Глава 9. «Снежный плен»

— Наездник ты некудышный, — сообщил Лашанс. — Но постарайся добраться живой.       Спикер снял её с Теневой Гривы, когда перед ними простерся Чейденхолл. Было глубоко за полночь, город окутывали факелы стражников и тусклые оконца домов. Линней вновь села на Базилика, ощутив насколько был прав конюх, сказав, что седло не из удобных. Сравнивая с тем, что было у Люсьена, она теперь понимала, о чем речь.       Что до самого Уведомителя, он пошел по другой тропе, обещаясь зайти в Убежище позже. Эльфийка уже, было, предвкушала взгляды и вопросы его обитателей на то, что её под белы реченьки приведет глава, но все обошлось.       Девушка не спешила, хоть и мечтала о тёплой кровати, а шла размеренно, чтобы не беспокоить коня. Мерин, в бешенной скачке Гривы, подвернул копыто, но продолжал героически вышагивать по каменной дороге. Нэй обещала заплатить за лечение и вкусный корм, что, вероятно, и дало мотивацию для Базелика. Эльфийка впервые в жизни ощутила откровенную привязанность к кому-то, пусть этот «кто-то» и фыркал в моменты недовольства, кусал за пятки и не желал идти в галоп, когда это нужно было. Не смотря на все, девушка тепло любила копытное, некогда бывшее под Легионом.       Убежище пустовало. Его охранял лишь крыс и скрипучий Страж, вышагивающий по коридорам. Эльфийка надеялась застать Вальтиери, но даже он отсутствовал на рабочем месте. Девушка тихо зашла в покои вампира, положила на стол конверт своего задания и мигом вышла. Её радовала мысль, что можно было упасть на кровать с чувством выполненного долга, мертвым и беспробудным сном. Никакая Мари не фыркнет в след, а босмерка не начнет спрашивать за бардель, уже в который раз.       Линней сняла влажную одежду и скинула её на пол. Одевать то, что было в каналах Имперского Порта больше желания не было. И будь в ней сил больше, то сожгла б до тла теплую юбку. Другой одежды не было, лишь льняное платье, в котором куртизанток пускали в город. Карсет из мягкой ткани без китового уса, но с толстым швом, не давил на органы, что болели от быстрого темпа лошади Спикера. Девушка надеялась пробраться на кухню за алкоголем для обработки раненого плеча, а так же перекусить. Пусть платье и было скромнее всех, что она носила в заведении, но здороваться с кем-то не было никакого желания. В отрадении зеркала на нее смотрело измученное лицо с парой ссадин и разбитой губой, что почти зажила. Она вильнула бедрами, обращая внимание: румяная полнота сошла с нее, но тело оставалось таким же грузным. Нэй сравнивала себя с Мари, а ту, в свою очередь, с кошкой. Тонкие руки, крепкие подтянутые бёдра, тихий шаг и грациозные движения. Да, ни в какое сравнение с портовой шлюхой из отражения.       Спирт нашелся в ящиках. Линней поддела прозрачную бутыль, а следом яблоко. Пусть сладкий плод и не был полноценной пищей, но уже приятнее пустому желудку. Быстро обработав рану высокоградусным напитком, эльфийка провалилась в беспробудный сон. Каждая мышца на её теле отдавалась болью, а ступни горели, но вместе с этим, она ощущала тепло.

