Лунный свет

      Ощутив небывалую тишину вокруг, Феникс открыла глаза. Что происходило? Где она сейчас, почему ее руки замотаны? Все тело ломило, мышцы ныли. По старой привычке она потянулась к волосам, но обнаружив что стрижка короткая, запаниковала. Пытаясь восстановить дыхание, делая глубокие вдохи и выдохи, она осматривала окружение. Это не было похоже на Нормандию, или медицинский блок.       В окне было видно жёлтый диск Эдема, а в комнате пахло ночным морским воздухом. Она попыталась встать, бинты врезались в ноги, а под бинтами она почувствовала зуд. Быстро размотав повязки на руках и ступнях, не понимая Фэн начала осматривать свои раны, следы от порезов почти затянулись. Феникс морщила лоб «Порезы?! Это что-то новенькое, руки допустим, но каким образом я порезала ноги?» Это было странно.       Сев обратно на кровать она пыталась вспоминать, что с ней произошло. Почему она тут, и где это самое «тут». Спальня не была ей знакома. Если она в своем особняке, то почему не в привычной комнате. А если нет, то где? Последнее, что она помнила, как убивает советников Альянса на Земле. Она включила свой омни-инструмент, «местоположение Иден Прайм». Как она попала сюда. В голове все смешалось. Попытавшись разобраться, она села на кровать в позу лотоса, и пыталась вспоминать. Когда она не могла понять что происходит, всегда прибегала к дыхательной практике, Каэла научила ее, как читать собственный разум. Закрывая глаза и погружаясь в свои воспоминания, она искала ответы. В ее жизни пропуск минимум недели, и максимум больше. Она сделала выводы из расчетов времени в пути от земли до текущей планеты. Дверь скрипнула. Она открыла глаза и закрылась щитом. К ее ужасу в комнате был не кто иной, а именно Джеймс Вега. Схватившись за лицо, она поняла что маска на ней отсутствует. — Ты проснулась… — Джеймс держал в руках аптечку, его лицо озарила легкая улыбка, но в глазах была грусть. Она молча наблюдала за ним не нападая, аптечка в его руках. «Это он меня бинтовал?» она не понимала почему он так смотрит на нее. Неуверенно опустив щит, она вопросительно посмотрела на Вегу. — Это ты со мной сделал? — Феникс показала на руки и ноги. — Эм… нет… но я перевязал твои раны. Старался следить, чтобы не было заражения. Как ты себя чувствуешь? — он подошёл ближе, но она подняв руку остановила его, к ее удивлению он остановился. Она подметила как он внимательно смотрит за ее действиями. — Что произошло? Где я? Почему тут ты? И откуда это? — она показала на руки, смотря на Джеймса с подозрением, оценивая будет ли он врать, а также стараясь считывать его эмоции, чтобы определить это. Смесь его фона была странная: радость, грусть, надежда. — Фэн, я не знаю с чего начать, подскажи мне, последнее, что ты помнишь… — он всё ещё не приближался, стараясь не нарушать ее границы. Что-то новое для такого как он. — Я видела тебя, как ты докладывал капитану что захватил меня, на Земле, а после стазис в котором я вас заперла выкинув пушки… ну и несколько событий не связанных с тобой. — она умолчала о своих похождениях по старым врагам. — ааа … — его лицо погрустнело, он был расстроен. — значит ты забыла все то, что тут происходило… Тогда задай вопросы, а я расскажу то, что знаю… — Где мы? То что мы на Иден Прайм, понятно — ее сердце билось учащенно, то ли от паники, то ли от того, что она забыла что-то важное. — В твоем особняке на берегу — он отвечал сразу не пытаясь юлить. Фэн смотрела ему в глаза