Часть 4. Подмена

      День рождения в этот раз Гарри решил отметить необычно и широко. Подготовкой занималась целая уйма народу, но праздник обещал стать незабываемым.       – Джинни, – в одно прекрасное утро заявил он. – Дети никогда не видели моря! Это срочно нужно исправить! Вот что я придумал. Мы проведем пару дней на берегу, все вместе. Найдем несколько палаток, вывезем «Дуглас-хаус» на природу. Воспитанников, наставников, волонтеров. Пусть подышат воздухом, поплещутся в море, отдохнут. Устроим угощение, какие-нибудь игры и танцы. Вечером зажжем костер. Ну, и всех наших соберем, конечно! Мы с тобой тоже сменим обстановку. Ты немного отдохнешь, я возьму Альбуса…       – И виновник торжества будет ходить везде с младенцем, да! – ехидно бросила Джинни.       – Буду! И что здесь такого? – улыбнулся Гарри. – Мы с ним отлично ладим, между прочим! Джейми будет с Тедди, ты сама знаешь, что он за ним как хвост ходит. Если все Уизли будут в сборе, то наверняка найдется кому приглядывать за нашей маленькой армией! А ты сможешь делать все, что захочешь – спать, есть, плавать… Обещаю: сделаю тебе отличный гамак и самые надежные чары тишины! Представь! Прямо у моря!       – Идея, конечно, абсолютно безумная, – ответила жена. – Но если ты обещаешь не носиться, как угорелый, организуя собственный праздник, то, пожалуй, из этого может получиться замечательное приключение… Пикник на берегу. Звучит прекрасно!       Гарри издал торжествующий возглас и звонко чмокнул Джинни в щеку.       Это было три недели назад. А сейчас он, в шортах и футболке, стоял у входа в свою палатку и с улыбкой наблюдал, как по берегу снуют стайки счастливых ребятишек, весело перекрикиваются волонтеры, кто-то уже достал мяч и затеял игру, а под большим алым навесом уже развернули кухню, там пылал очаг и накрывались длинные столы… Джинни, разумеется, категорически отказалась валяться в постели без дела и, прихватив мирно сопящего Альбуса, полчаса назад умчалась в палатку Билла. Тедди и Джейми, мокрые, покрытые песком с ног до головы, дурачились и хохотали вместе с ребятишками из «Дуглас-хауса» неподалеку от палатки Гарри. С ними были Виктуар и Робби Свифт и двое охваченных азартом волонтеров. Чуть дальше Рон и Джордж, окруженные восторженной толпой, показывали всякие великолепные штуковины, раздавали конфеты-хохотушки и громко обещали устроить вечером грандиозный фейерверк...       Гарри отхлебнул прохладного тыквенного сока и вздохнул. В эту минуту он был абсолютно счастлив. Радость будто вспыхивала и переливалась внутри не хуже волшебных огней из «Вредилок Уизли». Да, все получилось именно так, как он хотел. Формальные мероприятия всегда вызывали только раздражение и желание побыстрее удрать, а отметить день рождения вот так, с пользой, с весельем для всех, кто был ему дорог, безо всяких церемоний и дежурных речей – это было как раз то, что нужно. Конечно, когда все сядут за стол, а солнце станет понемногу спускаться к золотому горизонту, они наперебой начнут поднимать тосты, дарить подарки и говорить какие-то слова. Но даже эти минуты волнения всегда разбавляются взрывами хохота и бурными возгласами, особенно когда слово берет Рон или Джордж…       «Эти двое любое собрание превратят в балаган», – с нежностью усмехнулся про себя Гарри, глядя, как из рук братьев Уизли под восторженные вопли детей в разные стороны разлетаются разноцветные снопы искр, превращаясь в воздухе в великолепных драконов, сов, фестралов, летучих мышей и гигантских сверкающих бабочек…       Он допил сок и зашел внутрь палатки, чтобы поставить пустой стакан. Развернулся, чтобы выйти – в дверях, залитая солнечным светом, стояла Джинни. Она молча подошла к нему, улыбнулась и, обняв, прижалась щекой к его плечу. Он провел рукой по ее волосам, по спине, и тут в голове будто что-то вспыхнуло…       – А когда ты успела переодеться? – спросил он удивленно.       Она подняла на него взгляд.       – Ну… – протянула она каким-то странным тоном. – Это сюрприз. Иди ко мне, милый.       И снова – будто вспышка. Он все еще не понимал… Он осторожно взял ее за плечи, потом провел ладонями по лицу, притянул к себе, внимательно посмотрел ей в глаза, поцеловал в лоб, и тут…       Гарри отпрянул, почти в ужасе.       – Ты не Джинни, – прохрипел он, едва дыша. – Кто ты, черт возьми? Что тебе нужно от меня?       Девушка быстро сделала шаг назад, и едва он успел выхватить палочку, раздался громкий звук трансгрессии. Он, тяжело дыша, выскочил на улицу, где наткнулся на жену, которая шла к палатке, о чем-то весело переговариваясь с Гермионой, идущей рядом.       – Гарри, мы пока оставили малышню там… – начала Джинни и тут же схватила его за плечо. – Что? Что случилось?!       Он убрал палочку обратно в боковой карман и перевел дух.       – Я… Тут только что была… Ты… Вернее, кто-то чужой, – попытался объяснить он. – Под оборотным зельем. Все было так странно.       – Погоди, – выдохнула Гермиона. – Здесь только что был кто-то, кто выдавал себя за Джинни, так?       Он кивнул.       – Проглоти меня фестрал, – воскликнула Джинни. – Но как ты понял?       – Одежда другая, – ответил Гарри. – И… Вообще. А потом я увидел у нее в волосах… Заколка в виде змеи. Ты никогда бы не надела такую. Я понял, что это не ты, но задержать не успел – она трансгрессировала.       – Не было печали! – простонала Гермиона. – И что теперь?       – Ничего, – ответил Гарри. – Кто бы это ни был, его сейчас здесь нет. И попытка подобраться ко мне оказалась неудачной. На всякий случай – приглядывайте, ладно?       – Она не успела?.. – начала Джинни, с тревогой глядя на него, и поперхнулась от страшной мысли, что ему могли навредить…       Гарри улыбнулся.       – Нет, ничего она не успела, не переживай, – ответил он. – Я почти сразу понял. Я в полном порядке. И знаете, что? Я умираю от голода! Пойдем!       – Нет, погоди, Гарри, – твердо возразила Гермиона. – Так нельзя! Это очень серьезно!       – Да, – согласился он. – И вот что я думаю: сегодня он вряд ли снова попробует. И вряд ли это был последний инцидент. В любом случае, сейчас я уже ничего не могу сделать. Но обещаю, что буду очень внимателен. Джинни, вспомни, пожалуйста, где они могли узнать, что ты моя жена, и как они могли раздобыть твои волосы. Скорее всего, в толпе, где-то в магазине или тому подобное. Где все толкаются и можно незаметно подобраться…       – В порошок сотру, – прошипела Джинни яростно. – Пусть только еще раз попробует… По ветру развею!       Гарри рассмеялся и поцеловал ее в висок.       – Не ревнуй, милая, – проговорил он. – Ты же знаешь, я всегда узнаю тебя из дюжины подделок. С сегодняшнего дня включаем режим «Феникс», хорошо? Сестрица, сообщи всем нашим, кому я не успею. Возможно, это просто чья-то глупая шутка…       – Нет, это очень серьезно, Гарри! – заявила Гермиона. – Когда кто-то проделывает такие номера с главным аврором Великобритании, это совсем не похоже на безобидный розыгрыш.       – Скоро все выяснится, – откликнулся он. – Просто с сегодняшнего дня мы будем немного осторожнее.       Режим «Феникс» был придуман давным-давно – каждый мракоборец, работающий в отделе последние восемь лет, понимал, что это значит. Ежедневный прием антидота для «сыворотки правды», индикатор темной магии, который нужно постоянно держать при себе. Дополнительные тренировки на стойкость к «империусу». И обновление всех кодовых секретных слов, по которым друзья и члены семьи могли бы узнать друг друга в случае подмены…       Праздник продолжился. Вечером Гарри угощал всех присутствующих фирменным фруктовым пирогом, сделанным по недавно найденному рецепту бабушки Юфимии, потом был потрясающий фейерверк, гора подарков, которыми его завалили друзья, родные и обитатели «Дуглас-хауса». Когда солнце село и были зажжены факелы, он танцевал с Джинни под какую-то медленную, прекрасную мелодию и, обнимая ее, никак не мог отделаться от мыслей о том, что случилось несколько часов назад. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы заподозрить неладное. То же лицо, но совершенно чужой взгляд… Это было странно. И страшно.       Он поежился, вздохнул, тихо поцеловал Джинни в лоб. И обнял ее покрепче.       В их безмятежную, спокойную жизнь снова вторгся кто-то чужой.       И намерения его вряд ли были благими.