Часть 1

      Девушка резко захлопнула книгу в бордовой с золотом обложке и бросила ее на заваленный пергаментом стол с глухим стуком. Она устало провела ладонями по лицу, откинувшись на спинку крутящегося кресла. Рейс родителей снова перенесли из-за сильного снегопада. Встречать канун Рождества в аэропорту — худшее, что можно придумать. Но ничего поделать было нельзя, поэтому она уже настроилась встречать праздник в одиночестве. Гарбриэль ещё раз прошлась по дому, поправила деревянные игрушки на пушистой, вкусно пахнущей елке, зачем-то несколько раз выглянула в окно, отодвинув молочно-бежевую занавеску. На улице пушистые хлопья мерно оседали на крышах домов, делая их похожими на пряничные домики с глазурью, машины, засохшие газоны, невысокие заборы, голые коряги деревьев, вечнозеленые кустарники. Все было умиротворенно и тихо. Но это не успокаивало её. Вместо рождественского настроения, сопровождаемое смехом, звоном колокольчиков, запахом ароматных блюд, теплом носков, шуршанием упоковочной бумаги, пришло какое-то уныние и гнетущее ощущение, подобное вязкой смоле. Девушка передернула плечиками и снова выдохнула. Ей в голову пришла неожиданная мысль, которая показалась уж очень абсурдной, но вместе с тем и сопровождающаяся легким и светлым ощущением, растекающимся по венам. Габриэль схватила со стола перо и огрызок замаранного шелестящего пергамента и нацарапала размашистым почерком несколько предложений. Услышав звук скрипящего пера, величавый черный ворон слетел с дубового комода и приземлился прямо перед хозяйкой, вытягивая лапу. Когда она, будучи на втором курсе, проходя мимо зоолавки, увидела эту прекрасную и величественную птицу с сине-фиолетовым отливом, то незамедлительно потребовала ее купить. Конечно, в Хогвартсе размещались совы, но про других пернатых ничего не говорилось, поэтому смелая и отважная девочка решительно написала письмо Дамблодру с разрешением, которое она, конечно, получила. С тех пор Карл стал неотъемлтмой частью ее жизни. Он был постоянно с ней, подавал предметы, держал перо, закрывал окна, подбирал упавший мусор и все это без всяких просьб. Он словно читал ее мысли и делал это незамедлительно. Для родителей магглов это было неожиданностью, но не большей, чем дочь волшебница. Девушка осторожно привязала ему записку синей лентой и погладила его по гладким атласным перышкам на голове: — Осторожнее. И возвращайся поскорее. Не хотелось бы лишиться моей последней компании. Ворон посмотрел на нее практически человеческим, осознанным взглядом, словно бы кивнул, а потом подлетел к окну. Открытыв лапой задвижку на форточке, он выпорхнул в мерцающее сотнями огоньков пространство, оставив после себя только лишь черное, как смоль, перо. Девушка одиноко бродила по комнатам, то и дело поглядывая на часы. Она завернулась в плед, но он не согревал её. Родители поехали в отель. Голос по телефону у них был уставший, разочарованный, хоть они старались приободрить свою дочь. Это было худшее Рождество в ее жизни. Хотя…еще рано судить… Перед сном она еще раз выглянула на улицу, высматривая Карла, но среди белой пелены не мелькало ни одно темное пятнышко. Окно она лишь немного прикрыла, а потом легла в постель. Снились странные и загадочные сны, предвещающие что-то… Но вот только что… Может волшебство? Утром Габриэль нехотя открыла глаза. Ее мутный после сна взгляд уперся в белый потолок с сияющими вночи звёздочками. Ладони безжизненно лежали по обеим сторонам тела, прижимая нежно-голубое мягкое ворсистое одеяло к постели. Не было никакого желания подниматься с постели, словно это тяжелое чувство внутри придавливало ее как наковальней к кровати. Но снег так настойчиво бился в окно, что она решила спустится вниз и позвонить родителям. В комнате было тепло, а это значило только одно — Карл не вернулся. Она знала, что с ним все в порядке. Он наверняка укрылся где-то в теплом месте и