пытаясь поймать его на лжи. — Я сама тебя сюда пустила? Он отрицательно качнул головой. — Я приехал в поисках тебя, ты сбежала и тебе была нужна помощь… — она поморщилась, помощь от него, она не могла ее принять. Вспышка, она видит перед глазами как держит его за руки в открытом космосе. Как касается его щетины на Нормандии. Она не помнила когда это было, успокоившись и выдохнув задала следующий вопрос. — Шепард… знает? — она знала ответ, но ей нужно было подтверждение. — Знает, они с Гаррусом ушли, прогуляться. — Они что? Они здесь, оба?! — дыхание перехватило: «Вега допустим, я не могла пригласить сюда Шепард, не может быть, это не правда» на секунду Феникс забыла как дышать. — Так, хорошо, допустим… — у нее началась отдышка, сердце неровно отбивало ритм… «Шепард Знает!» — Каэ… — имя вдруг застряло в горле, она не могла произнести его, воспоминания об азари причинили боль. «Это потому что я уехала на несколько дней, не сказав, а теперь тут я чувствую вину… нет… это что-то другое, не вина, страх?! Почему мне страшно об упоминании ее имени, почему мысли о ней пугают?» — Она тоже тут… я могу помочь… скажи чем? Позвать Каэл… — НЕТ! — «Что? Почему?» Слова вырвались непроизвольно, рука дернулась в направлении Веги. — Ты, что ты со мной сделал? Это Альянс, да? Мне промыли мозги, снова? — она схватилась за голову — Это все Лиара, да? — Джеймс хотел подойти к ней, успокоить — Не подходи ко мне, не приближайся даже! — Фэн… — он назвал ее не Рори, неожиданно для себя в панике отметила Феникс, он не узнал? Или принял, то что теперь у нее новое имя? Она опустила руки. Энергия откликаясь на панику потрескивала по коже. — Зачем ты пришел сейчас? — она хотела знать его мотивацию. — Я хотел сменить повязки. Ты спала около трех дней. — Держа дистанцию он поставил аптечку на стол, и взял бутыль с водой протянув ей. Жидкость напомнила ей о жажде, она действительно не отказалась бы попить. Неуверенно кивнув она разрешила подойти к ней.       Потянувшись рукой за бутылкой и случайно коснувшись его руки, ее будто ударило статическим электричеством, она дернулась, но руку не отвела взяв бутылку крепче. Носа коснулся запах лавандового мыла, это успокоило ее. Она испытала чувство безопасности, облегчения, что он рядом. Пытаясь анализировать себя, она так и оставалась держа бутылку на вытянутой руке.       Опомнившись потянула бутыль на себя, Джеймс отпустил, обратно не отступил, но и не подошел ближе. Открыв бутылку и отпив воды, она ощущала как отступает жажда и наступает спокойствие, сердце стало биться спокойнее. «Я просто попила, и сняла физический стресс, это нормальная реакция, и точно не связано с ним!». Феникс была человеком логики, и старалась анализировать себя. — Ты так смотришь на меня, мы что с тобой… мы… — она не могла выговорить это, он сама мысль внезапно заставила щеки вспыхнуть, а сердце пропустить удар. — Нет… но мы стали близки за те, пару дней, что ты была в… не в себе — он смотрел с нежностью, считывая его эмоции, она ощущала жгучее желание Джеймса прикоснуться к ней. — Садись — она показа на угол кровати — если ты не возражаешь, я бы хотела кое что проверить, для этого мне нужно чтобы ты расслабился и вспомнил все что касается меня. Все, начиная с Земли. Я хочу слиться с твоим разумом. Если ты тут, значит, что я тебе доверилась, и мне нужно знать причины. — Он подошел ближе почти поравнявшись с ней, и сел совсем не туда куда она показывала, он сел рядом смотря в глаза, своим теплым глубоким взглядом.       