Очко ставлю

Кристофер возвращается домой по ночным улицам, переполненным теми, кому не спится ночью, абсолютно уставший, голодный и злой. Некоторое время назад, к несчастью для себя, он начал-таки замечать, что жизнь иностранного студента далеко не так прекрасна и легка, как может казаться изначально: сначала нужно отсидеть несколько изнурительных часов на парах в университете, затем мчаться на работу в какую-нибудь забегаловку барменом или официантом (это в лучшем случае), а после того, как вкалывал, словно лошадь, весь день, возвращаться в любимую съёмную однушку в захолустном спальном районе, которую ему, кстати, ещё нужно делить с двумя такими же страдальцами, как он, которым не сиделось ровно на месте в родной стране. Помимо учебы и работы, между прочим, бытовуху никто не отменял. С Саной и Хёнджином Кристофер познакомился в университете года два назад, ещё на первом курсе. Они учились (и учатся по сей день) на том же факультете, что и он, и, как оказалось позже, тоже являлись иностранцами. Ребята оказались неплохие, поэтому сдружились они быстро. Более того, Сана сразу очень понравилась Чану, и он приударил за ней. Теперь же, по счастливому стечению обстоятельств, он имел право и наглость называть её своей девушкой. Уже несколькими месяцами позже после знакомства, чтобы не выживать, как нищета, в общаге, путём долгих споров и обсуждений, было принято решение попробовать снять небольшую квартирку где-нибудь недалеко от университета. Более-менее сносная однокомнатная "конура" подвернулась достаточно быстро. Как говорится, в тесноте да не в обиде, по крайней мере это в разы лучше, чем студенческое общежитие. Теперь вернёмся к сегодняшнему вечеру. Кристофер проворачивает ключ в двери несколько раз и дёргает за ручку. Как только он шагает за порог, в нос ударяет крепкий, едкий запах сигарет. Тот самый, который он терпеть не может. Чан шумно выдыхает через нос. Вешая кофту на крючок в прихожей он мысленно готовит очередную нотацию Хёнджину за курение. Во-первых, это вредно, во-вторых, курить в квартире тоже плохо, в-третьих, сигареты, даже самые паршивые, стоят далеко недёшево, а они не то чтобы могут позволить себе раскидываться деньгами на такую ерунду. Кристофер проходит в гостиную и останавливается в дверях. Перед ним – картина, которую он никак не ожидал увидеть: в противоположном конце неубранной комнаты скромной студенческой квартиры открыта дверь на балкон, где, облокотившись на перила, стоит Сана, выдыхая в распластавшееся над городом ночное небо струйки светло-серого дыма, зажав между двумя пальцами дешманскую сигарету, купленную в ближайшей круглосутке. Кристофер сначала вскидывает брови вверх, а затем неодобрительно сводит их вместе, хмурясь. Несколькими быстрыми шагами он пересекает комнату и ступает на холодный бетон балкона, чтобы хлопнуть Сану по плечу. Когда девушка вздрагивает от неожиданности и оборачивается, Чан забирает сигарету у неё из рук и тушит в пепельнице. – Эй, что за фигня?! О, Крис? — Сана кривит губы в слегка преувеличенном возмущении, уперев руки в бока, но, тем не менее, в её глазах видно облегчение после секундного испуга. — Нахера так пугать? Ты совсем сдурел? Она ещё и возмущается. Кристоферу совсем не нравится её тон, а ещё больше не нравится то, чем она тут занималась до того, как он пришёл. – Сана, какого хуя? Ты смеёшься? За Хёнджином дожрать решила и тоже курить взялась? Ещё раз я увижу эту дрянь у тебя во рту, я отымею тебя туда же. Сана открывает рот, чтобы огрызнуться в ответ, и тут же его закрывает. Она стоит пару секунд молча, со всё ещё недовольным лицом, но потом расплывается в лукавой ухмылке. – Что ты, говоришь, ты сделаешь? Кристофер не то, что бы жалеет о своих словах, но он смущается на секунду, думая, не переборщил ли он? Да и повторять угрозу ему не хочется. Тем более он совсем не имел этого в виду, а так, скорее ляпнул просто для эффекта. – Иди к чёрту со своими насмешками, ты меня прекрасно услышала. Конечно, она его услышала. Сразу же после его слов, прекрасно зная, что она делает, Сана пожимает плечами, засовывает руку в карман, достаёт оттуда пачку темно-фиолетового цвета с типичной надписью "курение убивает", вытаскивает сигарету и, щёлкнув зажигалкой, смачно затягивается, а затем шумно выдыхает облако терпкопахнущего дыма прямо перед собой. Кристофер в замешательстве даже и не знает, что сказать. – Ты специально, да? — Только и удаётся ему развести руками. – Долго