«Я ждала тебя»

Эвелин Прошло несколько месяцев после смерти профессора Фига. Мне больно об этом вспоминать и тем более — осознавать, ведь за короткое время он стал мне как отец. Когда у меня есть свободное время, я прихожу на кладбище, сижу там, стараясь до конца осознать, что его больше нет. Что он не придёт и не скажет: — Эвелин, у меня для тебя задание. Эвелин, тебе нужно отдохнуть.Ты голодна? Я стараюсь учиться, осваивать как можно больше умений — я обещала ему, что буду защищать Хогвартс и волшебный мир. Сегодня я уже шестикурсница. Несмотря на то, что долго лежала в больничном крыле, я сдала С.О.В. и поступила на шестой курс. Лето пролетело незаметно — будто его и не было вовсе. Сейчас я сижу в Большом зале, слушаю речи преподавателей и смотрю, как распределяющая шляпа выбирает факультеты для новых учеников. Волна ностальгии и воспоминания о профессоре Фиге накрыла меня. Предательские слёзы подступали к глазам, но я держалась. Я хотела отвлечься, повернула голову — и увидела его. Себастьяна Сэллоу. Его предательские карие глаза смотрели прямо на меня. Веснушки, синяки под глазами, каштановые волосы, ухмылка… Как он может просто сидеть там, будто ничего не произошло? Он избегал меня всё лето. Пропал, не отвечал на письма, не пришёл ко мне в больничное крыло после битвы. Не был на похоронах профессора Фига. Ни разу не спросил, как я… Я знаю, ему тоже тяжело. Но всё же — какого чёрта? После торжества ученики разошлись по своим комнатам. Завтра начинаются занятия. — Мисс Эвелин Старвуд… даже не поздороваешься со старым другом? — Оминис! Я бросилась к нему в объятия. Как же я была рада его видеть. Он провёл лето с семьёй — писал мне, конечно, через сов, но я ужасно скучала. — Как ты? — Себастьян… он здесь. Вернулся. — Что? — Оминис был в шоке, но в его глазах сверкнула радость. — И как он? — Всё такой же. Я с ним не говорила. — Ладно. Я попробую с ним поговорить. А ты — иди, отдыхай. Поспи хоть немного. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Ночь выдалась тяжёлой. Я не могла уснуть — думала о нём. О нас. Как он мог так просто от меня отказаться? ⸻ Себастьян Когда я увидел её… Я не мог налюбоваться. Эти прекрасные зелёные глаза блестели от слёз. Почему ты плачешь, милая? Что тебя тревожит? Как бы я хотел подойти, спросить — но не могу. Просто не могу. Когда она увидела меня — была шокирована. А потом… потом её лицо стало холодным, недовольным. — О чём ты думаешь, Эвелин? Думаешь, что я — негодяй? Что я забыл о тебе? Что забыл о нас? Я горько усмехнулся. Ведь дело в том, что я не могу тебя забыть. Когда она вошла в класс в этом небесно-синем платье с открытыми плечами… Я едва дышал. Её утончённые ключицы, изумрудные глаза, которые метались по залу, и лёгкое удивление, когда она увидела: свободное место — рядом со мной. «Вот незадача», — снова ухмыльнулся я про себя. Она медленно села, не посмотрев ни разу в мою сторону. Имеет право. Урок по зельеварению пролетел незаметно — я всё время думал о нас. Вспоминал нашу первую дуэль, как эта новенькая с Когтеврана унизила меня при всех. Я был в шоке… но восхищён. Помню, как Оминис читал мне нотации. Говорил, что новенькая — молодец. А я… я тогда впервые задумался, что, может быть, не всё в жизни контролируешь ты сам. Когда я очнулся, класс уже опустел. Все ушли — остался только Оминис. Мы посмотрели друг на друга. Он встал и подошёл вплотную. — Себ? — Да… — мой голос был тихим. Я давно не говорил с лучшим другом. Он ничего не сказал. Просто обнял меня. Крепко. Я был в