Наблюдая за ним, она ощущала как волнами расходится спокойствие смешанное с желанием, сердце билось через раз. Она не знала, стоит ли считывать его мысли. Если у нее провалы, то стоит ли лезть в чужую голову? Но его полное доверие подкупало ее, заставляло поверить в ответ. Джеймс взял ее за руку, медленно и нежно, и поднес к своему лицу. Пальцы уколола щетина. — Я не против, даже если ты заберешь мой разум, но если ты вспомнишь, мне будет все равно. — он сказал это шепотом, она чувствовала, правду в его словах. Закрыв в ответ глаза, она выпустила энергию объединив их разумы вместе:       «Я не дам ее забрать… Фэн вернись ко мне… Я рядом ты можешь доверять… Мне жаль…» Она брела в его разуме, рассматривая все что они пережили вместе. Она видела себя плачущую с Ноа на руках… «Ноа мертва» Мысль обожгла, но она продолжила смотреть все, что он показывал, он тихо сопровождал ее рядом, это не было похоже на то, что она испытывала в разуме Шепард, или тем что показывала ей Каэла. Она видела их с Джеймсом совместный выход в космос, его панику на ее полет. Его возбуждение от ее прикосновений в лифте. Его отчаяние от ее состояния. Его ревность в клубе. Воспоминания были беспорядочны, он показывал все что помнил не скрывая, не утаивая, обнажая все свои эмоции. Последние воспоминания, поцелуи в воде, то как он носил ее на руках, его чувство жалости и беспомощности, стали для нее последней каплей.       Разорвав контакт, она вскочила с кровати и побежала в туалет. Ее выворачивало. Это было похоже на американские горки, чужие эмоции разрывали ее. Сколько она пропустила. За ее голову назначена награда, она сошла с ума. Она бредила тут, пока он был рядом, показывая ему свою жалкую сторону. Сев на колени рядом с унитазом, она чувствовала как слезы текут по глазам. Каэла, предала ее, сначала отравив разум Шепард. А после вошла в ее мысли без стука, без спроса воровалась сорвав двери с петель, распорола ее и так израненный разум.       И единственным кто прислушивался к ней был тот, кого она считала врагом. «Вот это ирония». Она легла на прохладный пол ванной комнаты. Ладони чесались от заживающих ран. Ее разум медленно выстраивал события «Вдох» она вспоминает похороны «Выдох», вспоминает как помогала капитану на Нормандии. Сотрясение, боль, попытки бежать, разговор на набережной, одиночество, безумие. Она вспомнила все. Слезы высохли. Она больше не падала, теперь она ощущала фундамент, обретя его там где не ожидала.       Феникс удивилась, Вега в ее воспоминаниях часто лез в ее личное пространство, но сейчас она ощущала, что он сидел не двигаясь. «Может я повредила его разум?» Джеймс просто, давал ей время, принять и прийти в себя. Она поднялась, босые ноги успокаивал холод кафеля. Умывшись и приведя себя в порядок, она хорошенько пролоскала рот. Стараясь вымыть из себя горечь воспоминаний, ее мутило, ей было стыдно за свою слабость. Маски были сорваны. Она могла ни прятаться, ни убегать. Но именно с ним она могла позволить себе не быть сильной и за это ее не осудят. Она вышла к Джеймсу, он так и сидел не двигаясь, прислушиваясь готовый в любой момент сорваться на ее зов. — Ты обещал, что отнесешь меня куда я захочу… — она неуверенно улыбнулась ему. Для такой огромной скалы он был слишком быстрым, он схватил ее как медведь в свои объятия. Обнимал так, словно не видел целую вечность. Феникс разместившись у него на руках снова вслушивалась в его