Новый день

      Фэнриа стояла в холодном свете Эдема, в пиковый час ночного свечения, когда даже тени казались синими. На песке до сих пор остались следы челноков альянса. Она ходила босыми ногами, осматривая площадку перед домом. Прошло всего две недели, но воспоминания того дня будто стерлись.       Вот следы челнока из которого вышла Лиара и за ней… Внезапно все тело затряслось, она вспомнила тот наглый взгляд ублюдка Гарика. «Ты запомнишь меня пташка». Следы на песке были такие же глубокие, как и шрамы на ее теле. Она ходила распинывая песок, скрывая все это, упав на колени она начала разбрасывать его руками, будто это было важно, имело смысл. Она рыдала… Песок забивался под ногти и царапал ладони, она не чувствовала боль, только жгучую необходимость стереть эти следы также как стерли ее.       Феникс вошла в дом вся в песке, чего никогда себе не позволяла. Джеймс все еще спал на кресле, он был вымотан. За эти дни она научилась существовать так, чтобы ее не было слышно, поэтому от ее тихих шагов он не проснулся. Фэн медленно поднялась в свою комнату. Во всем доме была идеальная чистота, ни намека на то, что кто-то живет. Даже пыли не было. Цербер, работал идеально.       Закрыв за собой дверь она почувствовала маленькое облегчение. После того как ее забрали отсюда, она не чувствовала, что особняк безопасен. Будто прибывшие тогда челноки осквернили ее маленький рай.       Она вошла в душ не раздеваясь, так как и была в синей толстовке, что дала Шепард на борту, в брюках на несколько размеров больше. Она стояла под почти обжигающей водой пытаясь смыть себя из этого мира. Сердце разрывалось на части, а слезы не останавливались. Душевая еще помнила их с Джеймсом страсть, но теперь все было отравлено, осквернено тем ублюдком с татуировкой. Она закрыла глаза, в звуках воды как будто услышала его хриплое дыхание. Она села закричав и закрыв уши. Первый раз за все время ее голос прорезался, она кричала пока крик не превратился в хрипы и не утонул в горячей воде.       Фэн не хотела выходить, хватая все средства, что были под рукой, шампуни мыло гели, она лила на себя, на одежду в которой стояла. Она терла сначала одежду, а после сняв, взяла мочалку и начала втираться в собственную кожу, повреждая и срывая ее. В голове всплывали слова Лиары «Слой за слоем, я сниму твою броню, кожу…» Крупная дрожь охватила все тело, сил больше не осталось и она просто сидела, пока душ продолжал смывать с нее мыло, кровь, боль.       Когда терпеть стало невыносимо она выбежала к шкафу. Не вытираясь она в панике искала одежду «Спрятаться. Скрыться. Закрыть все». Одевшись, Феникс как ребенок залезла под одеяло завернувшись словно в кокон, и обхватив себя руками лежала не двигаясь. Она слышала что за дверью стоит Вега, но сейчас она просто не могла быть сильной. Не сейчас, когда голоса снова разрывали разум. Не сейчас когда даже дом ее предал. Не сейчас когда даже ее тело не принадлежало ей…              Джеймс стоял не решаясь войти, он проснулся от крика, того самого, что он слышал во время трансляции. Крика, обладателю которого он не мог помочь. Его губы были напряжены он почти не дышал. Рука застыла на пол пути к ручке. Он влетел на второй этаж так быстро как только мог, но остановился так как знал, она там одна, и он не может войти пока она сама не пустит. Иначе это разрушит даже тот карточный домик, что они выстроили пока летели… Сколько прошло времени как он подошел? Он не понимал… только мигающая лампочка на омни-инструменте сообщила «Нужно дать ей смесь». Джеймс спустился на кухню и всыпал порошок в бутылку. Он понимал «Это только начало». Вернувшись он сел спиной к стене около двери, словно цепной пес в ожидании хозяйки. Но не в праве войти во владения. Горько усмехнувшись тому как он жалок он поставил бутылку перед дверью.        — Фэн…— он не рассчитывал, что она ответит, но он хотел сказать что он тут — тебе нужно попить… я принес воды — его голос звучал приглушенно, он старался не выдать своей боли. Он не имел на это право.              Дверь открылась, он замер не в праве пошевелиться, он видел тоненькую руку, что высунулась из-под одеяла и сжалась на горлышке бутылки. Он слышал как она барахтается в своем одеяле, нелепо большом. Но не смел посмотреть. Феникс не закрыла дверь. Она сидела спиной к той же стене, что и он, в этот момент он мог поклясться как слышал ее сердце через стену. Она боролась с бутылкой стараясь открыть ее самостоятельно, Вега слышал как хрустит пластик в ее руках.       Джеймс не хотел влезать, но ему показалось что он завернул бутылку слишком сильно. Облокотившись на одну руку, он осторожно заглянул за стену, два больших аметиста смотрели на него с испугом. Он немного отстранился. — Я хотел помочь… прости… — бутылка встала в дверном проеме, он потянулся и приоткрыл крышку — все… теперь порядок…       Он слышал как она пила, маленькими не уверенными глотками. Он чувствовал как она ерзает за стеной, Он мог представить все что она делает просто по тому как звучит ее дыхание.       Без надежды на что-либо он аккуратно придвинулся к проему и положил свою руку, туда где до этого стояла бутылка. Шорохи затихли «Испугалась, лучше убрать», но в этот момент ее холодная не уверенная ладонь коснулась его пальцев. Она не двигалась, просто положила свою руку чуть накрывая его пальцы.       Джеймс закрыл глаза, он пытался представить ее лицо в этот момент, и улыбнулся уголком рта. Пока она может терпеть его рядом он готов не дышать столько, сколько потребуется.

