Часть 24. Последний долг

      Впереди у Гарри была еще одна тягостная церемония: нужно было похоронить Стивена Бука.       Он решил, что оплатит все сам, из своего кармана. Как основатель и главный попечитель приюта, в котором вырос Стивен, он считал, что должен проводить его в последний путь. Ведь другой семьи у парня не было…       Рядом с Дуглас-хаусом было несколько старых могил, скрытых густым кустарником. Там же обрел вечный покой и Брайан Дуглас. Одинокий человек с изломанной судьбой, который, дойдя до самого края, решил отдать свою жизнь ради спасения других…       Гарри провел ладонью по волосам, отгоняя тени прошлых испытаний. Как бы там ни было, Брайан упокоился в мире, поглощенный великим светом. А его именем назвали приют, и теперь все обитатели Дуглас-хауса ежегодно вспоминают его великое самопожертвование с уважением и восхищением. На темном надгробии с тех пор всегда, в любое время года, свежие цветы…       Гарри решил похоронить несчастного мальчишку, выросшего в этом доме, здесь, неподалеку от Дуглас-хауса. Здесь жили люди, которые знали его. Тут он провел детство. Тут же и обретет последний, вечный приют.       Он снова и снова спрашивал себя: мог ли он сделать что-то, чтобы предотвратить это ужасный шаг? Гарри не мог отделаться от этих мыслей, они изводили его, словно занозы. Хотелось хоть что-нибудь сделать, но то, что совершил Бук, было непоправимо…       Впервые с тех пор, как Гарри пришел в аврорат, он так ясно увидел: справедливость, которую удалось восстановить для одних, зачастую уничтожает жизнь других. И помимо отпетых злодеев, вроде Грейвса, по которым Азкабан давным-давно плакал горючими слезами, были и такие, как Бук и Дуглас. Бедолаги, которых по слабости, неопытности или глупости затянуло в страшную воронку зла, но которые по природе своей не были чудовищами. И одно дело – взять живым Жозефа Арно, страшного маньяка-ученого, создавшего собственную секту и ставившего эксперименты на людях, или посадить Долорес Амбридж, по вине которой погибли полтора десятка маглорожденных волшебников. Но та же участь ожидала и Бука, и Дугласа, останься они в живых. Долгие годы в маленькой камере огромной тюрьмы, в которую почти никогда не заглядывает солнце… И оступившихся неудачников, и отвратительных безнадежных монстров Азкабан поглощал с одинаковым равнодушием. Раньше Гарри редко задумывался над такими вещами. Да и некогда было особо философствовать. Но теперь совесть его была неспокойна.       Проводить Стивена Бука пришли несколько старых обитателей приюта, кто знал его еще ребенком. Все помнили его пугливым и замкнутым. Попав в только что созданный «Дуглас-хаус», Стив долго привыкал к новой обстановке, к новым людям. Никогда не был задирой, слушался и делал, что ему велели. Но в глубине его темных глаз всегда было что-то тяжелое, мрачное. Словно, принимая чью-то заботу и доброту, он все же не до конца верил, что все это происходит на самом деле. Что его не обманывают…       Несколько человек подняли свои палочки, раздался громкий треск, и из ярких серебряных вспышек появился простой темный камень с надписью, который медленно опустился на свежий холмик. Кто-то принес цветы, кто-то повел палочкой и извлек из воздуха красивый венок из осенних листьев и ягод, поэтому через несколько минут мокрую глину уже прикрывал пестрый ковер…       – Гарри, пойдем, – Рон, стоявший рядом, чуть похлопал друга по плечу. – Пора.       – Не сейчас, – откликнулся тот. – Нужно сделать еще кое-что…       Он подошел к могиле Дугласа и замер, глядя на мокрый темный камень, кое-где покрытый зелеными прожилками мха. В этот раз он ничего не принес. И прибегать к магии не хотелось. Он застыл на месте и даже не мог толком понять, зачем подошел и теперь стоит, закутавшись в мантию и сжимаясь от порывов холодного ветра.       – Гарри, прошу, не изводи себя.       Это снова Рон. Подойдя, он сначала извлек из воздуха какие-то красивые желтые цветы, медленно опустившиеся на серый камень. А потом Гарри почувствовал, как горячая тяжелая ладонь друга легла на плечо. Ему сразу стало легче. Это всегда помогало…       – Здесь нет никакой твоей вины, дружище. Всегда будет то, что ты не сможешь исправить, – печально сказал он. – И те, кому ты не сможешь помочь. Они сами сделали такой выбор. Дуглас позволил нам спасти три дюжины людей и сделал это совершенно сознательно. Жизнь прожил нелепую, а ушел, как настоящий герой.       – Это было так ужасно, – вздохнул Гарри и поежился.       – До самой смерти не забуду, – откликнулся Рон. – Кошмар… Но, Гарри, как бы там ни было, а люди спасены. И мы с тобой пока живы. Так ведь? Лично я намерен как можно дольше пребывать в этом состоянии. Оно меня полностью устраивает!       Гарри улыбнулся, тряхнул головой.       – Да, ты прав, конечно. Дурацкая привычка… Я все последние дни постоянно спрашиваю себя: что я должен был сделать, чтобы этого не случилось? Что и когда пошло не так, что Стивен оказался под арестом, как преступник? Что он пошел на такое… Где мы допустили ошибку?       – Слушай, – Рон взял его за плечи. – Ты не можешь усыновить всех сирот на планете! Даже если очень захочешь! Ты, может быть, и Избранный, но даже ты не можешь всех сделать разумными и хорошими людьми. Тебя одного не хватит на всех. Не бери на себя чужое бремя. Ну же, Гарри! Встряхнись! И вернись туда, где ты действительно нужен.       – Наша сила – это те, кто нас любит, – откликнулся Гарри. – Это всегда спасает и возвращает к свету. Да… Спасибо тебе, Ронни. Не знаю, что бы я без тебя делал.       – А тебе и не надо ничего делать без меня, – заворчал Рон, вздыхая с облегчением и улыбаясь. – Тебе достаточно просто позвать, ты же знаешь. Ну, пойдем?       – Погоди.       Гарри вдруг осенило.       Он потащил Рона в сторону, к невысокой ограде, за которой начинался Лес зеленой ведьмы, перемахнул через нее и зашагал по едва заметной лесной тропе, петляющей между большими деревьями.       – Куда тебя опять понесло? – заворчал Рон, идя следом.       Гарри, не говоря ни слова, дошел до огромных валунов, между которыми шумел целебный ручей. Осторожно ступая по мокрым камням, спустился к воде и, сняв очки, ополоснул руки и тщательно, с явным удовольствием умылся ледяной, кристально чистой водой. Потом наколдовал себе стеклянный флакон, наполнил его и снова поднялся к Рону.       – Я вспомнил кое-что, – пояснил он тихо. – Эта ведьма… Она ведь тоже когда-то наложила на себя руки. Может, эта вода исцеляет не только больных. Может, и Буку поможет.       – Дружище, почему ты не можешь просто жить, как все нормальные люди, – проворчал Рон, вздыхая. – Почему обязательно всех спасать, всем помогать, обо всех думать.       – Ронни, я просто пытаюсь делать, что в моих силах, – ответил Гарри с грустной улыбкой. – Не сердись.       – Не представляешь, как это иногда бесит, – мрачно бросил Рон. – Но ты был бы не ты, если бы вдруг угомонился. Вот скажи: чем ты можешь ему помочь сейчас? Все уже кончено. Мы только что похоронили этого… ладно. Не буду говорить плохо о мертвых.       – Айрин рассказала мне, что было с ней после такого поступка, – пояснил тот. – Что она была как безумная и не знала, где она и что с ней. И снова стала осознавать себя лишь спустя много недель… И очень мучилась. И я подумал… Может, мне удастся… Рон, не смотри на меня так! Ему даже двадцати лет еще не было! У него вообще никого нет! И…       Он не договорил, проглотил остаток фразы, застрявшей в горле и умолк, махнув рукой.       – Знаешь, иногда мне одновременно хочется и треснуть тебя по голове, и обнять, – проворчал Рон.       – Разрешаю тебе сделать выбор, – улыбнулся Гарри, покорно склонив перед ним голову.       