сердце, ощущала теплоту его тела, запах его кожи. — Куда угодно… — Хочу к морю, как в тот раз… — Она обняла его крепко за шею, прикоснувшись губами к шее. Вега шел не торопясь, вдыхая запах ее кожи. Все эти дни он боялся что она не проснется. Не думая о том что будет завтра, он хотел остаться с ней в этом моменте. Альянс и Цербер, ему было плевать на всю политику, что происходило. Он был готов отказаться от всего, просто чтобы этот момент длился дольше. Проходя мимо выхода из особняка Феникс заметила Каэлу, она расстроено смотрела на них, и быстро скрылась из виду. Фэн понимала, им нужно будет поговорить. — Подожди… — Феникс зажмурилась, ей было неприятно, но она отпустила шею Джеймса — Отнеси меня в столовую, я хочу поговорить с… поговорить с ней. — Ты не обязана — он боялся, даже больше чем девушка, он не хотел снова терять ее — не пускай ее в свою голову… — Выходит, теперь там место только для тебя? — она улыбнулась — Все будет… хорошо. — пускать ее в свой разум она точно не собиралась. Каэла сидела пряча глаза, и смотря на свои руки. Она молчала. Феникс села напротив, Вега оставил их наедине, но она чувствовала его эмоции совсем рядом. Он был готов ворваться сюда в любой момент. Его мысленная поддержка давала ей силу. — Нам нужно поговорить. Ты одна из моих капитанов, и в будущем нам придется работать вместе. — Фэн прикусила губу — Если ты решишь уйти и единственной причиной почему ты работала со мной были наши отношения, я приму это. — Прости меня… Я не хотела… Я была самонадеянна… — она потянула руки к девушке, но Фэн убрала их со стола. — Это… — она посмотрела Каэле в глаза — я не хочу ссориться, и попытаюсь сказать что думаю. Но ты… Так нельзя. Ты всегда была моей опорой. И дело не в моем состоянии и даже не… — Фэн посмотрела в сторону где через стену был Джеймс — дело не… Мне нужна поддержка, именно сейчас, когда все вокруг рушится, когда воспоминания, они, — Феникс морщила лоб, она старалась не думать о том что было в последние дни, она смутно вспоминала бред и кошмары наяву. Неуверенно она потянулась и взяла Каэлу за руку. Сердце стучалось, в мыслях была паника, даже дыхание сбилось. — Я не могу доверять тебе, и это также терзало меня. Ты знаешь все мои тайны, все мои жизни. — Фэн перешла почти на шепот — Ты влила воспоминания не кому-то Шепард! Каэла — Шепард! — дыхание участилось — Мне просто нужен был кто-то рядом, физически, не в моем разуме, а просто рядом. И… раньше твой контроль помогал и спасал меня. Но это больше не работает. — Я прошу тебя не отталкивай меня. Я не уйду, и хочу помочь, особенно сейчас. Я приму любое твое решение — Каэла также посмотрела в сторону, где ждал Вега. — думаю, мне стоит оставить вас. Если понадоблюсь я буду в комнате на четвертом этаже — Каэла отпустила руку Фэн и вышла из помещения. Оставив Феникс со своими мыслями. — Ну что мы идем, или ты передумала? Можем сходить вниз и поесть клубнику — Джеймс подошел вплотную все еще оставляя выбор за Феникс, она наклонилась так, чтобы облокотиться на Вегу плечом уперевшись ему в живот. — Давай просто выйдем — она потянула к нему руки, он ловко взяв ее быстрыми шагами направился к выходу. — Туда, — прошептала она, кивнув в сторону тёмного входа в пещеру. Он понёс её через пляж. Лунный свет серебрил песок под его ногами. Они миновали полосу света и скрылись в прохладной тени скал. Воздух стал влажным, пахнущим морем и камнем. Звуки океана приглушились, обретя лёгкое эхо. Своды