***

      Феникс медленно поднялась. Джеймс снова уснул, она слышала его тихое сопение. Она не могла себя заставить, ее душило, то что она не может быть с ним рядом. Обнять его как раньше, не потому что не хочет, тело само отвергает даже мысль об этом. Лиара действительно победила, мысль об этом обожгла словно кислота, она уничтожила то, что было ей дорого, она разбила ее.       Отпустив одеяло Феникс аккуратно, чтобы не разбудить Джеймса вышла. Она хотела дышать, она хотела туда, где ее мир еще не был разрушен. Туда где она всегда ощущала себя в безопасности. Ноги сами привели ее в пещеру.       Звук падающих капель не изменился, он все такой же как был раньше. Этой пещере плевать, она не знает что было, что будет. Она простоит даже после того как они умрут. Сев у камня, что всегда занимал Джеймс она погрузилась в беспокойный сон под звуки падающих капель.       Она проснулась от звуков собственного дыхания. Оно показалось непростительно громким. Он сидел недалеко, буквально в паре метров. Но для нее это расстояние было почти непреодолимым. Он уже не спал, он ждал когда она проснется, просто сидя рядом оберегая ее.        — Знаешь… — он говорил тихо, чтобы не перебивать звуков пещеры — я все думал почему Феникс? — она привстала, смотреть в его глаза не хватало сил, ей было стыдно. Она потянулась к голове как делала раньше, закрыться спрятаться. — Ты больше похожа на кошку, всегда, даже сейчас. — она прекратила закрываться, и чуть развернула голову в его сторону, все еще боясь поднять глаза. — Да, вот именно о чем я говорил. Несмотря на обстоятельства, ты всегда выживаешь. Я знаю, что тебе страшно, я знаю что тебе больно, но все это не решает как тебе жить. Хочешь плакать — плач, хочешь кричать — кричи. Не бойся, я буду рядом…       Джеймс поднялся заставив Феникс вздрогнуть, он остановился, распрямился уже медленнее. Отряхнувшись направился к выходу и остановившись повернулся:       — Пойдем домой? — Он не подходил, давая возможность самой принять ей решение, остаться или встать и уйти.       Кивнув самой себе она встала, и медленно побрела за ним, смотря на его широкую спину.

