Часть 1

Автомобиль проехал по потрескавшемуся асфальту, плавно затормозил и остановился. Рядом высилось бетонное трёхэтажное здание, тускло-серое, хотя раньше наверняка оно было выкрашено белой краской. За высоким забором с колючей проволокой замерли редкие облака на чистом осеннем небе. Лунин дотронулся до своего телефона, чтобы узнать время. Ровно девять утра. Никого нет. Опоздал? Вряд ли. Во время таких долгожданных моментов как этот всегда возникает задержка. Почти всегда. Дверь КПП со скрипом отворилась. — Эй, уважаемый! — донёсся голос. Окно автомобиля опустилось вниз. — Парковка здесь запрещена, — сказал обладатель голоса — охранник в форме. — Я человека встречаю, — крикнул Лунин в открытое окно. — Он вот буквально сейчас выйдет. Охранник скептически разглядывал его. По выражению лица было понятно, что дальнейший диалог бесполезен. — Всё, всё, отъезжаю, — постарался улыбнуться Лунин и положил руки на руль. Такая неприятная мелочь не могла испортить его настроения. Правильная парковка — не его конёк. А вот наоборот — в этом весь он, и это порой раздражало окружающих. И тем не менее он был рад, взволнован, даже немного нервничал. Он знал, почему вдруг возникло столько эмоций. Честно, они были ему приятны. Так же приятны, как и при встречах с дочерью. Радость. Волнение. Нервозность. Оставив машину на прилегающей автостоянке, Лунин вышел, захлопнул дверь и направился в сторону ворот. Утренний воздух бодрил. Тишина нарушалась лишь шуршанием мелких камушков под подошвами кроссовок. Где-то сверху, каркнув, пролетела ворона и уселась на козырёк. Лунин остановился прямо напротив ворот. Он был единственным встречающим в этот ранний час. Засунув руки в карманы штанов, он начал думать о последней встрече с дочерью, которая случилась несколько дней назад. Они сидели в кафе. В их любимом кафе, в том, где они впервые заглянули друг другу в голову. Они разговаривали, ели мороженное, вернее, Аня ела, а Лунин смотрел на неё и думал о её здоровье, о её будущем и о его участии в её дальнейшей судьбе. Он винил себя за наследственность, хотя никому не признавался в этом. Диссоциативное расстройство идентичности — один из худших подарков в генах. Признать, что Аня была в опасности, он был не в силах, поэтому старался придумать решение. Сделать так, чтобы у дочери не было никаких проблем, было его желанием. Целью. Самой большой частью жизни. Дорогой частью. А у Ани были проблемы, да и что таить, у него самого они были, но он придумал, как решить их. И его главной задачей было научить этому Аню. Это оказалось невероятно сложным. Аня была слишком юна для такого невыносимого груза. Один неверный шаг мог уничтожить все старания. — Последний год, — сказала она, опустив ложку в пустую вазочку из-под мороженого. — Выпускной класс. Так быстро. — Время летит быстро, — кивнул Лунин, неотрывно смотря на дочь. — Решила, на кого будешь учиться? — Решила, — сказала она, хитро улыбнувшись. — На психолога. Как ты. Лунин не сразу нашёл, что ответить. — Как ты… — тихо повторил он. — Да, — пожала плечами Аня. — А если будут трудности, ты мне поможешь. Хорошо? — Договорились. Она решила пойти по его стопам. Однако спрашивать её о таком выборе ему не хотелось. Он сам стал психологом, чтобы помочь своему отцу. Помочь ему выздороветь, помочь адаптироваться к новым условиям. И хотя надежда на выздоровление таяла с каждым годом, Лунин не сдавался. Но сейчас, когда прошло столько времени, когда случилось столько событий, зачастую ужасных и неправильных, болезнь отца взяла верх. Его сын проиграл, но, как бы парадоксально это не звучало, выиграл в каком-то роде. Отец больше не узнавал его, живя спокойной и мирной жизнью известного писателя, в который раз переписывающий свой нескончаемый роман. Прожить остатки дней в вип-лечебнице в тишине посреди леса — не это ли счастливый финал? Лунин боялся, что однажды