Часть 16. Немного тепла

      Гермиона хлопотала, разрезая ароматный пирог. Она положила большой дымящийся ломоть в тарелку Гарри и наконец села напротив. Рон уже с аппетитом уплетал свою порцию. Гарри рассеянно поблагодарил ее и продолжил задумчиво цедить чай из кружки.       – Гарри, – осторожно позвал его Рон, сидевший рядом. – Что случилось?       Тот будто очнулся, вздохнул и, поставив кружку, ответил:       – Да. Прости, пожалуйста, никак не могу выбросить из головы…       – Кто-то пострадал? – упавшим голосом спросила Гермиона.       – Нет-нет, – поспешил разуверить их Гарри. – Слава Богу, все прошло тихо, как и планировалось. Все целы… Просто… Один из банды, кого ребята взяли вчера, оказался нашим воспитанником. Из «Дуглас-хауса».       – Черт возьми, – выругался Рон. – Дружище, я знаю, о чем ты думаешь. В этом нет никакой твоей вины!       – Тогда почему мне так паршиво? – спросил тот с тоской. – Все эти годы я пытался… дать им возможность. Дать им нормальную жизнь.       – И у тебя превосходно получилось! – это уже Гермиона села рядом и решительно сверкнула глазами. – Слушай, сколько человек выпустились из «Дуглас-хауса» за семь лет? Сотня? Даже если меньше, не имеет значения. Без твоей помощи они были обречены на какое-нибудь унылое казенное заведение. На безысходное одиночество и нищету. Ты дал им все, что мог! Такой хороший старт, столько заботы… Гарри! Некоторые твои воспитанники уже создали семью. Ну! Расцелуй меня Мерлин! Уже и дети пошли…       – Размечталась! – проворчал Рон. – Никаких Мерлинов рядом с моей женой! Не посмотрю, что знаменитость – башку оторву и всего делов...       Гарри рассмеялся, стараясь, чтоб веселье получилось как можно естественнее. Но подобные усилия вряд ли могут обмануть тех, кто чувствует тебя без лишних слов, кто видит тебя насквозь и понимает с одного взгляда.       – Ешь, – приказала ему Гермиона. – Нельзя питаться одним бодрящим зельем и угрызениями совести. Иногда надо все-таки есть что-нибудь нормальное.       – Очень вкусно, – похвалил Гарри, откусив и прожевав первый кусок.       Какое-то время они просто поглощали мясной пирог, чай с шоколадом, потом Гермиона одним взмахом отправила грязную посуду в раковину и, бросив кухню, умчалась в спальню, где неожиданно жалобно запищала малышка Роуз. Рон, поглядев на унылое лицо друга, усадил его в гостиной.       – Отдохни пять минут, хорошо? Я мигом.       Потом вышел из дома и трансгрессировал. Через несколько минут Гарри снова услышал характерный громкий хлопок за входной дверью.       Рон снова вошел в дом, держа в руках «Нимбус».       – Пойдем, прогуляемся, – предложил он Гарри, протягивая ему метлу и доставая из шкафа свою. – Погода сегодня отличная. Вот, держи. Джинни я предупредил, если что.       Гарри улыбнулся и сжал в ладони лакированное метловище.       Друг за другом они взмыли в темнеющее сентябрьское небо и, набирая скорость, поднялись высоко-высоко, где уже никто не мог бы ничего разглядеть. Рон с рычанием и хохотом гонялся за ним минут двадцать, заставляя Гарри уворачиваться и на ходу вспоминать все подзабытые навыки капитана команды по квиддичу. И когда, наконец, схватил его за руку и они, смеясь, вышли из крутого винтового падения, настала очередь Гарри ловить Рона (и, надо признать, он достиг своей цели гораздо быстрее). Потом они неслись наперегонки, крича от восторга. В полетах прошло минут сорок, и напряжение, скорость, кровь, вскипевшая в жилах, сделали свое дело – тоска бесследно растворилась, уступив место радости, а тяжесть, которая лежала на сердце Гарри свинцовым грузом, исчезла. Несмотря на разочарования, жизнь все еще была прекрасна. У него была превосходная метла, послушная каждому движению пальцев, вокруг был распахнут бескрайний простор синего неба с великолепным огненным закатом, а холодный вечерний воздух, хлеставший по лицу, вышибал из головы все дурные мысли и заполнял сердце прозрачной свежестью. Это было прекрасно. Но самое главное, самое драгоценное, то, с чем не могло сравниться ничто на свете – рядом был Рон…       – Ну? – спросил он, бесшумно приземляясь рядом с ним прямо на крыльцо. – Полегче?       – Намного! – ответил Гарри с улыбкой. – Ух! Давно мы с тобой так не выбирались… Спасибо!       – Всегда пожалуйста, – Рон хлопнул его по плечу. – Не забивай себе голову глупостями, дружище. Тебе не в чем себя винить. Я говорю это не потому, что твой друг и хочу тебя успокоить. А потому, что все эти годы собственными глазами видел, сколько сил ты вкладывал в них.       – Да, наверное, – вздохнул Гарри. – Но Стивен Бук, несмотря на все мои усилия, все-таки связался с шайкой бандитов. И теперь, видимо, надолго сядет в тюрьму…       Рон положил руку ему на плечо и, чуть сжав, проговорил тихо и серьезно:       – Ты не – Господь Бог, Гарри. Твои дети, твои подопечные… Ты можешь лишь дать им дом, окружить заботой, обеспечить. Дать им шанс. Но ты не можешь заставить их поступать по-людски. Никого нельзя заставить быть порядочным человеком, если он сам хочет быть скотиной. Это был его выбор. Не бери на себя чужую вину. Я знаю, дружище, что тебе тяжело. Но подумай не о том, что один-единственный Стивен Бук оказался круглым идиотом, а о том, сколько других ребят выросли приличными людьми благодаря тебе. Например, трое прекрасных игроков для национальной сборной по квиддичу – неужели тебя это не радует?       – Конечно, радует, – откликнулся Гарри. – Я очень горжусь ими, знаешь… Такие молодцы. Да. Ты прав, конечно же. Видеть не то, что теряю, а то, что у меня есть… Всегда спотыкаюсь на одном и том же. Но… Все равно больно думать о том, что с этим мальчишкой… Я чувствую себя проигравшим, понимаешь? Словно старался, сражался за него, пытался помочь – и проиграл.       – Наверное, не все битвы можно выиграть, – вздохнул Рон. – Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Не рви себе сердце, Гарри. Береги силы. Так ты сможешь больше дать тем, кому ты действительно нужен. И если что – только скажи. Буду гонять тебя над Лондоном хоть трижды в неделю! Раз твой драгоценный Малфой теперь торчит на континенте…       – Еще один ревнивец! – рассмеялся Гарри. – Какая-то заразная эпидемия в семействе Уизли?       Рон ухмыльнулся и шутливо боднул его в плечо. Гарри обнял друга, продолжая улыбаться. Когда Рон снова взглянул на него, зеленые глаза, еще недавно потухшие и заполненные тоской и болью, снова лучились теплом.       – Я могу спросить? – снова подал голос Рон. – Как у вас с Джинни? Вы решили свои проблемы?       – Да, все хорошо, – ответил Гарри. – Нет особых проблем, просто…       – Просто эта бедняжка запала тебе в сердце, приятель. И Джинни это чувствует…       Гарри вздохнул, помолчал.       – В ней есть что-то… – начал он тихо. – Нет, ты не подумай! Это совсем не то… Как будто мы знакомы давным-давно. Если бы мои папа и мама были живы, у них наверняка были бы еще дети. И… Ох, Ронни, я не знаю, как тебе объяснить. Представь, если бы тебя разлучили с Джинни на десять лет, а потом вы снова встретились, что бы ты почувствовал?       – Не знаю, – неуверенно протянул Рон. – Я бы не стал ждать десять лет. Сто раз сбежал бы и попытался ее найти…       – Значит, ты можешь понять, что я чувствую. Да, это звучит совершенно безумно, ведь мы никогда не были знакомы и… Но, Рон, клянусь тебе – это что-то совершенно невероятное. И есть кое-что еще. Это очень личное и…       Он осекся, быстро взглянул на друга, который застыл в ожидании, и тихо закончил:       – Свет. Она тоже… Тоже знает его. Как и я. Понимаешь? Я видел. Это всегда так неожиданно случается. И тогда я был у нее, нужно было кое-что выяснить… И… Она даже не удивилась. И потом призналась, что тоже видит...       Рон потрясенно присвистнул.       – Ну, ты даешь… И что это значит, как думаешь?       – Не знаю, Ронни. Честное слово. Но Вирджиния – единственная, кто тоже его знает. И такое странное ощущение, будто она всегда была – просто я про это забыл, а теперь вспомнил. Но это никак не связано с Джинни, клянусь тебе. Это совсем другое… Ты же веришь мне?       – Верю, – откликнулся Рон. – Я ничего не понимаю в том, о чем ты говоришь, но я знаю тебя. Но… Ты поосторожнее, ладно? От одной искры все может вспыхнуть. Не давай бедной девушке ложных надежд. Не рискуй.       – Да, Джинни то же самое сказала, – сказал он. – И, если честно, я не знаю, что делать. Как вести себя. Проявишь много внимания – плохо. Слишком мало – тоже плохо. Притворяться я не хочу. И лгать тоже не хочу… А она так смотрит на меня…       – Слушай, дружище, у меня есть одна мысль, – вдруг бросил Рон. – Подумай над этим…       Гарри улыбнулся. Идея показалась ему простой и гениальной.       На Рона всегда можно было положиться в трудную минуту.