***

      Дни в большинстве, пролетали в тишине и покое, они привыкали находятся рядом. Вега, помимо еженедельных отчетов для Шепард и Чаквас, взял привычку каждый вечер писать о ее маленьких прорывах. Он записывал все, даже самые незначительные мелочи: «Хлопнул холодильником — сжалась». Он знал причины ее слез. Он чувствовал когда она снова сорвется. Жизнь с ней превратилась в бесконечный компромисс и прощупывание границ.       Даже маленькие победы, вызывали в нем надежду на улучшение: «Утром пил кофе, села рядом коснулась плечом». «Приняла душ, без криков и слез». «Выпила чай, который я приготовил для себя»        Его настораживало, то что в последние дни она сознательно стала выливать воду со смесью, снизив употребление до одной бутылки. Уговоры не помогали. Вега пытался найти другой подход, он стал готовить. Его неудачи в готовке иногда вызывали у нее тень улыбки. Он знал, что она умеет готовить лучше, подзывал ее, но она предпочитала наблюдать за ним.       Джеймс старался давать ей обычную еду, но она просто смотрела на нее, будто забыв что это. Редко съедала одну две ложки бульона, и для него это было победой. Он считал для себя победой все, даже если за весь день она могла сказать одно слово «Да».       Если Джеймс пытался уговорить ее поесть больше, она вставала и уходила к себе. Спустя месяц, с момента их прибывания, состав который он давал ей для поддержания организма заканчивался, они с доктором рассчитывали, что она начнет питаться нормальной едой, но ошиблись.       Чтобы не оставлять ее одну надолго, он воспользовался кодами для связи с Цербером. Они не обманули, запасы провизии и лекарств привезли в течение часа, с момента как он связался.       Расслабившись из-за спокойных дней без слез и истерик Вега потерял бдительность. Звук челнока, приземлившегося у дома, напугал Феникс. Вызвав приступ паники. Он забыл предупредить ее о том, что к ним могут прилететь. И забыл сказать агентам, чтобы они приземлились за скалами, где звук челнока не дойдет до дома.       Сжав кулаки и скрепя сердцем, он пытался ее успокоить, объяснял что это просто доставка и они улетят. Ящики оставили у двери, никто не пытался войти или стучать. Либо им дали четкие распоряжения, либо они слышали что творится за дверью и приняли решение не усугублять.       Успокоившись девушка провалилась в сон, заперев дверь перед лицом Веги. Он сидел у ее двери, и ненавидел себя за то, что не оправдал доверие.