дожидается окончания непогоды. Габриэль стянула резинку с волос, натянув ее на запястье, пока она сонная спускалась вниз по лестнице, широко зевая. Она думала, чем сегодня займется, но, так и не опустив ногу на последнюю ступеньку, замерла. И вот девушка в персиково-розовой теплой пижаме с расстрепанными русыми волосами и распахнутыми глазами застыла, глядя на двух очаровательных красавцев в бордовых свитерах и чёрных джинсах. На плече одного сидел ворон, пристально разглядывая хозяйку. — Фред? — сиплым голосом произнесла Габриэль, обретая дар речи. Их улыбки растянулись ещё больше, открывая белые зубы. — Джордж? Что вы здесь делаете? — И это вместо веселого «С Рождеством!» — рыжий театрально закатил глаза, поворачиваясь к брату. — И учитывая, — покачал в воздухе пальцем второй, — что она сама нас пригласила. Мы, уставшие после дороги, должны выслушивать претензии. — Вы же трансгрессировали, — прищурилась она, складывая руки на груди. Шок прошел, сознание пришло в норму, а с ним пробудилось и неконтролируемое желание язвить. — Очень выматывающее занятие, хочу я тебе сказать, — профессорским тоном ответил Фред. Она всегда различала их. По выражению глаз. После этих слов наступила тишина. Она наконец начала осознавать, что они пришли к ней по ее первой просьбе, они здесь, рядом, стоят напротив и широко улыбаются ей, пока их грудь немного рвано вздымается. Внутри заворочался такой мягкий ком тепла, как бабушкин рыжий толстый котик, мурчащий на коленях в зимние холодные вечера. Она едва не прослезилась, смотря им в карамельные глаза, светящиеся особым светом. И дело было не в золотистой гирлянде. А потом все раздался ласковый, совершенно лишенный всякого озорства голос: — С Рождеством, Бри. Она резко сорвалась с места и сделала то, что хотела сделать с момента осознания их присутствия здесь: крепко и с огромной любовью обняла их, обвив руками шеи. Они оба уткнулись ей в волосы, улыбаясь во все тридцать два зуба. Их легкие наполнились приятным ароматом шоколада, коим она всегда пахла. Когда они разжали объятия, то ещё несколько секунд неловко смотрели друг на друга, хоть и казалось, что с близнецами это невозможно, а потом заговорили о всяких пустяках. Габриэль расспрашивала их об успехах магазина, новых идеях, попутно ставя в духовку индейку, густо обваляную в разнообразных специях и политую соевым соусом. Парни с интересом разглядывали кухонные приборы, телевизор. Они не были такими ярыми фанатами как их отец, но все же это был неизведанный для них мир. Плюхнувшись на голубой диванчик, они стали в приподнятом настроении духа наблюдать за отточенными действиями девушки, которая умело заведовала продуктами, приборами, всей посудой, при этом ведя светскую беседу с гостями. Они не виделись довольно долго, с момента покупок к школе, поэтому им было о чем поговорить. Карл в это время сидел на столешнице и подавал хозяйке нужные вещи, когда она только протягивала за ними руку. — Удивительная птица, — с восхищением протянул Джордж, почесывая нос. — Сама поражаюсь. Он словно видит то, что у меня в голове. Ну, или будущее. Одно из двух. Снова немного помолчали, пока Габриэль выключила чайник, достала красивые фарфоровые кружки с синим узором, разлила по ним чай и поставила поднос на кофейный столик, добавив к ним фигурные рождественские печеньки в виде человечков, звездочек, елочек. — Ну и как тебе жизнь на шестом курсе? — сделав короткий глоток, спросил Фред, а потом резко засербал, так как напиток был слишком горячим. Она рассмеялась. Парень достал палочку, прикоснулся к чашке, а потом снова невозмутимо стал пить. — Нормально, но с каждым годом мне все больше кажется, что преподавательский состав смерти моей хочет, — ответила она, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Теплая жидкость разлилась по ее телу, разнося долгожданное спокойствие после долгих переживаний. — Столько домашних заданий, что