шоке, но ответил на объятие почти сразу. А потом… он отстранился и ударил меня по лицу. Я не успел среагировать — упал на пол. — Прости. Но ты это заслужил, — сказал он спокойно, подавая мне руку. Я стоял, глядя в пол, а щека всё ещё горела после удара. Оминис стоял, тяжело дыша, стиснув кулаки. Его злость буквально вибрировала в воздухе. — Это… это за Эвелин? — выдавил я. — Это за всё, Себ. — голос у него сорвался, и это было страшнее, чем крик. — За то, что ты исчез. За то, что ты оставил её одну, когда она тебя больше всего ждала. Я молчал. — Ты знал, что она чуть не умерла?Знал?! — Да, — прошептал я. — ЧЁРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, ТЫ ЗНАЛ?! — он шагнул ко мне, сжал мою мантию в кулаке. — И ТЫ ВСЁ РАВНО НЕ ПРИШЁЛ?! Я сжал челюсти, в глазах потемнело. Он не знал правды. И не должен. Ты не знаешь, что я сидел у её кровати каждую ночь. Что слышал её дыхание, ловил каждый вздох. Что держал её за руку, когда она стонала от боли во сне. Что ушёл только тогда, когда приходил рассвет… И ты не знаешь, что я уходил — не потому что не любил, а потому что не мог позволить себе снова стать слабым рядом с ней. Оминис продолжал: — Она звала тебя, Себ. Даже в бессознательном состоянии — она звала тебя. — А ты? Ты где был, когда она плакала, когда её трясло от боли? — ГДЕ ТЫ БЫЛ?! Я вздохнул, но не ответил. Я не мог. — Ты ведь даже не был на похоронах Фига. Ты не пришёл ни разу. Ни в больничное крыло, ни к ней. — Она поднималась одна, Себ. Без тебя. Сломанная, вымотанная, но стояла. — А ты что сделал? Я поднял взгляд. Мой голос прозвучал глухо, едва слышно: — Я приходил. Каждую ночь. Оминис замер. Он не сразу понял. — Что?.. — Я сидел у её кровати. Пока никто не видел. Пока она не просыпалась. Я не уходил, пока не приходило солнце. — Я не мог остаться. Не мог… быть рядом, когда она бы открыла глаза. Оминис был в шоке. Он сделал шаг назад. — Почему ты не сказал?.. — Потому что я не герой, Оминис. Потому что я был там не для неё — я был там для себя. — Чтобы убедиться, что она жива. Чтобы убедиться, что она ещё здесь. — Потому что если бы я потерял её… — голос дрогнул. — Я бы не выдержал. В комнате воцарилась тишина. Глухая, тяжёлая. Оминис сжал губы. Потом вздохнул. — Тогда зачем ты до сих пор молчишь, Себастьян? — Почему ты не дал ей знать? Я опустил голову. — Потому что если она узнает, ей снова станет больно. — Потому что если я скажу… она может простить меня. — А я этого не заслуживаю. Я не заслуживаю прощения. От этой… маленькой упрямой Эвери, которая никогда не сдаётся. Которая всё равно простит. Всё равно… останется.Согласятся жить долго и счастливо с… моими грехами.  Эвелин Я стою у двери класса зельеварения. Уже опаздываю, как назло. Нахожу глазами свободное место. Одно-единственное. Рядом с ним. — Мерлин, за что, — прошептала я, входя. Себастьян не смотрел в мою сторону. Только чуть наклонил голову, словно заметил движение. Его локоть скользнул по столу ближе ко мне, но сам он не двинулся. И я тоже. Мы оба сидели, будто под заклятием “Иммобилюс”. Скажи хоть что-то. Одно слово. Как раньше. Почему ты молчишь? Урок шёл, профессор говорил что-то про флюиды циклопов, но я почти не слышала. Мои пальцы дрожали. Я украдкой посмотрела на него — он сидел прямо, внимательно записывал. На левой руке — след от бинта. Был? Или я себе придумала? В какой-то момент я случайно толкнула его рукой. Легко. Но он вздрогнул. Я отвернулась, будто ничего не было. Но сердце забилось чаще. Звон колокола пронзил тишину. Я резко