***

      Она лежала укрывшись с головой одеялом, ее трясло, слезы не останавливались. Ноготь на большом пальце она сгрызла почти до мяса, в попытках остановить дрожь и сокращение мышц. «Какая глупость, подумаешь челнок». Но в голове вспышками возникали звуки высадки перед ее домом, смех ее мучителей в камере. Она устала, она пыталась подавить это в себе. «Почему тело не слушается, почему я замерла, зачем захлопнула двери». Она знала что он сидит там и снова корит себя. Больше всего она ненавидела то, что, то и дело причиняла ему боль, раз за разом когда не могла совладать со своими эмоциями.       Фэн не понимала, что им движет, зачем ему нужна сломанная кукла, которая кричит и плачет от каждого шороха. Любой давно бы сдался. Ей было бы легче, если бы он сдался. От этих мыслей слезы новым потоком выступили из глаз. «Жалкая, даже ради него ты не можешь пожертвовать своим комфортом!», в голове звучал ее собственный холодный голос. Он постоянно корил ее, говорил что она ничтожество, и не заслуживает, чтобы Джеймс был рядом.       Звук собственного сердца заглушал все вокруг, она спустила ноги с кровати. Дрожащими ногами добравшись до двери, она открыла ее. Он сидел напряженный, как обычно, нервно сжимая и разжимая кулаки. Она видела как подрагивают его мышцы. Она знала что он повернётся, чтобы не пугать ее, что задержит дыхание словно прикидываясь статуей, чтобы она прошла мимо без страха. Слезы стекая по подбородку капали ей на ноги. Она бессильно села в дверном проем повторяя его позу. Ей нужно было это сказать. Но она не знала как.        — Джеймс… — Фэн сквозь всхлипы произнесла его имя, он замер, так резко что пальцы которые до этого сжимались и разжимались просто остановились на половине действия. — Тебе… — снова всхлип, слова застревали в горле — лучше… уехать… — «Сказала» но сердце уже разорвалось, от чувства, что даже его не будет рядом, от одной этой мысли стало невыносимо больно. «Так будет лучше! Так будет правильно!»       — Нет — он ответил коротко и спокойно — я буду рядом, если тебе не комфортно, я могу не попадаться на глаза. Но я не оставлю тебя одну.       Фэн не ушла, сжав кулаки не в силах больше ничего сказать, она нервно кусала губы. Она смотрела на его лицо, на татуировку на его шее, уже не сдерживала слезы, молча без звука, давала слезам выходить.       Минуты молчания растягивались, измеряемые только падением слез.       — Я говорил тебе — его голос стал мягким, а плечи расслабились, он посмотрел в потолок — Не обязательно быть сильной, просто будь, а остальное оставь на меня.       Феникс легонько кивнула, и развернувшись спиной, села ближе так, что теперь между их плечами оставались сантиметры, она почти чувствовала его тепло.       Джеймс мысленно записал этот момент как еще один шаг, к ее выздоровлению.