грота поглощали свет, и только один луч пробивался сквозь расщелину, падая на песок серебристым овалом. Он опустил её на ноги в самом центре светового пятна. Песок был прохладным и мягким. Феникс не отпускала его руку. — Давай просто посидим тут, — тихо сказала она. Он послушно опустился на песок, прислонившись спиной к гладкому валуну. Она устроилась у него на коленях, прижавшись боком к его груди. Его руки обняли её, крепко и надёжно. — Я сидела здесь, — её голос прозвучал тихо, но эхо разнесло его по всему гроту. — И пыталась вспомнить лицо сестры. А вместо этого… там была только пустота. Она повернулась к нему. Её фиолетовые глаза были огромными и серьёзными в лунном свете. — А теперь, когда я смотрю сюда… я вспоминаю твои руки. Твоё дыхание. То, как ты сказал, что не уйдёшь. Её пальцы коснулись его щеки, шершавой от щетины. Он замер, не дыша. — Ты реальный, — это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Её взгляд скользнул с его глаз на губы. Она медленно приблизилась, повернувшись всем корпусом и сев так, что её грудь ощущала стук его сердца, а кончик её носа почти коснулся его. Он почувствовал её тёплое, неровное дыхание на своих губах. Она закрыла глаза. Джеймс наклонился и прижался губами к её губам с неспешной, исследующей нежностью. В этом поцелуе не было и тени сомнения. Это было чистое, ясное чувство. Он вёл себя нежно, но уверенно. Его руки лежали на её талии, большие, тёплые, неподвижные, давая ей опору. Он позволял ей задавать ритм. Она углубила поцелуй, и её пальцы вцепились в его волосы. Под её ладонью, прижатой к его шее, бешено стучал пульс. Его руки спустились на её бёдра, обхватывая их. Именно в этот момент её тело внезапно замерло. Дыхание прервалось, пальцы в его волосах разжались. Она не отстранилась, но в её позе читалась лёгкая неуверенность. Он почувствовал это немедленно. Его собственное тело было напряжено, как струна, каждый нерв пел от её близости. Дыхание срывалось на прерывистый, учащённый ритм, полностью сливаясь с её вздохами. Кровь гудела в висках, настойчиво требуя большего, требуя продолжить, углубить этот поцелуй. Но поверх этого животного возбуждения поднимался иной, куда более сильный импульс — осторожность, почти благоговейный страх. Страх напугать. Страх показаться слишком грубым, слишком настойчивым. Страх, что одно неверное движение, один излишне требовательный жест — и этот хрупкий миг доверия рассыплется в прах, а она снова замкнётся в себе, отстранится, убежит. И потому — он заставил себя остановиться. Его губы стали мягче, последнее, неспешное касание, полное понимания и смирения, прежде чем он отстранился. Их лбы соприкоснулись. — Всё в порядке, — прошептал он, и его голос звучал хрипло, сдавленно, выдавая всю силу сдерживаемого напряжения. — Всё хорошо. Я не тороплю. В этих словах была не только нежность к ней, но и тяжёлая, сознательная работа над собой — обуздать собственное желание ради её комфорта. Ради того, чтобы она не услышала в его голосе ничего, кроме терпения и готовности ждать столько, сколько потребуется. Минуту они сидели так, слушая эхо своего дыхания — его, всё ещё неровного, и её, постепенно успокаивающегося. Затем она медленно опустилась, развернулась и устроилась к нему спиной, прижавшись затылком к его груди. Он тут же обнял её, сомкнув руки на её животе, и положил голову ей на макушку, с облегчением ощущая, как дрожь постепенно уходит из его тела, сменяясь глубоким спокойствием.

