Пролог

Каково быть вечно печальным, в мире, где счастье можно легко купить за не такие уж большие деньги? Окно в комнате было завершано тёмно-зелёными шторами, свет, из-за которых, еле проникал. Под окном стоял стол, заваленный смятыми жестяными банками и бумагой. У противоположной стены, на стуле, закинув ногу на ногу, положив подбородок на ладонь, а пальцами другой руки, постукивая по колену, сидела Марта. У левой стены стояла гитара, в остальном помещение было абсолютно пустым. — Андрей! — Марта улыбнулась сама себе. — Солнце, ты где? Спустя пару секунд в дверном проёме появился молодой мужчина. Его волосы были тёмные, но на отросшие корни были светлыми. Его лицо было неясной формы, из-за бороды от природы темной, как и брови. Нос картошкой, раскрасневшийся толи от холода, толи от выпивки, толи от матери природы. Глаза небольшие, вытянутые. Далеко посаженные, как у сестры. Одет Андрей был в поношенный, мешковатый свитер, поверх которого была накинута кожанка. Но в отличии от обычных дней на ногах были не поношенные, как свитер, кеды, а тяжёлые берцы. Он кивнул Марте и подошёл ней, выжидающе глядя сверху вниз. Марта хихикнула и медленно встала. — Чего так долго? — она чмокнула его в щёку. — Волнуешься? Андрей дёрнул плечами. Она снова хихикнула и, схватив его за руку, вывела в коридор, прося дверь закрыться. Они вышли на порог и, не сговариваясь, остановились. Марта повисла у него на руке. — Что? Готов? Он улыбнулся и потрепал её по светлым волосам. — Да, Марти. Конечно, готов. После этих слов она резко сорвалась с места, практически волоча брата за собой. Через пару метров они снизили скорость и шли уже чуть более спокойно. Они проходили мимо двухэтажных домов, каждое окошко в которых было обрамлено белой, голубой, иногда бежевой каёмкой. Мимо них проходили люди одетые в длинные юбки, брюки на подтяжках, тяжеленный ботинки, джинсовые рубашки, кожанки, короткие платье без узора или в крапинку. Они наконец вышли к первой площади (теперь «площади» делили города на сектора) из колонок звучала VV. — Дурацкий кантри! — вздохнула Марта, пробираясь вместе с ним сквозь толпу. — Не знаю, многим нравится… — он пожал плечами, чуть не врезавшись после этого в какую-то тучную женщину. — А раньше некоторым нравился Лукашенко. И что? Марта толкнула какую-то девушку, наконец, вместе с братом выбираясь с площади. Андрей, отпустил её руку и теперь они вместе шли по какой-то маленькой улочке с такими же домами, как и на той, с которой они начинали свой путь. Только большинство домов было трёхэтажными, а сама улица уже. — Ты не понимаешь, Марти, — после длительного молчания начал прерванный диалог Андрей — Это… не то, чем кажется. Это абсолютно… Абсолютно другое. Понимаешь меня, Марти? Она улыбнулась ему, словно маленькому ребёнку спросившему, что подарит Санта Клаус в этом году. — Эх… Глупышка. Это плохая музыка и всё, — она отвернулась. — Хотя… Мне плевать, что сейчас популярно. Андрей нахмурился. — А знаешь почему? Никто у меня возможности слушать рэп не отбирал. Единственная мысль мелькнувшая в голове Андрея «А жаль», не могла быть воспроизведена вслух по понятным причинам. Так что он просто кивнул. — Нет серьезно. Пока есть такое… Кхм… Как кантри, рэп будут ценить. Она ободряюще улыбнулась. За следующей площадью оказался какой-то из многочисленных бедных районов. Андрей засунул руки в карманы и максимально расслабил мышцы лица. Злиться, грустить, сочувствовать и тем более чему-то там радоваться было максимально неловко. Марта шла совсем неспешно, будто прогулки в таких местах доставляли ей особое удовольствие. Его взгляд внезапно встретился с глазами незнакомой девушки. Она быстро прошла мимо них. — Странно. Кажется твоя соплеменница. Андрей поднял бровь. — Ты о чём? — Ты когда тут ходишь вечно грустный. Грустнее обычного. — Если идёшь по месту где все несчастны, как-то странно улыбаться. — Единственный несчастный в этом месте — ты сам. Ну, ничего всё поправимо. Они остановились перед стеклянной дверью с обратной стороны завершенной чёрной тканью. Само здание на вид от остальных ничем не отличалось. Разве что вывеской и стеклянной дверью. Марта подошла к стойке с буклетами, подвешенной на стене. И вытащив один принялась читать вслух: — «Неужели, ты ещё не обзавёлся счастьем для своего ребёнка». — она хихикнула. — Они даже не подозревают, что остались такие дураки, как ты — Марта продолжила. — «Тогда ты просто обязан исправить эту оплошность. Вспомни, какого тебе было до того, как ты приобрёл счастье