец правой руки и прижала их по лбу, начиная креститься и и читать вслух молитву: — Отче наш, сущий на небесах!.. и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему… Аминь. РСФСР замахнулась топором во второй раз. Всё её тело пробрало дрожью. — Поехали… поехали… Россия уняла дрожь в этот же момент. Она пустила топор вниз со всей силы. — Господи, пощади же меня!! ---------------------------------------------------------------------- — Ты ЧТО сделала? — Казахстан кричал на свою сестру по телефону, — Он наш отец и, например, мой отец, знаешь?! Как ты могла самостоятельно всё решить и просто пойти и грохнуть ег- — Я убила его, но сейчас, ребята, вы можете называть себя и Советским Союзом, и чем ещё вашей душе угодно… — Россия говорила спокойно, собирая чемоданы и наконец надевая свой крестик, который ей приходилось очень долго прятать всё это время, — Но просто для того, чтобы вы понимали — Я ухожу.