Глава 82: «Завтрак, границы и великий отъезд»

Утренний солнечный свет прокрался сквозь шторы Имы, словно вежливый незваный гость, освещая последствия вчерашнего купания. Полотенца были сложены внушительной горой у двери в ванную. Одинокая резиновая уточка плавала в коридоре по непонятной причине. На кухне Има переворачивала блины, а Шао сидел за столом; его волосы торчали в шести разных направлениях, а руки обнимали кружку, словно это было единственное, что поддерживало в нем жизнь. Вигглс и Марципан сидели под столом, с синхронной преданностью глядя на Шао — тот самый непоколебимый зрительный контакт, который явно намекал на возможность кражи блинов. «До сих пор не могу поверить, что ты пробыл здесь так долго», — сказала Има, кладя ему на тарелку блинчик. «Три дня. Это как… почти что территория совместного проживания». Шао застонал. «Я пытался уйти. Помнишь? Но каждый раз, когда я вставал, Вигглс издавал этот звук». Вигглс, словно по команде, тихонько заскулил и осторожно положил подбородок на колено Шао. «Этот шум», — вздохнул Шао. Има рассмеялась, прислонившись к стойке. «Смотри правде в глаза. Они тебя усыновили». «И всё же, — драматично сказал Шао, — мне нужно вернуться домой. Я уже несколько дней не видел своей квартиры. Мои растения, наверное, думают, что я умер». «Они, наверное, решили, что ты умер несколько месяцев назад», — поддразнила меня Има. «Судя по тому, как ты их поливаешь». «Ладно, грубо», — он ткнул в неё вилкой. «Я полил их на прошлой неделе». Има подняла бровь. «Шао… сегодня четверг». Удар. «О Боже». Марципан залаял, словно соглашаясь с тем, что его растения действительно обречены. Прощание Завтрак был теплым, хаотичным и полным Вигглса, пытавшегося украсть блины, и Марципана, пытавшегося сидеть на коленях у Имы. Это было бы проще, если бы Марципан понимала, что она ни в какой вселенной не размером с колени. Когда они закончили, Шао неохотно встал, потягивая ноющую спину. «Мне нужно идти», — сказал он. «Если я останусь здесь ещё хоть немного, мне придётся платить аренду». «Ты уже съел всю мою кашу», — сказала Има, схватив со стула его пальто. «Это как рента в душе». Он взял у нее пальто, их пальцы соприкоснулись — достаточно легко, чтобы почувствовать это, и достаточно долго, чтобы они оба сделали вид, что ничего не произошло. Вигглс тут же обхватил своими крошечными лапками лодыжку Шао, словно липкий малыш. «Нет, нет, не делай этого», — сказал Шао, пытаясь идти. «Я тебя не похищаю. Твоя мать меня арестует». Марципан усилила эмоциональное давление, ткнув его локоть носом. Има рассмеялась: «Они устраивают акцию протеста». «Да, ну, я инсценирую свой побег», — Шао попытался оторвать Вигглса. Это было похоже на попытку оторвать присоску, управляемую эмоциональным воздействием. В конце концов, Вигглз отпустил его только после того, как Има подняла собаку и прошептала ей на ухо что-то, отчего тот драматично зашипел, словно маленький пушистый оперный певец. «Ты увидишь его завтра», — сказала Има Уигглсу. «Он не отправится в подземный мир». «Спорно», — пробормотал Шао. «В моей квартире, наверное, пахнет смертью». «Ты выживешь», — сказала она, открывая ему дверь. «Напиши мне, когда вернёшься домой, чтобы я знала, что тебя не съели твои растения». «Я ничего не обещаю». Он вышел на улицу, криво улыбнувшись ей — устало, нежно, с нежеланием уходить, хотя вслух это выразить не удалось. «Увидимся завтра?» — спросила Има. Шао замер, положив руку на перила. «Да», — тихо сказал он. «Завтра». Затем он ушел, а Вигглс завыл за дверью, словно Шао уплыл на войну.