***

      Линней разбудил шорох рядом. Она приоткрыла глаз, чтобы не выдавать себя. По соседству крутилась Мари, спешно снимая доспех Братства. Тело девушки, в свечах комнаты, блестело от влаги, как и пшеничные волосы хозяйки. Девушка ещё некоторое время воевала с застежками на курточке, прежде чем полностью избавиться от одежки. И, к сожалению для эльфийки, что любовалась убийцей, её заметили. Или она забыла закрыть глаз, или же открыла все два. — Проснулась, — хмыкнула бретонка, надевая ночную сорочку. — Мы уже начали переживать, ты двое суток спала.       Линней нахмурилась, садясь на кровати. Плечо заныло, когда повязка, прилипшая к кровати вместе с кровью, отодралась. Эльфийка осторожно взглянула на рану, боясь увиденного. За пару суток могло начаться воспаление, но та затянулась, являя собой лишь царапину, взявшуюся коркой. — Могу поздравить тебя с выполнением первого задания, — медленно проговорила Антуанетта, кутаясь в одеяло. — Корабль, полный пиратов…       Бретонка говорила через ткань, спрятав лицо по самый нос. Она ложилась удобнее, готовясь ко сну. — Знаешь, я могла грубить в первое время, — девушка говорила тяжело, подбирая слова. — Мы с тобой чем-то похожи. Жизнь на улице не проста, всякое бывало. Но мы здесь. И знаешь, если бы не Люсьен, то сдохли бы от голода, холода или чумы. А ты продолжай выполнять контракты и приносить нашему Спикеру успех. Мы ему обязаны.       Нэй кивнула, сворачивая окровавленную ткань. Как только заходила речь о Лашансе, эльфийка чувствовала себя неуютно. Все-таки, он действительно заслуживает к себе таких слов — пусть Мари и говорила это с фанатизмом поклонника Шеогората.       Дверь спален скрипнула. В проеме появилась чешуйчатая моська Очивы. Ящерица щурила глаза, охватив комнату цепким взглядом. — Слышала, тут никто не спит. Линней, если не сложно, пройди к Винсенту, а потом на кухню. Твоя порция горячего все еще осталась.       Эльфийка бросила взгляд на убийцу, что перестала искать себе место и уже тихо посапывала. Значит, разговор окончен, и она действительно может идти. От откровений соседки стало спокойнее на душе, словно какая-то преграда между ними лопнула, подобно шелковой нити, и негатив улетучился.       Винсент молчал, читая письмо. Нэй боролась с вновь накатившим её сном, но спокойно сидела на стуле и перебирала золотистый локон. Воды Руммаре сделали её волосы шелковистее, или же ей показалось, но сейчас вся густая грива не пушилась в безумном танце, а спокойно струилась по плечам. Спикер стоял над вампиром и неотрывно смотрел на эльфийку, прячущую взгляд. Все трое в комнате держали напряженную паузу, причина которой Нэй была неизвестна. Первым заговорил Вальтиери, отложив пергамент в сторону. — Это задание далось тебе нелегко, — усмехнулся тот. — Ты как?       Эльфийка молчала, улыбнувшись. Ей тоже понравились воды каналов города. И мелодия свиста стрел… Или он не об этом? — Опрометчиво было посылать её в город, учитывая недавние события, — вмешался Спикер. — Да, я об этом потом подумал, — Вампир глянул снизу вверх на товарища. Тот нахмурился. — Поэтому отправил тебе письмо.       Имперец был без капюшона, а собранные, в аккуратный хвост, волосы блестели чистотой. Даже не смотря на свежий вид, лицо не покидала тень усталости. Разговор являл собой формальность. — Линней?       Эльфийка моргнула длинными ресницами. Её вдумчивый взгляд все ещё находился на лице имперца. — Не переживайте за меня, — ответила та, наминая подол платья. — Я готова к следующему контракту. — Вот это целеустремленность, — улыбнулся вампир, запустив руку в ящик стола. — Мне нравится твой оптимизм, но не нравится бледное лицо. Я дам тебе непыльное задание, даже руки марать не придется.       Эльфийка взглянула на конверт, торопясь его развернуть, как ребенок конфету. Виетиватые буквы описывали меньше информации, чем предыдущий. — Брума, — задумчиво произнесла эльфийка, заложив сломанный ноготь в рот. — Что-то не так?       