он окончит свои дни там же, где и отец. Полтора года назад это действительно случилось, и если бы Аня не сумела вытащить его личность из сознания, он бы навсегда потерял своё собственное «я». Может, именно по этой причине она решила стать психологом? Помогать ему, если что-нибудь случится? Но кто поможет ей самой? — Пап? — сказала она, прервав его поток мыслей. Он с грустью смотрел на неё, но всё-таки улыбнулся. Ему было тягостно затрагивать щекотливую тему, но притворяться, что всё нормально — глупый самообман. — У тебя сейчас всё, как обычно? — спросил он. — В нашем случае. Ничего экстраординарного? — Нет, ничего такого, — ответила Аня, приняв серьёзное выражение лица. — Я делаю, как ты советовал. А ещё Лунин боялся, что однажды его дочь потеряет над собой контроль. Аня следовала его методу, который он разработал сам. Нельзя допустить, чтобы появилась какая-либо субличность. Для её сдерживания нужно читать образы в сознании других людей. Строго по правилам, по графику и алгоритму, но Лунин — взрослый мужчина, его психика уже сформировалась, а Аня совсем другое дело. Никогда не знаешь, когда произойдёт сбой. А если это произойдёт, то паника не даст трезво думать. — Да не волнуйся ты так, — продолжала она. — Я справлюсь. — Не могу не волноваться, — сказал Лунин. — Ты мой самый дорогой человек. Единственный ли? Нет. Не единственный. Воспоминание отхлынуло. Лунин всё так же стоял перед железными воротами, ожидая, когда же они распахнутся. Ожидание было утомительным. Наконец послышался знакомый скрип. Ворота открылись. Появилось двое сотрудников, а за ними шла она. Увидев его, она улыбнулась. — Привет, напарник, — произнёс Лунин, подходя ближе и протягивая руки. Арина обняла его в ответ, и от её тепла, от запаха, от прикосновения в груди у него вспыхнул огонь. Как долго он ждал этого момента. — Привет, напарник, — сказала она. Они направились к автомобилю, и уже совсем скоро машина тронулась с места, оставив на неровном асфальте исчезающий след. Серая дорога, невзрачные поля с мелькающими постройками, но Лунин краем глаза поглядывал на Арину. Она держала в руках букет красных роз, который он вручил ей, когда она села на пассажирское сиденье рядом с ним. Столько всего произошло за это время. И хотя раньше они встречались в комнате для свиданий, они не могли рассказать друг другу всё. Не мог он. Не знал, как начать, сомневался, а нужно ли ей знать или оставить на потом. Догадывался о реакции, но не желал причинять ей боль плохими новостями. А новостей было много. — На дорогу смотри, а не на меня, — упрекнула его Арина. — Не могу, — признался он. — Ты шикарно выглядишь. — Как же я соскучилась по твоим нелепым комплиментам, Лунин, — сказала она, качая головой. — А как я скучал по тебе, ты не представляешь. Ты сама как? — В порядке. Она изменилась. Хотя внешне она выглядела так же, пусть немного похудевшей и с этой уставшей грустью в глазах, но Лунин знал, что сердце её неспокойно. Место, где она пробыла почти два года, меняет людей. Кого-то в лучшую сторону, кого-то в худшую. Но меняет всегда. Ломает твоё мировоззрение, создаёт новое, подстраивает под свои законы. Как прежде уже никогда не будет. — Если не хочешь, не будем говорить об этом сейчас, — сказал Лунин. — Но ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, Арин, ты ведь знаешь. — Знаю, — улыбнулась она. — Ну а ты как сам? — Помаленьку. — Как Аня? Вопрос поставил Лунина в тупик. Арина знала про дочь, но не про её болезнь. А вот про то, что он сам искусно скрывал свою собственную, она наверняка догадывалась. Он был в этом уверен. — Ты должна с ней познакомиться, — наконец ответил он. — Думаю, вы подружитесь. — Надеюсь. Они замолчали на какое-то время. Серая дорога приелась взору, поля постепенно сменялись жилыми домами. Они въезжали в город. — У тебя ключи от квартиры с собой? — спросил Лунин. — Где-то в сумке валяются, — ответила Арина. — Скоро будешь дома. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Ей было непросто. Даже без заглядывания в её голову он догадывался, что ей не хочется возвращаться в пустую квартиру, где все вещи, все стены и мебель, всё напоминало о её убитом муже. Вернуться туда после столького времени — значит сорвать пластырь с ещё не зажившей раны. Но вернуться надо. Прошлое не вернуть, а настоящее невыносимо тяжело, и пока эта тяжесть не спадёт с плеч, нужно просто стиснуть зубы и приспособиться. Она всё ещё любила своего мужа. Пусть это чувство немного остыло, но оно никогда не испарится. Оно будет вечно жить в её душе, и Лунину придётся смириться с этим. Потому что он любил её. — Отдохнёшь, — сказал Лунин. — А вечером я заеду за тобой, поедем ко мне, составлю тебе компанию. Если ты не возражаешь. Можешь спать на кровати, а я себе на диване постелю… — Что ты там себе нафантазировал? — усмехнулась Арина. — Я не собираюсь ночевать у тебя. А как всё хорошо начиналось! Лунин вздохнул. Действительно, он нёс какой-то бред. Мечтать не вредно. — Всё равно, спасибо за заботу, Валера, — сказала она. — Я это ценю. Она назвала его по-имени, а это случалось так нечасто. И это — лучшее, что он услышал за утро. Её слова не просто успокаивали. Она смотрела прямо перед собой. Они ехали вдвоём, и Лунину казалось, что это было так недавно, что они вот так же вдвоём в машине — его или её — торопятся на место преступления. Смотрят, расспрашивают, ищут, анализируют и создают невероятный дуэт следователя и психолога-криминалиста. Обсуждают, договариваются, спорят, доказывают свою точку зрения, одобряют и возражают. Работают вместе, рука об руку. Помогают во всех безвыходных ситуациях. Они слишком привыкли друг к другу, и долгая разлука не могла пошатнуть их отношения. — Ничего не поменялось, — заметила Арина, рассматривая город через стекло. — Да что здесь могло поменяться? — удивился Лунин. — Так, по мелочи. Могу устроить экскурсию. — Нет уж. Миновав надвигающуюся пробку, автомобиль свернул с второстепенной дороги, затем въехал во двор жилого комплекса. Когда машина остановилась, они вышли из неё, и Лунин достал сумку из багажника. Поднявшись на нужный этаж, Арина открыла входную дверь. — Зайдёшь? — спросила она, глядя ему в глаза. — С удовольствием, но, наверное, в другой раз, — ответил он с толикой сожаления в голосе. — Тебе необходимо отдохнуть. Разобраться с мыслями. Да, кстати, — продолжал он, доставая из кармана куртки телефон, — это тебе. Новый номер. Потом сама разберёшься. — Спасибо тебе, — поблагодарила Арина, принимая вещь из его рук. — Что бы я без тебя делала. — Ну раз ты не знаешь, что будешь без меня делать, тогда созвонимся вечером? — Ты неисправим, — засмеялась она. — У тебя нет планов на вечер? — Если позвонишь, то будут. — Ладно, Лунин, уговорил. Ещё раз спасибо за всё. — Увидимся, Арина. Она стояла и смотрела на него. С телефоном в одной руке и с букетом в другой. Красивая. Грустная. Дверь за ним закрылась. Он улыбнулся кончиками губ и начал спускаться вниз. На улице у тротуара лежали неубранные осенние листья. Двое ребятишек с рюкзаками за спинами пробежали, перекрикиваясь. Женщина катила коляску. Из остановившейся неподалёку машины вышла пара и направилась к соседнему подъезду. Дворовый пёс, до этого спавший, поднял голову на шум, а потом, зевнув, снова опустил. Жизнь шла своим чередом. Где-то что-то меняя, где-то привнося новое. Одно Лунин знал наверняка: жизнь — это испытание на прочность. Она несколько раз переворачивала всё с ног на голову и создавала опасные ситуации. Из которых он каким-то чудом выбирался. А ещё жизнь — это забота о близких. О тех, которых ты любишь и не переживёшь, если потеряешь. Его дочь и Арина — вот два главных человека, которые будут всегда в его сердце. И он сделает всё возможное, чтобы защитить их.