***

Каэла неподвижно стояла на тёмной террасе, её силуэт растворялся в ночи. Она видела, как они уходят вдвоём — её рука доверчиво лежит на его плече, его шаги твёрды и уверенны. Они скрылись в тени скал, ведущей к пещере, и не вернулись. Тишина нависла тяжёлым покрывалом, нарушаемая лишь далёким рокотом прибоя. И в этой тишине рождались самые горькие догадки. Что происходит там, в уединении пещеры, освещённой лунным светом? Слова, которые говорят? Молчание, которое красноречивее любых слов? Прикосновения, которые она когда-то считала своей прерогативой? Сердце сжималось острой, холодной болью, но разум, наконец-то, был ясен. У неё не было права вмешиваться. Ни морального, ни фактического. Она сама своими руками — своими «спасительными» вторжениями, своей потребностью тотального контроля — выстроила эту стену. Она пыталась склеить хрустальную вазу стальными тисками и в итоге раздавила её окончательно. Теперь всё, что ей оставалось — это наблюдать со стороны. Дышать этой болью и принимать её. Не как наказание, а как горький урок. Глубоко внутри, в самых потаённых уголках её тысячелетнего сердца, теплился крошечный, упрямый уголёк надежды. Надежды на то, что это мимолётное увлечение, что Джеймс не выдержит её сложности, что он оступится, споткнётся — и она вернётся… Но даже эта надежда была эгоистичной, и Каэла отгоняла её прочь. Она училась. Училась жить по-новому. Самый трудный урок — позволить тому, кого любишь, расправлять крылья, даже если её уносит в другую сторону. Пальцы сами потянулись к омни-тулу. Без сомнений, без паузы. Запрос был коротким и безэмоциональным. Отзыв статуса официального опекуна. Она откладывала этот шаг месяцами, подсознательно понимая, что это последний рычаг влияния, последняя форма контроля над той, кто всегда ненавидела быть под контролем. И сейчас, глядя в темноту, где исчезли их силуэты, она наконец-то поняла. Нельзя держать даже на шёлковой ниточке того, кто хочет лететь. Отпустить — не значит потерять. Отпустить — значит дать шанс. Шанс на что-то новое. Может быть, даже — на возвращение. Но уже на других условиях.

***

Они сидели обнявшись, воздух между ними был теплый, живой, наполненный доверием, которое они только что восстановили. Джеймс чувствовал каждый ее вдох, каждое биение ее сердца, прижатого к его груди. Он был готов хранить этот миг вечно. Ее голос прозвучал негромко, но с такой ясностью, что заставил его внутренне сжаться. — Джеймс. — Я здесь, — он немедленно откликнулся, его руки инстинктивно чуть крепче прижали ее к себе. — Я должна тебе кое что сказать… Это важно… Пока все не зашло слишком… Пока мы можем остановиться… И после. Тебе нужно принять решение. Я соглашусь с любым. Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Медленно, не отпуская ее полностью, он развернулся, чтобы видеть ее лицо. Лунный свет, отражавшийся в озере, выхватывал из темноты ее черты — решительные, но невероятно уставшие. Ее фиолетовые глаза смотрели куда-то сквозь него, в далекое прошлое или пугающее будущее. Ее взгляд всегда был устремлен вдаль… — мелькнуло у него в голове. Как будто она постоянно видит то, чего не вижу я. — Говори, — тихо попросил он, его большие ладони лежали на ее плечах, ощущая легкую дрожь. — После моего воскрешения, первые месяцы… я уже была здесь. — она усмехнулась — Правда тут был только ангар и тренировочный полигон… Но это не был отдых. Ария помогала мне, я принимала психотропы и наркотики… Специальные. Они не глушили боль — они разрывали сознание, усиливали диссоциацию, чтобы вытащить из памяти все, что заложил в меня Вектор, все технологии, все мысли и люди. Это была добровольная пытка, ради результата. Не такой уж я гений, скорее просто тот кто хорошо анализирует данные… Он молча сжал ее плечи, и она на секунду замолчала, почувствовав это безмолвное подбадривание. — Потом Каэла… после этих «тренировок» она. Чинила и склеивала меня. Она пыталась собрать то, что было