Часть 1

Громкий отстук каблучков по каменному полу, эхом отражавшийся по тайной тюрьме АНБУ ознаменовал наступление полночи. Эти мелкие и тяжеловесные шаги вмещали в себя всю силу земного притяжения и горе, горькой чашей покоившееся в одной из холодных промозглых камер, для испития которого их хозяйка и приходила ежедневно. Сакура вошла в небольшое помещение, находившееся перед рядом зарешеченных клеток, предназначенных для самых опасных и жестоких преступников. За широким деревянным столом сидел черноволосый бледный молодой мужчина, мягко водивший кистью по кремовой поверхности свитка, оставляя витиеватый угольно-черный узор. — О, Сакура. Как всегда вовремя. — слабо улыбнулся Сай, зажмурившись в широкой неправдоподобной улыбке. — Угу. — коротко кивнула розоволосая куноичи и сразу же направилась к дальней камере. — Тебе еще не надоело? — вопрос как всегда ударил девушку под дых. Надоело ли? Сложно ли? Каждый раз, возвращаясь в тюремные казематы, она сама себе задавала все эти вопросы и никак не могла на них дать внятный ответ. — Я медик, Сай. И за потерянной рукой нужен обязательный врачебный уход. — ледяным тоном выдала Харуно, ожидая момента, когда товарищ и сокомандник достанет ключи от зарешеченной двери. Клетка открылась с оглушительным щелчком, и Сакура быстро зашла внутрь темного сырого помещения, крепко пахнущего мхом и сточными водами, в дальнем углу которого мрачной черной тенью сидел узник. — Здравствуй… — тихо выдохнула медик, и подошла к молодому мужчине, сидевшему недвижимо на казенной койке. — Как рука? Чувствуешь? — Пульсирует. — послышался еле слышный ответ. — Указательный и безымянный пальцы постреливает. — Хорошо. Буду размачивать повязку, не двигайся. Сакура внимательно всмотрелась в изможденное лицо бывшего сокомандника: несмотря на то, что половину скрывала массивная повязка на глаза, впавшие щеки и иссине-бледный цвет лица явно показывал губительное воздействие недостатка еды, воды и солнечного света. Девушка осторожно закусила нижнюю губу, борясь с желанием сорвать с глаз темную ткань и посмотреть в глаза Саске, спросить его о многом, поговорить по душам. Это желание терзало куноичи с самого первого посещения. И если в первые разы она выбегала из темницы и рыдала, обессиленно упав на колени у входа в тюрьму, то со временем она нашла подходящую анестезию для своих чувств в алкоголе, хоть и в глубине души презирала себя за это. И даже сейчас, осторожно размачивая лекарственным раствором присохшие загрязнившиеся повязки, она с отвращением думала о том, что постепенно становится такой же закоренелой пропоицей, как и Цунаде. Сакура всегда убеждала себя, особенно в моменты, когда видела сенсея под градусом, что никогда не станет такой же жалкой. А в итоге что? Не справилась с собственными чувствами и падает на дно глубокого колодца, где обитает этот зеленый змей, в очередной раз подтвердив суеверие о том, что ученик всегда делит судьбу своего учителя. Тонкие цепкие пальцы зависли на несколько минут словно в нерешительности над образовывающейся культей, из-за чего шиноби-отступник тихо прошептал: — Сакура? — Да, я здесь. — наконец-то очнулась от собственных мыслей медик, слегка тряхнув головой, сгоняя морок с глаз. — Больно? — Нет. В общем-то, все разговоры с последним членом клана Учиха проходили именно так: вопросы о самочувствии, короткие ответы и болезненный стук сердца девушки. И бесконечные перевязки, промывания ран и вливания чакры для улучшения регенерации и ускорения восстановительных процессов. И вот, передавая очередные потоки чакры, куноичи внимательно всматривалась в такие родные очертания. И перед глазами вновь всплывали непрошенные воспоминания о совместных миссиях, экзаменах, о том, как раньше хотелось искренне позаботиться о Саске, о том, как он заботился о ней и Наруто. Последняя горькая встреча на пустынной ночной улице, залитой ледяным лунным светом. Сдавленный всхлип застрял где-то в горле вместе с предательскими обжигающими слезами. Все еще глядя на Саске Сакура вспоминала то юношеское тепло влюбленности, окрылявшее и дававшее силы просыпаться каждое утро. Уже более взрослое и взвешенное чувство любви, ради которого хотелось пробить любые стены и выучить все возможные медицинские техники, лишь бы когда-нибудь вернуть его домой. И вот, он вернулся. И что дальше? Каждый раз, окидывая узника взглядом сердце сжималось от тоски и мучительного чувства. Только вот было ли это любовью? Как-то сидя в одном из немногих открытых после войны заведений с Наруто, изрядно выпив, куноичи кое-как смогла сформулировать