На лице Винсента промелькнуло беспокойство. — Я увижу снег, — улыбнулась Ней, сложив пергамент. — Могу идти? — Можешь. — Вампир осекся. — Но ты должна понимать, что этот контракт на находчивость, никакого риска. А лучше отдохни и наберись сил.       Рыжая кивнула. Задавать лишние вопросы она, может, и хотела, но приезд Спикера заставил притихнуть. Она чувствовала себя обузой по сравнению с другими обитателями и не хотела навязываться. Пусть Люсьен и объяснил свой поступок простыми вещами, эльфийка все равно чувствовала себя виноватой: за слабость, неуклюжесть и трусливость. Последнее присутствовало в её жизни уже с неделю. Излишние переживания превратили её в пугливого воробушка.       Мари храпела. Нет, рыжая готова была поклясться, что намерения бретонки были столкнуть книги с полок. Собирать вещи под аккомпанемент убийцы, она нашла забавным, но оптимизм вновь улетучился, когда обнаружила, что одежды не осталось, а полученные деньги за контракт едва покроют новые расходы. Она копила на седло для Базилика, и никак не планировала обирать коня. Плащ — единственная теплая вещь в гардеробе, и та пропахла сыростью каналов. Все, чем она могла себя утеплить — это меховые чулки.       Линней твердо решила искупаться и переночевать в ближайшей таверне уже по пути к городу. Неопределенная лень накинула на нее свою вуаль траура и не хотела отпускать, поэтому первая остановка обещала быть скорой. Перенесенное ранение, стресс и первое задание, конечно, внесли интересные коррективы в её распорядок: она стала чаще вспоминать жизнь на улице, и все происходящее с ней и организмом, до боли знакомое. Это пугало и забавляло одновременно: в барделе она не чувствовала себя живой, а просто существовала и радовалась сладости на подносе, в попытках наесться вдоволь до того, как произойдёт что-то страшное. Ну и наела так, что бежать от «чего-то страшного» стало сложнее. Не смотря на все это, жизнь вновь заиграла новыми красками, пусть и в старых баночках. — Прошу не торопиться так, мое милое дитя.       В пыльных коридорах заброшенного особняка Нэй настиг Уведомитель. Мужчина двигался бесшумно, поэтому его голос прорезал тишину, заставив девушку вздрогнуть. — Да, Спикер?.. — Тебе не нравится в Убежище? — в упор спросил имперец, медленно ступая вверх и лишь изредка бросая взгляд назад. — С чего вы так решили? Девушка ступала следом, смотря на чужие пятки и тихую поступь. — Ты торопишься его покинуть. — Это верно, — призналась, — Я чувствую себя чужой. Из меня убийца, как из злокрыса домашний питомец. Ах, да, точно… Вы и их удомашнили. — Маленькая сложность, а уже спрятала хвост? Этого я в тебе не увидел в тот вечер. Втянешься.       Линней остановилась. Лашанс над ней глумился или же убеждал в противоположном, она понять не могла. И выбрать реакцию тоже. Поэтому лицо эльфийки, обрамленное пушистыми волосами, выражало растерянность. — Зачем тогда спрашивать очевидные вещи? — Все в порядке, — мужчина удержал ручку двери. — Простое любопытство человека, что только и говорит об убийствах. Неужели старику нельзя скрасить будни простым разговором с новым лицом Семьи? — В барделе подобные вам старики могли больше молодых. Прибедняетесь.       Уведомитель вперил острый взгляд на эльфийку. Молчание затянулось, девушка ойкнула и прикрыла рот ладонью. — Я не хотела грубить, просто вырвалось. — Рад, что старики тебя удивляли, но убийцу красит молчание, дорогое дитя. И знание Догматов. Книгу с которыми ты даже не открывала…       Дверь скрипнула. Люсьен накинул капюшон, развеивая над собой заклинание невидимости. Даже яркий солнечный свет, что выглядывал довольно редко над городом, не мог выдать своего носителя. — Еще раз прошу прощения, — бросила она в след, пусть даже её могли и не слышать. Ответом ей было безмолвие и тихий шелест разговоров мирных жителей. — Прекрасно. Покинула бардель, но бардель из меня почему-то не ушел.       