сломано, то, что я сама ломала. В этом моя суть. Если я ставлю цель — я иду до конца, даже если это меня убивает. — Знаешь, уже тогда в тебе была эта решимость, — голос Джеймса был низким и теплым. Он провел большим пальцем по ее ключице, пытаясь поддержать. — Тогда, на «Нормандии». Ты была на грани. Но всегда была сосредоточена. Я просто не мог отвести от тебя взгляд. Горькая, почти невидимая улыбка тронула ее губы. — Ты видел лишь верхушку айсберга. Мое появление тут — не первое. Вектор — это контроль, это то что заставляло меня идти до конца, минуя здравый смысл и инстинкт самосохранения. Все что я могла, это делать жалкие попытки сопротивления. Это технология, которая заставила меня прожить восемь коротких жизней, циклов. Мой век был отмерен — она усмехнулась. Тот взрыв в Сингапуре, смерть мужа… Это лишь версия, известная тебе… Она отвела взгляд в сторону, в темноту океана, не в силах смотреть на него, рассказывая это. — Создатели Вектора раз за разом ставили меня под удар, в нужное место и в нужное время, чтобы я попадала под взрыв шаттла. Судьба и способ придать смысл моей смерти, стабильный носитель, так назвала это Лиара — ее руки сжались в песке. — Продолжай, — тихо сказал Джеймс, и его пальцы осторожно коснулись ее подбородка, мягко возвращая ее взгляд к себе. — Я слушаю. Она замолчала, переводя дух, собираясь с силами для самой тяжелой части. — Но была жизнь и до Вектора. Самая первая. Я была молодой, ослепленной своими амбициями. Работала над секретными проектами на лунной базе. Будучи самоуверенной я проигнорировала предупреждение о безопасности. Произошел взрыв и получив чудовищную дозу нулевого элемента я исчезла. Испарилась в пространстве. А потом… вернулась. Спустя восемь лет. Просто появилась в своей же гостиной. А там, Стенли. С ребенком на руках. И с другой женщиной. Я чувствовала себя преданной… Джеймс не смог сдержать мягкий, сочувствующий выдох. — С твоим-то характером… Как ты вообще позволила ему завоевать себя? — спросил он, пытаясь хоть как-то смягчить груз ее слов. На мгновение в ее глазах вспыхнула тень былой страсти, окрашенная печалью. — О, мы были двумя идиотами, считавшими, что мир у наших ног. Он — молодой лейтенант, лучший в своем подразделении. Я — юный гений, с кучей публикаций за спиной, звезда конференций. Мы были равны. Мы были призами друг для друга. Ты даже не представляешь как он меня добивался. Между нами кипела страсть, борьба за лидерство. Это была буря, ураган сметающий все и всех на своем пути. Но… Ее пальцы непроизвольно вцепились в его руку, будто ища опоры в памяти о той боли. — Я всегда была такой, понимаешь. Мои цели, мой эгоизм всегда были на первом месте. Я причиняла боль близким. Мама предупреждала, что мои амбиции меня погубят. Итог? В первой жизни я умерла лабораторной крысой Альянса, над которой даже посмертно ставили опыты. Мое тело заморозили в стазис-капсуле. А потом… я появляюсь на Нормандии, иду к Горну, проваливаю миссию, умираю в мучениях рядом с этой… рядом… — ее дыхание сбилось, голос стал резким, полным старой, невысказанной ярости. — Лиара… хладнокровно диктовала, как именно я должна разменять свою жизнь, толкала меня к краю, корректировала с помощью слияния Вектор, чтобы меня ничто и никто не отвлекал от цели. Снова… и снова… и снова… Ее голос перешел на шепот… — Пока я не добилась успеха. Ценой своей жизни, своих чувств. Ценой невыносимой боли и своей свободы воли. Это моя девятая жизнь, и она должна была закончиться там. Еще на Горне. Но благодаря Церберу, я жива… Он молча притянул ее к себе, дав ей уткнуться затылком в его грудь, и она несколько секунд просто дышала, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Она отстранилась посмотрев ему в лицо и в ее глазах загорелся тот самый холодный, всепоглощающий огонь. — То, за что меня ищет Альянс… Те семь убитых ученых. Это сделала я. Я сама выдавила из них жизнь, своими руками. Это не постановка Альянса, просто