то, о чем так долго думала во время ночных посещений. — Знаешь, Наруто… — тяжело выдохнула девушка, одним большим глотком осушая третью банку пива. — Каждый раз глядя на него… Мне кажется, что одним взглядом я его люблю так сильно… — язык предательски путался. — Глаза любят его, а сердце уже не может. — хмельная истерическая улыбка засияла на раскрасневшемся лице Сакуры. — Застряла в каком-то идиотском паззле отчаяния и чернеющего безумия. — Да ладно тебе, Сакура-чан! — весело пробурчал блондин, пытаясь одновременно поддерживать разговор и жевать. — Он здесь. Да, конечно, Какаши-сенсей еще не решил что с ним будет, это сложно, но ведь мы так долго к этому шли! Харуно тяжко вздохнула, отведя взгляд в сторону. — Да, конечно, Наруто. Ладно, уже поздно, мне завтра на смену… Отточенными движениями медик начала забинтовывать культю, слоем за слоем накладывая лечебную повязку, пропитанную мазями. — Как твои ребра? — сегодня ей не хотелось снимать с Саске рубаху, если была хоть какая-то возможность. — Лучше. Почти не чувствую. Голос ровный и, как обычно, холоднее льда. Внутри вновь что-то оборвалось, и девушка решила для себя, что сегодня обязательно будет пара-тройка чаш теплого сакэ. А может и полбутылки. — Я пойду. — еле слышно проговорила куноичи, собирая мусор и медикаменты в плотный кожаный медицинский чемоданчик. — Сакура… — тихо позвал шиноби. — Твой запах изменился. Смена темы молнией прострелила девушку где-то между лопаток. На какой-то момент показалось, что она не может вздохнуть или просто пошевелить рукой. Запах, ну конечно. Теперь от нее постоянно остро пахло спиртом или кислым хмелем. И если в первую неделю это еще как-то смущало, то сейчас было практически все равно, особенно, учитывая то, что на это никто не обращал особого внимания. — Сакура? Ты здесь? — не дождавшись ответа, выдохнул Саске. — Здесь. Хочешь что-то спросить? — сквозь зубы процедила девушка, хоть как-то скрывая очередное цунами, накрывшее ее с головой и тянущее на дно. — Ты в порядке? — вопрос был чужеродным и казался фальшивым до последнего звука. Затаившись на секунду, медик кое-как собралась с мыслями и сама себе широко улыбнулась. — Да, все в порядке. Спокойной ночи. — Сакура отошла к двери и дважды постучала по прутьям, давая сигнал открыть дверь. — Ты больше не называешь меня по имени… — было последним, что услышала девушка, выходя из тюремной камеры. Разговора с Саем не вышло, поэтому куноичи медленным размеренным шагом пошла к выходу. Она не совсем понимала, куда ведут ее ноги в этот раз. Лишь оказавшись напротив до боли знакомой бетонной скамьи, Сакура надрывно всхлипнула, и взвыв села на каменный тротуар, прислонившись спиной к подлокотнику. Пальцы сами потянулись к потайному карману сумки, где лежал небольшой пузырек рисовой водки, который она осушила в два глотка, наслаждаясь обжигающим теплом, разливавшимся внутри. Теплом, которое она когда-то надеялась получить от возлюбленного, будучи в счастливых отношениях. Теперь Великая Неудачница не казалась такой…неудачницей? Рано или поздно груз неразделенной любви, потерь и боли в любом случае привели бы к агонии и расщеплению чувств. Глазами она все же хочет не любить, скрасить страдания, сбежать от неизбежности того, что Саске так или иначе вновь исчезнет из ее жизни, но в этот раз уже навсегда. Хотелось лишь еще раз увидеть его шаринган, всмотреться в лицо и запомнить его навсегда перед неминуемой разлукой. Осознание одиночества было еще хуже, чем бесполезные годы ожидания и тренировок. Тогда еще была хоть какая-то смутная бесплотная надежда. А что же сейчас осталось? Дыра в груди, безмерное желание разлюбить хотя бы на минуту и будущее, в котором не осталось никакого смысла. — Сакура… — послышался до боли знакомый ясный женский голос. — Вставай. Девушка упрямо мотнула головой, почувствовав, как алкоголь ударил в голову, окончательно уничтожив координацию движений. — Вставай давай! — рявкнула Пятая, присаживаясь на корточки перед ученицей. — С тебя хватит. Идем спать. — Нет… — всхлипнула куноичи, ладонью размазывая обжигающие слезы по лицу. — Никуда не пойду! — Мда, Саске не ошибся… — хмыкнула женщина и подхватила на руки слабо брыкающуюся куноичи, прижав к мягкой объемной груди. — Саске? — Угу, письмо от Сая пришло. Саске передал, что от тебя спиртягой за километр разит. Не капризничай, пора проспаться. Сакура затихла в руках сенсея, пытаясь хоть как-то понять почему же все происходит именно так. Но, не найдя ни одного логичного ответа на вопрос, девушка поддалась хмельному беспамятству и отключилась.