Чейденхолл жил. Пахло осенней травой, над головой щебетали птицы, а мирные жители торопились по своим делам. Линней шла медленно, стараясь почувствовать каждой клеточкой тела этот день. Омрачало его лишь то, что её ждал очередной контракт, неизведанные сложности и угрюмый взгляд Люсьена Лошанса. Рыжая эльфийка была готова рвать свои волосы от нелепости ситуации, но управление временем было ей не подвластно. Однако, власти ей хотелось над заклинанием, которое колдовал Уведомитель, а для этого стоило наведаться в лавку. Если стоимость заклинания превышало седло Базилика, её ждал торг со своей совестью.       Линней двинулась в сторону, противоположную от ворот: её целью стал магазин с книгами. Магических способностей в себе она не ощущала, но стойко была уверена, что в изучении ей помогут. Как бы там ни было, в Убежище было достаточно советчиков, направляющих по верному пути. Если не получится, то она хотябы пыталась. Для такой заметной особы заклинание невидимости — ключ к успеху.       Книжный Мак-на находился напротив таверны, привлекая скрипучей вывеской с золотистым изображением книги. Двухэтажный дом располагал к себе аккуратным убранством и дорогой дубовой дверью. — Яркая тетя!       Эльфийка вздрогнула, неосознанно сжав локон волос. Рука дрогнула на дверной ручке, и она обернулась на детский возглас за спиной. До боли знакомое лицо девочки, имя которой не желало всплывать в памяти. Она помнила эту нордку, но сейчас ребенок выглядел иначе, чем на дороге: пшеничные волосы заплетены в корзиночку, льняное платье и кожаные ботиночки. В руках девочка несла корзинку с цветами и широко улыбалась. — Я Глена. Ты спасла меня, помнишь?! — заликовала нордка, вытягивая с корзиночки лаванду. — Твоя любимая. Нэй приняла цветок, хлопая ресницами. Мимо проходящие жители с интересом поглядывали на сие действо. — Ты запомнила мой запах, как мило, — улыбнулась. — Тебя в часовне не обижают? — Не, — замотала головой девочка, — Мне нравится. Но по папе скучаю.       Рыжая убийца растерялась, когда девочка смахнула слезу, но тут же снова улыбнулась. — Заходи в гости, пожалуйста. Мне немного грустно и одиноко там, и нечасто выпускают в город. Пожалуйста! — захныкала.- Хорошо, я загляну к тебе по возвращению, — Нэй потрепала ребенка за румяную щечку. Неумело, едва касаясь. — Беги, пока не заругали.       Глена обняла эльфийку, и после, радостной ланью заскакала, с корзинкой на перевес, в часовню Аркея. Ещё некоторое время девушка вдыхала свежий аромат растения, улыбаясь приятной встречи.

***

      Книга оказалась непомерно дорогой. Иного убийца и не ожидала, надеясь прикупить её со следующей награды. Поэтому сбережения были потрачены на скромное кожаное седло, но довольно мягкое. Старое вновь вернулось конюху, который расщедрился на скидку. Их отношения стали более теплыми, можно сказать, взаимными, а когда он услышал, что Нэй плоха в наездничестве, то предложил пару уроков с Мафриной Арано. Однако, данмерка утвердила обеденное время, в которое Нэй обычно спала. Но согласилась, ведь не отказываться же от жеста доброй воли. — Куда направляешься в этот раз? — между делом уточнил мужчина, поправляя ремни. — Твой конь едва отошел от растяжения, ему не стоит давать тяжёлые нагрузки и длинную дорогу без отдыха.       В подтверждение своих слов, он опустился на уровень копыта коня, оправляя плотные бинты. К слову, бинты были на всех четырех конечностях, прячя пушистые бабки под собой. — Брума, — выдохнула эльфийка, страдальчески взглянув на питомца, оглаживая мягкий нос. Конь взмахнул головой, словно был на что-то обижен. — Далековато, — кисло подтвердил мужчина. Затем окинул Нэй цепким взглядом. — Слишком легко одета для суровых снегов. — Знаю, — пожала плечами, — Потерплю. Денег у меня не густо для мехового воротника.       Конюх цокнул, поднявшись. Похлопал коня по мощной шее, отпуская друзей в добрый путь. Эльфийка взобралась в седло, скрипнув зубами. Сейчас она, как никогда раньше, ощущала вес своего тела, обремененного запасами хорошей жизни. Развернула карту и взглянула на табличку ориентира. По правую сторону располагались снежные горы и серые облака, будто мама природа отговаривала от дел, в которых она увязла в обмен на кров и еду.