у них нет доказательств. Она горько усмехнулась — Антиа зачистила все, что могло привести ко мне. Цербер дал мне власть, дал средства, дал возможности для моей, как говорила Ария, «маленькой вендетты»… Я хотела показать всему миру, что такое Альянс. Что они чудовища. И этот путь он опасен… Джеймс слушал, и его сердце разрывалось. Он видел не монстра, не безжалостного агента Цербера. Он видел искалеченную душу, прошедшую через ад, которую систематически ломали и использовали на протяжении долго времени. — То, что происходит со мной сейчас… эти приступы, это безумие… — ее голос дрогнул. Она сжала его руку так сильно, что ее костяшки побелели. — ПТСР, уничтоженный в моем разуме Вектор, можно называть как угодно… Но это результат моего выбора, моей одержимости… Все это было бомбой замедленного действия. Я понимала, что Каэла не смогла бы сдерживать это состояние вечно. Мой срыв в пропасть случился бы рано или поздно. Просто… похороны Ноа, Нормандия, предательство Каэлы, травма, стали спусковым крючком. Она выдохнула, и из ее глаз наконец покатились тихие слезы облегчения и боли. — И именно поэтому ты должен выбрать. Потому что я не хочу разрушить и твою жизнь, как разрушала все, к чему прикасалась. Мой эгоизм уже стал причиной страданий слишком многих людей, которых я… кого я любила. Онa посмотрела на него с внезапной суровой прямотой, ее взгляд стал твердым и требовательным. — И как бы это эгоистично ни звучало, я не хочу, чтобы ты оставался из-за глупостей вроде долга или, что еще хуже, жалости, что я ощущала в твоих воспоминаниях. Я могу принять только равные отношения. Равные чувства. Иначе — никак. В этом тоже мой эгоизм. — Я говорю это не, чтобы оттолкнуть тебя. Я говорю, чтобы ты понял. Ты был влюблен в призрак, в того кого не существовало, в инструмент. Теперь ты видишь, какая я. Восемь жизней боли. Цель, ради которой я сожгу все на своем пути. Ты можешь уйти. Я пойму. Или… Здесь ее голос дрогнул, и в ее взгляде, наконец, пробилась та самая неуверенность, та крошечная надежда, которую она так яростно пыталась подавить. — Или ты остаешься. Зная все это. Зная, что будет дальше. Выбор за тобой, Джеймс. Она замолкла, обнаженная и беззащитная перед ним, готовая принять любой его вердикт. Джеймс смотрел на нее и его сердце сжалось от боли. Он медленно покачал головой, и на его губах появилась теплая, печальная улыбка. — Фэн — он назвал ее имя сделав значительную паузу. — Вектор, Лиара, Альянс, циклы, восемь жизней… Все это… Это все слишком сложно для меня. Я солдат. Я не ученый, не философ. Мне не понять до конца эти вещи. Но мне и не нужно понимать. Он взял ее лицо в свои ладони, его большие пальцы осторожно провели по ее мокрым от слез щекам. — Мой выбор был сделан тогда, когда я увидел, что ты жива. Именно тогда. Я готов был положить все, чтобы быть рядом. Тот случай в лифте, потом твое появление в моем отсеке, в белье, босиком, волосы взъерошенные, на бедрах следы страстной ночи с азари… — он хитро улыбнулся, — ты была как дикая кошка… Именно тогда я понял, что пропал. И уже тогда мне было плевать каким образом, плевать в каком статусе, но я хочу быть рядом. Хочу стать твоей опорой. Его голос стал твердым и ясным, в нем не осталось и тени сомнения. — И сейчас он не изменился. Я остаюсь. Не из долга. Не из жалости. Я остаюсь потому, что хочу быть с тобой. Со всеми твоими демонами, со всеми твоими войнами. Ты не одна. Он притянул ее к себе и обнял так крепко, как будто мог влить в нее всю свою силу, все свое тепло, всю свою веру. Он чувствовал, как ее тело постепенно обмякло в его объятиях, напряжение последних дней и часов наконец-то отпустило ее. Ее пальцы медленно, почти неуверенно, переплелись с его, слабо сжав их в знак безмолвного ответа, принятия и благодарности. И прежде чем он успел что-то сказать, ее дыхание стало ровным и глубоким — она погружалась в сон, истощенная, но наконец-то нашедшая покой в его объятиях.