Трагедия, повторяющаяся снова и снова

Крик птицы разорвал тишину, зазвенев в ушах похоронным колокольным звоном. Микаса, бледная и измученная, держала в руках отрубленную голову Эрена. По её щекам, словно осколки льда, текли слёзы. В её взгляде была пустота, лишь отголосок утраченной любви и разбитых надежд. «Прощай, Эрен», — шептала она, словно боясь, что звук её голоса спугнёт последние мгновения его присутствия. Армин стоял рядом, его плечи тряслись от беззвучных рыданий. Он понимал цену «свободы», за которую его лучший друг заплатил безумием. Мир, купленный ценой предательства и бесчисленных жизней, казался ему отвратительным фарсом. Леви стоит в стороне, его лицо скрыто тенью. В его руках окровавленные клинки, отражающие тусклый свет заката. Он видел слишком много смертей, слишком много потерь. Но эта… эта сломила его. Он отвернулся, чтобы никто не увидел боль, разрывающую его сердце. Боль утраты, которую он несёт как проклятие. Прах развеялся по ветру, унося с собой остатки Грохота. Свобода была достигнута, но души спасителей были навеки искалечены. Эрен вскочил, задыхаясь. Тело покрылось липким потом, а в голове царил хаос из обрывочных воспоминаний: крики, кровь, лица погибших. Всё это… было? Будет? Или это всего лишь кошмар, обречённый повторяться вечно? — Эрен, всё в порядке? — голос Карлы, его матери, звучал как далёкий колокольчик. Он узнал её… он помнил её тепло, её любовь. Но эта любовь не смогла его спасти… ни разу. «Просто сон», — прошептал он, стараясь сдержать дрожь. Он не мог рассказать ей о титанах, о Грохоте, о смерти… он не мог обременять её этим. Карла присела рядом и обняла его. Её прикосновение было таким тёплым, таким настоящим. Он вцепился в её руки, словно боялся, что она исчезнет, как в прошлый раз. Армин постучал в дверь. «Эрен, просыпайся! Микаса уже ждёт тебя на улице!» Микаса… Его Микаса. Он вспомнил её взгляд — взгляд, полный любви и преданности. Но взгляд, который ему пришлось предать. Он вспомнил Армина — своего лучшего друга, которому он не смог довериться до конца. Он отстранился от матери, чувствуя тяжесть на сердце. Он должен был сыграть свою роль. Снова. За завтраком царило фальшивое подобие нормальной обстановки. Гриша читал газету, Карла хлопотала на кухне, Микаса молча ела, не сводя с него глаз. Армин, как всегда, рассказывал о своих мечтах увидеть внешний мир. Эрен смотрел на них, зная, что скоро всё это у него отнимут. Зная, что ему предстоит пережить всё это снова. И снова. Он взглянул на отца. Гриша, человек, скрывающий множество тайн. Он знал, что его отец — вор во времени, укравший его свободу, его судьбу. Но он не мог ничего сказать, не мог предупредить… пока не мог. Он чувствовал себя преданным, но и сам знал, что предал всех. День тянулся мучительно долго. Эрен чувствовал себя марионеткой, танцующей под дудку судьбы. Каждое слово, каждое действие было предопределено. Вечером они сидели у реки и мечтали о будущем. Эрен пытался запомнить каждую деталь: смех Армина, тёплый ветер, запах цветов, спокойный взгляд Микисы. Он знал, что скоро всё это превратится в пепел. Внезапно земля задрожала. Страх сковал Эрена, парализовав его. Он знал... он знал, что сейчас произойдёт. Крики, паника, хаос. Колоссальный Титан возвышался над стеной, словно воплощение его худших кошмаров. Всё повторилось. Смерть Карлы... Он снова увидел её глаза, полные ужаса и отчаяния. Он снова почувствовал себя бессильным, неспособным её спасти. Гнев... он был всепоглощающим. Ярость затмевала разум, превращая его в слепого зверя. Он поклялся отомстить. Он поклялся уничтожить всех титанов. Снова. Но он знал, что это бессмысленно. Что он должен это сделать. И он поступил в тренировочный корпус. Снова. Тренировки, сражения, потери… Каждый раз он пытался что-то изменить, кого-то спасти. Но судьба была неумолима. Он был одинок. Он видел, как умирают его друзья, как его товарищи превращаются в титанов. Он видел отчаяние и безумие. Но он ни с кем не мог поделиться своей правдой, потому что знал, что его не поймут. Однажды во время битвы он увидел Леви. Леви... символ силы и надежды. Но для Эрена он был лишь напоминанием о собственной слабости и беспомощности. Он знал, что Леви никогда его не поймёт. Он знал, что Леви всегда будет держать его на расстоянии. И от этого ему было ещё больнее. В его глазах мелькнул огонёк безумия. Он был обречён вечно переживать эту трагедию, словно запертый в бесконечном кошмаре. И он был одинок. Он посмотрел на небо, на пролетающую птицу. — Свобода... — прошептал он. — Это всего лишь иллюзия. Для всех, кроме меня. Он закрыл глаза, ожидая неизбежного.. Смерть... она каждый раз приходила по-разному. Но всегда — внезапно и мучительно. И снова — пробуждение. Снова – голос матери. И снова завтрак в кругу семьи. Снова – стена. И снова Колоссальный Титан. Эрен снова очнулся девятилетним мальчиком в комнате, пропитанной запахом свежего хлеба и обречённости. В его глазах — бесконечная усталость и мрачная решимость. На лице — ни тени надежды. Он знал, что это начнётся снова. Но он также знал, что однажды… он найдёт способ разорвать этот порочный круг. Он хотел надеяться. Даже если это будет стоить ему всего. В одном из циклов, после очередной смерти Карлы, Эрен, движимый отчаянием и желанием положить всему этому конец, решает не вступать в тренировочный корпус. Он остаётся в Шиганшине, ожидая прибытия титанов. Он хочет покончить со всем этим. Он смотрит на приближающегося Колоссального Титана и улыбается. На этот раз не безумно, а печально. «Наконец-то», — шепчет он. И позволяет титану съесть себя. Он был одинок. Надежда на свободу умирает вместе с ним. Всё кончено. Но… В другой параллельной вселенной девятилетний мальчик просыпается от кошмара. В его глазах мелькает что-то знакомое. Круг замыкается. Но что-то изменилось. Чей-то украденный крик эхом отражается в вечности. А чей-то угасший взор вплетается в полотно новой судьбы. Может быть, в этот раз всё будет по-другому.