***

      Имея за плечами первый опыт начала своих путешествий, эльфийка начала действовать осторожно. Она мягко шла по дорогам, не загоняя коня, изображая обычного странника. Останавливалась в трактирах по наступлению сумерек и выхода диких зверей на охоту, а покидала рано утром, когда стража, патрулирующая тракт, пребывала в дреме и мало смотрела по сторонам.       Брума встретила холодными стенами старого камня, и хмурыми лицами северян. Базилик, к концу пути, снова захромал, поэтому Нэй планировала остаться гостить подольше, пока конь не пойдет на поправку. Остаток денег она потратила на ночлежку и конюху, осознав, что на еду в кармане пустота. В сумке лежала краюшка хлеба и вяленое мясо, прихваченное с кухни. Вода кончилась ещё за сутки от города, но девушку спасал снег, который она закидывала в рот и жадно рассасывала.       Северный город был воистину пристанищем нордов. Жители ходили в легких жилетках из меха, совершенно не ощущая мороза, который грозил обморожением молодой эльфийке. Она поняла, что слова конюха были не просто словами, а настоящим предостережением, которое он не хотел активно навязывать. Нэй провела двое суток в «Кружка и ложка», в подвальной комнате, благодаря всех Богов за то, что вход туда не пересекается с общим залом. Здешние норды были настолько суровы, что одни и те же лица пили крепкий алкоголь сутки на пролет, и Нэй, возвращаясь с разведки, краем глаза их узнавала. А они и не пьянели толком…       Убить Нэлина казалось просто. В письме было сухо изъяснено какими способами, где его жилище и распорядок дня. Думать оставалось лишь над тем, как попасть к нему в дом. Эльфийка делала вид, что просто прогуливалась по кварталам и заходила в гости к своему коню, но сама цеплялась взглядом за двери злосчастного дома и раздумывала, как проскочить мимо орка, именуемомого Гром. Линней, все равно не могла сойти за злокрыса или кошку, чтобы шмыгнуть внутрь. Все, что она выяснила на второй день, в конец отморозив себе уши, что за домом имелась дверка в подвал, запертая на ключ. Это было горько осознать, когда выход имелся, в навык нет. Отмычки она в руках не держала, и даже не представляла, как они выглядят, а ключ добыть не имелось возможным.       На третий день Базилик уже возмущено храпел эльфийке в ухо, испытывая неприязнь к морозу и сквознякам. Корыто постепенно восстанавливалось, хромота уходила, но принудительный мацион заставлял делать вид что «все в порядке, поехали домой». Эльфийку это радовало, ведь спасаться бегством пришлось бы и здесь, если что-то пойдет не так — конь должен быть готов.       Девушка вернулась в таверну и присела у камина, растапливая замерзшие руки и бутыль со снегом. Хлеб, как бы она не экономила, закончился, а последний кусок мяса уже жевался. Еды не стало, денег на нее тоже, а талая вода не была венцом всех питательных элементов. Она уже пожалела, что не хватило наглости попросить задаток за контракт на пропитание. Однако же, наблюдения выдвигали аргументы, что этот задаток оказался бы долгом — ведь выполнение контракта зашло в тупик. Нехватка навыков осложняла жизнь. И о чем только думал Винсент?! Отправил новичка на задание не только убийства, но и взлома! Возможно, он думал, если девушка была бродяжкой, то умела не только воровать еду, но и взламывать сундуки. Ха!       Новые мысли о еде вызывали головокружение. Эльфийка сидела перед камином и глотала горьковатую воду, смакуя на языке, обманывая мозг. Щель в двери продувалась сквозняком. Голова слегка кружилась от голода, желудок противно сосало под ребрами. За эти пару недель неполноценного питания, она начала терять волосы. Следующими были ногти, которые выглядели менее ухоженными.       Смотря на танцующее пламя, она вспоминала прошлую жизнь в барделе. Ненароком подумала, что пару минут страданий под чахлым дедом гарантировали бы ей лучшую жизнь, но нет, гордость. И эта гордость сейчас сидела на скрипучем табурете, замерзшая и голодная. «Пей вода, ешь вода, срать не будешь никогда!» — новый девиз. Но обратно она больше не вернётся, а в темнице условия хуже нынешних, поэтому ей стоило постараться и убить сраного эльфа!       Сделав глоток, девушка закрыла флягу и откинула её на кровать. Встала, осматривая полу пустые шкафы и сундуки, сама не зная, что хотела бы найти. Среди кучи постельного белья и старых обмылков, обнаружилось старое кольцо с сапфиром и сломанная щетка для обуви. Кольцо заинтересовано девушку, а при ближайшем рассмотрении, она обнаружила, что это серебро. «Нужно сдать. Получу пару монет на сухую горбушку и не умру до завтра.»       Выглянув в маленькое окно под потолком, она обнаружила, что уже смеркалось. Тьма, в этой области, спускалась намного раньше, нежели в Имперском городе, или Чейденхоле, а это значило, что не совсем поздно для закрытия лавки торговцев. Накинув плащ, эльфийка выскочила на улицы города, со всех ног торопясь до торговца.