Рон рассмеялся и заключил его в объятия.       – Иногда ты совершенно невыносим, Поттер, – пробурчал он, улыбаясь. – Но, скорее всего, именно за это мы тебя и любим. Давай, пошли уже, а то я скоро совсем околею.       Через мгновение они зашагали обратно к дому, снова перемахнули через ограду и вернулись к зарослям кустарника, к мокрым потемневшим надгробиям.       Гарри снова подошел к могиле Бука и вылил воду из флакона.       – Прости меня, – прошептал он одними губами. – Прости, что не смог уберечь. Я пытался, ты знаешь. Светлой и спокойной тебе дороги, Стив.       Он не знал, зачем делал все это. Он доверился инстинкту, который (как он уже много раз убеждался) никогда его не подводил. И сейчас этот внутренний голос подсказывал ему, что крохотный шанс помочь все еще остается. Непреодолимая стена смерти из-за чудовищного поступка Бука была еще более холодной и непроницаемой, чем всегда. Этот запутавшийся мальчишка обезумел от страха и сожалений и решил, что покончит со всем одним махом… Но он и сейчас был поглощен той же болью, тем же ледяным, невыносимым одиночеством. А его истерзанная душа блуждала во тьме…       Гарри едва успел сделать шаг назад, когда понял, что что-то изменилось. Он ухватился за плечо друга и…       Рон не первый раз становился свидетелем этих странностей. Он перехватил его сзади, покрепче прижав к себе и стараясь устоять на ногах – земля все-таки была сырая и холодная. Лицо Гарри побледнело, как мел, глаза были закрыты, а губы чуть заметно шевелились. Потом он уставился куда-то в пространство, а его изумрудные глаза будто излучали свет…       – Я держу тебя, держу, все хорошо, – прошептал Рон, прижимая его к себе, видя, что Гарри пришел в себя. – Просто обопрись на меня. Ну, же. Отлично.       Тот, с трудом возвращаясь к реальности, лишь сделал несколько судорожных вдохов. Потом нащупал опору под ногами и выпрямился.       – Голова… – усмехнулся он. – Как всегда. Такая карусель…       – Лишь бы толк был, – пробурчал Рон. – Идти можешь? Давай, вон там скамейка была…       Гарри тяжело бухнулся на скамью, уронив голову в ладони. Потом поднял взгляд на Рона.       – Я видел его, – проговорил он еле слышно. – Видел… Это ужасно… Но, кажется, у меня получилось. Убедить его. Чтобы он пошел дальше. Он сначала даже не отвечал, но потом… Узнал. И… Он поверил мне. Кажется, получилось…       Рон просто обнял его и тяжело вздохнул.       – Скажи, когда станет лучше, ладно? Надеюсь, теперь ты успокоишься. Ох, Гарри… Что же ты делаешь, укуси тебя горгулья.       – Только то, что могу, – тихо ответил тот. – И только потому, что ты здесь. Без тебя я бы ничего не смог… Спасибо, Рон. Ты не представляешь… Еще пару минут, ладно? Скоро пройдет. И пойдем.       Рон снова вздохнул.       Через некоторое время они поднялись со скамейки и пошли к воротам – туда, где заканчивалось действие антитрансгрессионных и других защитных чар. И хотя Гарри уже вполне пришел в себя, Рон все равно поглядывал на друга с легкой тревогой. Произошедшее было для него абсолютно непостижимо, как и всегда. В такие минуты, которые, впрочем, случались довольно редко, Гарри погружался в какие-то глубинные тайны бытия, видел то, что скрыто от человеческого ума. Рон ничего в этом не понимал, он мог лишь быть рядом. Но у него всегда было странное ощущение, что он только что прикоснулся к чему-то невероятному, огромному. Даже священному.       Гарри никогда ни с кем не говорил о том, что с ним происходит. Он не смог бы, даже если бы захотел. Для этого в человеческом языке просто не было подходящих слов. Он шел рядом с Роном и, шурша ботинками по мокрому гравию, ощущал лишь жгучую благодарность, которую не мог выразить. А еще – огромное облегчение. Потому что действительно сделал все, что было в его силах.