мне хочется спрыгнуть с астрономической башни. — О, это нам знакомо, — рассмеялись близнецы. — Наш фирменный совет специально для тебя: забей. — Ну конечно, — она поддержала их веселье своим звенящим смехом, — как я не догадалась. Если бы у меня были ваши мозги и способности, то так бы и сделала. А так… — Наши мозги? — воскликнул Джордж. — Наши способности? — произнес Фред. Оба поперхнулись чаем. — Ты только что назвала нас умными? — Ой, заканчивайте клоунаду, — отмахнулась от их ребячества Габриэль, отпивая из своей кружки. — Будто бы вы не знаете, что будь вы тупыми, то не смогли бы открыть свой бизнес. — Мама бы с тобой поспорила, — отсалютировал своим напитком парень. — Ваша мама — прекрасный человек, но ко всему этому она, к сожалению, думает, что хороша только та работа, которая поощряется обществом. — А ты так не думаешь? — Я только что об этом сказала, балбес. — Тогда ты даешь нам все больше поводов для того, чтобы взять тебя к нам в магазин, — улыбнулся Фред, пряча улыбку. Девушка лишь только кинула на них неопределенный взгляд, но промолчала. Она и сама думала о том, чтобы попросить у них после школы простажироваться у них в магазине, но было как-то боязно. В школе близнецы были ее самыми близкими друзьями, с которыми она проводила почти все свое время. Но все же они сами пришли к этому успеху, а просить нажиться на этом было бы верхом наглости. Ей очень хотелось бы там быть чаще. Она с завистью смотрела на молодую девушку в лиловом платье-футляре, которая то и дело крутилась возле них, слушая их приказания. Нет, не то, что она хотела быть в их подчинении, но они бы и не говорили бы с ней так, а ей не пришлось бы называть парней «Мистер Уизли и мистер Уизли». — Не смущайся ты так, — усмехнулся Джордж. — Мы ведь все еще помним, как ты старалась нам помочь. И это точно были не просто красивые жесты. — Ладно, хватит задушевных разговоров, — быстро прервал тягостное молчание второй брат, бодро хлопнув себя по коленям, поднимаясь. — Время открывать подарки. Габриэль широко улыбнулась, приподнимаясь. Карл уже влетел в комнату с двумя небольшими свертками не больше кошелька в сиренево-синих упаковках. Он положил их на раскрытые ладони хозяйки, а сам присел ей на плечо, словно бы щурясь. Она протянула эти свертки каждому из парней. Близнецы переглянулись, после чего быстро схватили подарки и стали срывать упаковочную бумагу. Внутри их ждали скрепленные между собой разноцветные карты с движущимися картинками на них, а также что-то выпуклое. Сначала они стали разглядывать колоду карт, перелистывая одну за другой. Фред первый поднял на нее глаза, требуя объяснений. — Это зачарованные карты Таро. Я их немного видоизменила и добавила движения, — начала свой рассказ девушка, поглаживая указательным пальцем ворона по смольным перьям. — Там есть всякое: нелепые ситуации, неприятности и другое. Это шуточные карты, конечно. Для веселья. Я подумала о них, когда Трелони заставила нас составлять дневник предсказаний на месяц, глядя на положение звезд. Но зачем планеты, если есть карты, которые сделают все за тебя? — Гениально, — прошептал сиплым голосом Джордж, все еще рассматривая картинки одну за другой. — Просто гениально. И исполнение прекрасное. — Ты умница, — одними губами произнес Фред, пока его глаза радостно светились. Они еще немного поразвлекались, перемешивая карты и предсказывая друг другу несчастья, а потом потянулись к полупрозрачным мешочкам на завязках, выуживая оттуда браслеты. На тонкую нитку были нанизаны круглые бусинки из натурального вулканического камня черного с фиолетовым отливом у Фреда и серо-синего у Джорджа. Они плавно переливались в свете огоньков. Но ярче всего сверкала металлическая голова льва, расположенная посередине. — Спасибо, Бри, — в один голос отозвались близнецы. — Наденьте их. Парни послушно выполнили, натянув на левые запястья. Девушка потянула вверх