***

      Кошель не потяжелел особо, но звон появился. Нэй подавляла в себе щенячий визг, предвкушая краюшку хлеба и стакан молока на этот вечер. Не смотря на все невзгоды, это единственное, что её сейчас действительно поддерживало и уберегало от того, чтобы начать рвать волосы на голове. Плана у нее не было, зато была еда. «И, все-таки, за еду я готова на все, это факт. Даже восстать из мертвых.» — думала она, широко шагая к таверне.       Внимание привлекли тяжелые шаги со спины, и чей-то недовольный бубнеж. Она слегка замедлила шаг и наклонилась поправить чулок и сапоги. Мимо прошел тяжелый орк и босмер, семенящий, словно злая балонка за бабкой. — Это просто возмутительно, мой племянник сошел с ума! Нет, ты слышал? Кенлин угрожает мне тем, что ноги его в гостях не будет! И пожалуйста, пусть дальше позорит себя, шастая по тавернам и заливается бухлом!       Эльфийка поднялась и медленно зашагала, собрав в руку кучку снега. Лепила снежок, создавая беззаботность и беспричастность к чужому разговору.        Орк встал за его спиной, пока старик искал ключ. — Позор на мою голову!       Они зашли. Нэй ускорила шаг и забежала в таверну, уже скинув чужой разговор с мыслей. Еда. Эльфийка сложила монеты на стойку, сделав заказ. Возможно, взгляд её был безумным, так как норд недобро покосился на нее, и молча выдал поднос. Девушка схватила еду и понесла в комнату, предвкушая пир для желудка.       Хлеб был ещё горячий, а вот молоко холодным, но не смотря на это, девушка с удовольствием чафкала и утирала рот. Камин потрескивал, освещая комнату теплым пламенем, и ощущение жизни возвращалось к телу. В кармане остался один септим, а значит, утром она тоже не умрет от голода, и будет время на идеи. Однако, ей стоило подкопить на обратный путь… Разум снова окутывали серые мысли. — Приятного аппетита.       Эльфийка чертыхнулась, когда из угла вышла тень. Поднос, стоящий у нее на коленях, безвозвратно шлепнулся вниз, но стакан и хлеб девушка удержала в руке. Страшно представить, что бы было, не сделай она очередной глоток.       Спикер нахмурился, обнаружив новобранца в полной растерянности. — Ты в порядке?       Ней не знала что говорить, она жевала и запивала, хлопая глазами. Лашанс воистину был спикером не за красивые глаза, девушка ему в чем-то даже завидовала: тихий маг, невидимость, способность пробираться в любые места незамеченным, а ещё вовремя. И она — жалкая пышка, которой важно в этой поездке поесть и поспать. — Прошу прощения за визит, и то что напугал тебя, — произнес спикер, поднимая поднос и кладя его на кровать. — Ты отсутствуешь больше недели в убежище, Винсент начал переживать. И что я вижу?       Эльфийка сглотнула, смотря в безстрастное лицо имперца. Он держал руки в замке на груди, словно отчитывал. — Что? — спросила Нэй, отчаянно вспоминая, где оступилась. — Человек, которого я принял в семью, в надежде дать лучшую жизнь, побирается эту неделю, мерзнет, а жертва живет и здравствует. — Не понимаю… — Я тоже, — кивнул спикер. — Помощь нужна? У нас семья, и не принято быть каждому за себя. Ты могла бы сообщить, что тебе не хватает средств на теплую одежду. — Мне хватает, я просто купила коню удобное седло, — возмутилась девушка, допивая последнюю каплю. — Спикер, я