Желтеющие листья

      Тошинори смеётся громко, до боли в животе, до слёз на глазах — как раненный волк отчаянно воет на луну.       — Знаешь, мальчик мой, эта вишня похожа на меня.       Изуку ничего не говорит, всего лишь молчит. И смотрит из-под еловых ресниц в сторону, куда железной цепью, торчащей из кровоточащего сердца, прикован взгляд наставника.       Каждый лист, слишком слабый, чтобы противостоять ветру, дрожит — протягивает невидимые длинные пальцы-прожилки к теплу, в последней тлеющей по зубчатым краям и истончившейся опоре — ветвям, надежде. Время распадается на мельчайшие частицы, тлея как последний уголёк в костре, легко просачивается между пальцев, превращаясь в песок — основу для будущего песчаника. Соединяется по крошечным песчинкам.       А Мидория молчит. Даже тогда, когда с его личного неба проливаются капли дождя, стекая по острым скулам как по заснеженным холмам.       — Когда упадёт последний лист, моя жизнь погаснет.       Маленькая тонкая нить из шёлка истончается, становясь почти прозрачной.