рукав, откуда выглянул такой же браслет, только бело-розового цвета. Она плавно коснулась подушечкой пальца фигурки льва. Фред и Джордж тут же прикрыли глаза. По их всему их телу от руки и до самых кончиков пальцев ног прошлась легкая волна тепла, сопровождающаяся мурашками. Один из них быстро сообразил в чем подвох, поэтому тоже прикоснулся к металлической части браслета. Второй брат и Габриэль тут же почувствовали то же самое. — Сенсорика, — выдохнул Джордж. — Знаю, что просто, — словно соглашаясь с критикой, кивнула она, — но, как по мне, изящно. Мы всегда сможем напомнить друг о друге всего лишь одним касание и… Они не дали ей договорить, обняв так крепко, что у хрупкой девочки затрещали кости. Она прижалась к ним, осознавая, насколько сильно скучала по этим двум оболдуям с их порой нелепыми шутками, веснушчатыми носами, широкими улыбками и огненно рыжими волосами. Чья-то рука поглаживала ее по спине, а вторая зарылась в волосы. Их жизнерадостные сердца быстро бились в широких грудях. Они были рядом. Это так успокаивало. — Так, ну теперь наша очередь, — прокашлявшись, сказал Джордж, делая шаг назад. Второй брат еще раз крепко обнял подругу и тоже отошел, выуживая, как фокусник, из-за спины небольшой сверток коричневой бумаги с белой лентой. Он подмигнул ей, отдавая подарок, пока близнец упал в ее кресло, а ворон перелетел ему на предплечье. Девушка была уверена, что получит набор товаров из их магазина, но, аккуратно открыв, поняла, что ошиблась. Сильно ошиблась. Внутри лежали махровые носки вишневого цвета, небольшой свернутый в свиток пергамент и стопка ее любимых комиксов от Marvel, которые было очень трудно достать. Ее глаза засветились невероятной благодарностью. Это было невероятно, что они собрали это специально для нее. Их забота тронула ее до самой глубины души. — Мальчики, спасибо вам, — прошептала Габриэль, прикусывая губу. — Притормози, — фыркнул Джордж, вставая. — Еще не все. И он тоже, как иллюзионист, схватил из воздуха что-то невесомое. Подойдя со спины, он аккуратно надел ей на шею тоненькую серебряную цепочку с круглым прозрачным кулончиком, где внутри лежали цветочки лаванды, залитые специальной жидкостью. Украшение удобно легло на ее тело. Девушка провела пальчиками по нему, ощущая легкую дрожь внутри, а потом повернулась. Ее сияющие глаза с восторгом устремились к веснушчатому лицу. Они были настолько выразительными, показывали такую горячую благодарность, не только за подарки, но и абсолютно за все, что они когда-либо делали, что даже улыбка спорхнула с лица парня. Он так серьезно смотрел на нее, зрачки то и дело поглаживали ее по мягким чертам лица. Габриэль приподнялась на носочках и сделала то, что никогда раньше не делала: поцеловала его в худую щеку. Джордж прикрыл глаза и даже задержал дыхание, ощущая как через легкое прикосновение губ передаются все ее эмоции. Она так дорожила их дружбой, но никогда им этого не говорила, так как боялась этих слов, после которых все разрушается. Она знала, что если ты хочешь сохранить дружбу, то стоит молчать, в дружбе не нужны лишние слова. Вместо них все говорят взгляды, действия. Например, как они оба без раздумий бросились защищать ее от слизеринских ублюдков, или как она хотела отдать им все свои деньги, чтобы они смогли наскребсти на первоначальный взнос за магазин. Все это было тихо, но говорило о многом без помощи слов. Все таки ее Рождество состоялось. Они отобедали втроем. А потом близнецы отправились к себе домой, чтобы побыть немного с семьей, но обещали вернуться. В это время Габриэль поговорила с родителями, переоделась, сходила в супермаркет, снова переоделась и дочитала книгу. Как только стемнело, то в ее доме снова раздался оглушительный хлопок, и появились улыбающиеся Уизли. Они все вместе посмотрели новогодние фильмы, оглушительно смеясь. Им было очень хорошо друг с другом. Как с настоящей семьей. Семьей их душ.