в чем-то провинилась? Мне нужно поторопиться с заказом? — Если ничего не нужно и ты справляешься, то не бери в голову мои слова. Контракт не торопит. — На самом деле мне нужна помощь, — решилась та, заглядывая в кружку. — Не знаю как пробраться в дом, если не обладаю навыками вскрытия замков. — Милое дитя, — улыбнулся имперец, — убийца должен обладать не только способностями невидимости и точных ударов, а так же хорошим слухом и нюхом. Подслушивай, следи, кради, хитри и ври.       Она кивнула. — Я в тебя верю, не разочаруй меня. Ты уже на верной тропе.       Спикер достал монету из скрытого кармана и положил на кровать. Золото блиснуло в свете свечей. Накрывшись вуалью невидимости, убийца тихо исчез за дверью, слегка прикрыв. Нэй ещё с минуту посмотрела щедрый подарок, затем закрылась на ключ. Она выглядела жалко в глазах спикера, однозначно. А теперь эти деньги…

***

      Утро выдалось снежным, а Базилик грустным. С каждым днем конь все меньше реагировал на ее приход, стоял в углу деннька и жевал безвкусное сено. Нэй поняла, что полностью согласна со своим другом, и им нужно заканчивать гостить в этом холодном крае.       Пол дня она занималась поиском слухов, и выяснением, где можно найти «её старого друга Кэнлина». Кислая моська нордки, подметающей снег на ступенях таверны «Радушие Джерола» сообщила что: таких «подруг» у парня много, но ее это мало волнует. Как раз сейчас он сидел в её таверне и заливался пойлом.       Это была маленькая победа. Девушка скользнула внутрь, но снимать капюшон не торопилась. Как выглядел племянник Бэлиана она не знала, но одного единственного эльфа обнаружила. Холодной ручкой обвила его шею и повисла, едва не стащив бедолагу со стула у барной стойки. — Мой хороший, ты заждался? — промурлыкала эльфийка. — Я так скучала.       Мужчина скосил хмельной взгляд на девушку и запнулся об собственный язык. — Мне тут письмецо от тебя перепало, — затараторила Нэй, затем приблизилась к его уху. — Старик в нем один описан. Ты понял, о чем я. Нужен ключ. — Чего? Ты… ты… А! Моя прекрасная дама, я ждал!       Эмоции сменялись на лице парня со страшной силой, но она нашла подход. — Ключ от твоего сердца нужно, — томно защебетала эльфийка. — Ключик. — Конечно, — он спешно поднялся и подхватил девушку под руку, уводя в коридоры с комнатами. — Я переживал, что вы передумали или награда маленькая, — зашептал. — Проблема в том, что взлом не входит в способности, — развела она руками, — Не у всех. — Понимаю, — кивнул, сняв с шеи ключ. — Как закончишь, оставь в каком-нибудь шкафу у кровати. Больше не приходи.       Эльф действительно быстро протрезвел и перестал шататься. Личная встреча с «исполнителем» его вдохновила на второе дыхание. Нэй кивнула, спрятав ключ в рукав, спеша уйти. — За что ты разбила мое сердце, любимая! Я не переживу этого, — крикнул в след эльф.       Театрально всплакнул, затем поплыл вдоль столов к своему месту.       Нэй вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Сердце колотилось в груди как птичка в окно — она смогла. — И правильно! — нордка вставила лопату в снег. Она закончила уборку у входа и посмотрела на дрожащую эльфийку. — Такого кобеля — грех не бросить. Главное, не переживай. — Спасибо, — кивнула та, скрыв улыбку.