для себя?», — она вздрогнула. — «Твой ребёнок чувствует себя точно также! Да даже если и нет. Даже если он счастлив, просто так. То:», — она остановилась и, сщурившись, посмотрела на брата. — А дальше, Андрюша, о том почему «естественное»... — последнее слово она сказала, тщательно копируя его интонацию, — счастье, не сравнится с настоящим. Кхе, кхе… «1. Когда ребёнок попадает в коллектив воистину счастливых людей, то он начинает ощущать собственную неполноценность. Неужели вы хотите развития комплексов у собственного чада? 2. Такое «счастье» очень легко потерять. Оно переменчиво и никак не может задержаться с вами надолго. А когда оно внезапно пропадает, это «счастье», вы начинаете ощущать себя хуже прежнего. 3. Оно в отличии от настоящего счастье НЕ может служить психологической защитой в какой-нибудь сложной жизненной ситуации. Смерти близких, собственной болезни, политических потрясений и т.д. Не хотите же вы обрекать вашего ребёнка на множество психологических заболеваний, а в будущем?», — она сделала театральную паузу, подходя к Андрею почти в упор, и прочитала. — «В отличии от детей, каждый взрослый человек (например, вы) уже успел приобрести столь ценный «Товар». Почему?», — она перешла на пафосный шёпот — «Потому что вам стыдно быть грустным в счастливой России. Но ваши…», — она не успела дочитать до конца, Андрей вырвал бумагу из её рук и разорвал в клочья. — Ты ошалел?! Он пнул стойку с брошюрами и, развернувшись, пошёл к дому. Марта побежала за ним, еле поспевая. Наконец, когда они уже почти дошли до второй площади, она догнала Андрея и повисла у него на руке. — Что случилось? — он тряхнул плечом и ускорил шаг. Так повторялось из раза в раз пока они не дошли до дома и не вошли в квартиру. — Тебе чего? — злобно спросил Андрей. Марта улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Что такое? Ты же уже согласился? Он посмотрел на неё с удивлением. — Мне не стыдно. Не стыдно быть грустным в печальной России. Марта вздохнула. — Опять… — но её разочарование тут же улетучилась. — Это прогресс, обычно ты уходил уже на первой площади. Андрей взял её за плечи и отвёл на кухню, усаживая на диван из кожзама. Окно в кухне было совершено такими же, как в той комнате, только с ещё более тёмными шторами. Электроплита с духовкой стояла между одним шкафчиком и другим, припёртая к стене, с боку была раковина, а над этим всем висело два шкафа для посуды. Стол стоял напротив, от стены его отделял только тот самый диван. Обычная кухня. — Чай? Марта кивнула и добавила. — Зелёный. Андрей поставил жестяную банку перед ней и сам придвинул стул, садясь напротив. Она тихо пила, то и дело поправляя волосы, и задумчиво смотрела в чашку. — Наверняка думаешь, как меня затащить туда в следующий раз, — он сказал это с лёгким раздражением. На что сестра только улыбнулась: — Может. Марта на взгляд Андрея была просто невероятно красивой. Хотя на самом деле он так думал о каждой хорошей знакомой. На деле же она была просто весьма симпатичной и миловидной. Светлые волнистые волосы, классические черты лица, только нос горбинкой и тёмные глаза слишком уж далеко посажены. Длинная шея, почти мужская с чуть ли не кадыком, тонкие покатые плечи, длинные пальцы. Талии у неё на было, нет не толстая, даже наоборот, просто фигура такая, короткие ноги на длинных каблуках-шпильках и в вечных удлинённых строгих брюках, а на верх классические рубашки украшенные модным джинсовым воротником. По-другому она почти не одевалась. «Наверное она права», — думал Андрей. — «Счастье это важно. Да. Когда стану счастлив, тогда и куплю. Чтобы понимать, что стать счастливым возможно. Хотя… Может, я всегда таким буду? Может… " — Нет — он резко прервал тишину. — Что нет? — Марта удивлённо посмотрела на него. — Я не буду ждать. — Андрей улыбнулся одним уголком рта. — Чего? — она удивлённо округлила губы. — Когда ты приедешь в следующий раз? — Как всегда через недели три… — она явно слегка разволновалась. — Отлично. Если, когда ты вернёшься, я не буду безмерно счастлив, рассказывая в какой тьме жил раньше… То тащи меня туда, не спрашивая. — она улыбнулась, видимо поняв в чём дело. После этого Марта спокойно допила чай и взглянула на телефон — Ой, мне пора. Через час мой поезд. И ушла. Андрей зашёл в свою комнату с зелёными шторами и сел у стены на пол, возле гитары. Да он решился. Только… Кое-что его пугало в Марте. Всегда пугало. Но понял он что именно это было только сейчас. Её глаза были наполнены светлой, тихой и смиренной печалью.