***

      Феникс брела по берегу, холодное море облизывало ноги. Джеймс на кухне пытался приготовить, что-то странно пахнущее. Он снова говорил о необходимости питания. «Не хочу, не хочу, не хочу» она чувствовала что даже эти легкие шаги ей даются с усилием. Но еда комом вставала в горле.       После той воды, что он давал, все время ощущалась тяжесть в желудке, и она почти перестала ее пить. Дрожь в руках стала почти постоянной. «Надо есть», она и сама прекрасно это знала, но ее тело не слушалось. Феникс чувствовала словно ее тело больше не принадлежит ей. Ощущала себя как пассажир, а не водитель.       Бессильно упав на песок, вытянула ноги и смотрела как вода мочит ее брюки, как сырость сама поднимается по материалу, а легкий ветерок заставляет зябнуть. Теплые деньки закончились, и даже солнце, что было в зените больше не грело. Мигающая точка на инструментроне раздражала, она включила связь. На нее смотрела Карин, Феникс отвернулась и молчала. Чаквас несколько дней пытается поговорить с ней. Джеймс сообщил, что девушка теряет в весе и отказывается от еды. «Предатель» пронеслось в ее голове.       — Ты не можешь все время меня игнорировать. — голос доктора был спокойным, но уставшим — И не вини в этом парня, он переживает. Если ты не будешь питаться, то скоро не останется сил, что бы встать.       — Знаю… — она сказала это почти шепотом, и легла на собственные колени — Знаю… — она прекрасно знает как обезвоживание влияет на организм.       — Фэн, это не просто, но попытайся хотя бы пить воду которую тебе дают — Чаквас не унималась — Команда передает тебе привет, и мы надеемся что вы сможете навестить нас в колонии. — В камеру влез Джокер — Эй, Фэн, Цербер выделил нам жилье, так что выздоравливай! — Чаквас недовольно фыркнула — Мистер Моро, вы слишком бестактны, Солнышко, если ты захочешь поговорить, свяжись со мной в любое время — доктор отключила связь.       Головокружение ее раздражало, она, спотыкаясь, побрела к дому, песок слоями налипал на мокрые брюки усложняя и так не простую задачу дойти.       Она устала от самой себя. Сев на ступени перед входом и положив голову на перила, она ощутила холод металла от поручня. Вспых, снова холод той комнаты в мыслях. Она запустила пальцы в волосы. «Это когда нибудь прекратится?»       — Пожалуйста, хватит! — она закричала это вслух, собственная слабость разъедала ее. Биотика также предала ее и больше не возвращалась. Словно тот ошейник вытянул из нее все до крохи. Темная материя в ее теле больше не ощущалась. «Зато теперь я обычный человек» даже ее собственная сила больше не могла ее защищать. Несмотря на одежду, Феникс все равно ощущала себя голой.       Упершись руками в деревянную лестницу, не без усилия поднявшись, она открыла дверь. С кухни пахло мясом, к горлу снова подступила тошнота. «Ладно попробую снова пить эту дурацкую воду.» Она дошла до кухни, Джеймс все еще продолжал вертеться, что-то добавляя в кастрюлю.       Она потянулась за бутылкой в шкаф под раковиной. Открыть крышку стало дополнительным испытанием, та не хотела поддаваться.       — Помоги… — Она не поворачиваясь подвинула бутылку. Джеймс замер и повернулся — пожалуйста.       — Вот… — он одним ловким движением открыл бутылку. Феникс засыпав туда порошок, закрыла крышку, бутылка была всего на треть литра, но даже так, поднять ее не было сил. Она положила ее боком и стала катать, как кошки катают шерстяной клубок.       Джеймс легонько засмеялся. Феникс не прекратила, только когда порошок полностью растворился, она села на стул и начала вдумчиво пить. Один глоток за другим. Осушив половину бутылки она поставила ее на стол.       — Я тут подумал, ты ведь кофе любишь — Вега повернулся резче обычного, она непроизвольно сжалась, но тут же постаралась взять себя в руки. Он заметил и сделал шаг назад. — Может, кофе? Знаю Чаквас запретила напитки, что будоражат нервную систему, но… Начать с того что нравится, мне не кажется…       Ее лицо помрачнело, даже дома она не делала, то что нравится, только то что требовалось. Она обняла себя руками сдавливая плечи, пытаясь думать, что ей нравится, что теперь она хочет. Она не задавала себе этот вопрос, жила порывами. «Возможно, чтобы начать жить, нужно перестать считать себя пассажиром?» эта мысль уже приходила к ней. Но перебивала другая, едкая, мерзкая и липкая как грязь на ботинках: «Тогда тебе придется признать, что все это случилось с тобой». Она сжала себя сильнее, так что костяшки побелели, а ткань впилась в кожу. Она начала медленно покачиваться взад вперед. Мысли и воспоминания снова возвращали ее туда, признать это, значит признать что все это правда, что это не просто случилось, а случилось с ней. Тело начала бить дрожь.       — Эй, Фэн… Эй… Все нормально… Будь со мной ты здесь… Ты дома… — Его голос звучал уверенно, на контрасте с ее мыслями. В его глазах отразилась печаль. Он не знал о чем она думает, но видел, что мысли снова возвращают ее в ту тьму. — Будь со мной… Я суп приготовил… Хочешь попробовать? — запах супа был слишком реальным, перебивая воспоминания. Она впервые подняла глаза, чтобы встретится с ним взглядом. В его глазах не было жалости. Он был спокоен, сосредоточен, словно продумывал следующий шаг, как в шахматной партии.       — Нет… — она сказала это своим мыслям, которые пытались затянуть ее обратно, она хваталась за него как за спасательный круг с силой вытягивая себя из трясины. В тот момент она могла поклясться, что физически ощущала, что ее тянут вглубь. Дыхание стало прерывистым, она отвела взгляд и подавшись вперед положила лоб на столешницу. Деревянный стол не был ни теплым не холодным. Она отпустила себя положив ладонь рядом с лицом. Словно ощущая реальность этого места. Гладкая поверхность, мягкий свет, его голос рядом. Она успокаивалась.