ждать будешь? – Никакого уважения в этом блядском доме. С этими словами Кристофер тяжело вздыхает и кладёт одну руку Сане на голову, чтобы та опустилась на колени перед ним на шершавый бетонный пол балкона, а второй рукой параллельно с этим расстёгивает ширинку на джинсах, поддевая пальцами бегунок на молнии. – Кстати, где Хёнджин? — Он останавливается. В случае чего, получилось бы не очень прилично. – На работе. Решил выйти сегодня в ночную смену. – Точно? – Очко ставлю. – Если что, виновата во всём будешь ты. Парень цепляет край джинсов вместе с резинкой боксёров, и приспускает их вниз. К сожалению, даже если он сам в этом никогда в жизни не признается, он автоматически начинает возбуждаться, когда Сана дразнит его. Неважно как, неважно чем, неважно где и неважно когда. Его постоянно заводит, когда она делает что-нибудь ему назло, более того, прекрасно понимая, какой эффект это на него оказывает. Чан ничего не может с собой поделать, поэтому он просто закатывает глаза и почти стыдливо отводит взгляд в сторону, когда Сана, усмехнувшись, смотрит на него снизу вверх с таким выражением лица, будто тот факт, что к этому моменту он уже почти полностью твёрдый – какое-то преступление. В конце концов, она сама виновата, и она отлично это знает. Пока Сана умело работает руками, чтобы "довести его до нужной кондиции", Чан смотрит по сторонам, не зная, куда деть глаза и свои собственные руки. Он каждый раз удивляется сам себе – казалось бы, это происходит далеко не в первый раз, и, чисто теоретически, в этом даже нет ничего такого, но конкретно в самом начале процесса ему, почему-то, всегда стыдно или, как минимум, неловко. В данный момент Чан чувствует себя вдвойне беспокойным, поскольку всё это происходит на балконе, и, даже несмотря на то, что это 10 этаж, на то, что наружная обшивка балкона непрозрачная, на то, что напротив их дома нет других домов, он всё равно дико параноит по этому поводу и постоянно оглядывается по сторонам. Сана будто чувствует его напряжение, поэтому, на время прекратив ласки, запускает руку под футболку Чана и кладёт на его бок, поглаживая его кожу пальцами. – Пенни за твои мысли? – Просто немного непривычно. – Да ладно, расслабься. Ты вечно как комок нервов. Возможно, это непривычно, но, в любом случае... Не выдумывай ничего себе, просто наслаждайся моментом и получай удовольствие. Договорились? Кристофер, немного колеблясь, всё-таки отвечает положительным кивком, моментально содрогаясь всем телом от удовольствия от того, что его девушка возобновляет свою работу, только теперь делая это не только руками. В какой-то степени Сана права – временами он слишком много думает. Сейчас, сделав глубокий вдох и выдох, он смотрит вокруг снова. На самом деле, ночь очень красивая, даже если район у них далеко не самый замечательный. Воздух кажется особенно свежим, когда Кристофер жадно вбирает его в лёгкие ртом, чтобы хватило кислорода для ускоряющего ритм сердца. Он нащупывает перила и хватается за них рукой, дабы остаться в положении стоя, так как чем быстрее и интенсивнее становятся движения рта Саны, тем сильнее его ноги дрожат, норовя подкоситься. Действительно, всё, кажется, не так уж плохо, тем более тогда, когда он буквально в нескольких минутах от того, чтобы достичь желанного освобождения, потеряв себя в экстазе на несколько считанных мгновений чистого удовольствия. Пара минут до логического завершения и абсолютно ничего не предвещает беды, когда вдруг сладкое забвение Кристофера и усердная работа Саны прерывается воскликом: "Да как же вы меня заебали!" – внезапно вошедшего в комнату Хёнджина, который, по определённым причинам, завершил смену раньше предполагаемого, и сейчас, всё ещё находясь в дверном проёме, разворачивается на пятках и, с показательным выражением сильнейшего отвращения, закрыв глаза рукой, удаляется на кухню. Сана едва сдерживает смех, а Кристофер прячет лицо в ладони, готовый умереть от стыда. Однако, даже несмотря на этот маленький конфуз, дело они доводят до конца. *** Некоторое время спустя, когда их травмированный друг уже крепко спит, благополучно забыв на время кошмар той сцены, свидетелем которой он невольно стал, и они сами тоже лежат в обнимку на раскладном диване, Кристофер вдруг вспоминает кое-что, улыбается в темноте и легонько пихает Сану в бок. Та не довольно мычит, но всё-таки лениво приоткрывает один глаз: – Чего тебе? – Ты, кстати, очко своё ставила. Будешь должна.