встала, собирая вещи, и быстро пошла к двери. Он тоже встал, но не смотрел на меня. Я почти вышла — и услышала его голос. Тихий. Почти неуверенный. — Эвелин. Я замерла. Обернулась. — Что? — коротко, ровно. Он хотел что-то сказать. Губы дрогнули. Но он снова замолчал. — Ничего, — выдохнул он. Тогда зачем звал?.. Я кивнула. Ушла. Оминис Он сказал, что приходил. Каждую ночь. А я ударил его. Честно? Я бы ударил снова. Только не за то, что он приходил, а за то, что не сказал ей. Не сказал никому. Закрылся. Молчал. Как трус. Ты держал её за руку, пока она лежала на грани жизни и смерти… А потом отпустил. И дал ей поверить, что её бросили. Я вышел из класса, дверь хлопнула сильнее, чем хотел. Пальцы дрожали — я сжал их в кулаки. Себастьян сломлен. Но это — его собственный выбор. Он выбрал молчание. Выбрал страдание. Выбрал исчезнуть — хотя всё ещё был рядом. А Эвелин… Она заслуживает не призрака в ночи, а человека, который сможет смотреть ей в глаза днём. Я спустился вниз по лестнице и остановился. Пальцы сжались. В груди — тяжесть. Ты сломался задолго до этого. Я знаю. Я помню, как ты стоял в снегу, плача за убийство, за то что убыл его, ради Анни, что сестра умирает, что она спалила последний шанс . Ти смотрел на меня  с пустыми глазами. Как ты кричал, когда Анна отвернулась от тебя. Я был рядом, когда ты перестал верить в спасение.Когда ти потерял себя  Я понимаю. Честно. Но я всё равно зол. Не потому, что ты страдаешь — а потому, что превратил своё страдание в оправдание для бегства. Эвелин не та, кто тебя отверг. Она — та, кто держалась. Та, кто боролась. Даже когда ты молчал. Я подошёл к перилам. Внизу — школьный двор. Эвелин сидела на каменной скамье, обняв колени. Смотрела на закат. Одна. Ты мог быть с ней. Но ты выбрал тень. Страх. Вину. Ты выбрал не жить — а наблюдать. Я провёл рукой по волосам. Меня разрывало между другом, которого я знал с детства, и человеком, которого он теряет Я знаю, ты сломался, Себ. Но если ты не вылезешь из-под этих обломков… — …она уйдёт. И тогда ты действительно потеряешь всё. Прошетал я Я решила подойти к девушке, сел на лавку, да осень ощущалась с каждым вечером холоднее. Девушка не возражала а улибнулась Тишина, будто весь замок замер. Эвелин — Я… я никогда не видела его таким, — выдохнула я. Оминис чуть повернул голову, не перебивая. — В тот день… он будто исчез внутри самого себя. — Я смотрела на него — и не понимала, кто передо мной. — Он кричал, будто голос срывался из глубины души. Магия вырывалась из него, как шторм. Он просто… сломался. Он не просто убил дядю. Он уничтожил часть самого себя. Я помню, как дрожали его руки. Как он смотрел на то, что сделал — и не верил, что это он. Я зажмурилась. Грудь сжалась так сильно, что стало трудно дышать. — Он больше не был тем Себастьяном, которого я знала. — Но всё равно… всё равно я не отвернулась от него. — Я была рядом. Молчание. — А он… он бросил меня, Оминис. Голос предательски дрогнул. — После всего… он просто исчез. — Не пришёл в больничное крыло. Ни разу. Ни слова. Ни взгляда. — Я ждала. Дни. Недели. Слёзы текли по щекам, и я не пыталась их остановить. — Знаешь, что самое страшное? -Что? — Я думала, что он был рядом. — В больнице… я была между сном и реальностью. Всё время.Иногда мне казалось… будто кто-то сидит рядом. Тихо.Будто кто-то держит меня за руку. Я провела пальцами по запястью, будто ища то прикосновение. — Я думала, что это он. — Я надеялась, что это он. — А потом… поняла, что это просто моя фантазия. Просто сон. Потому что он так и не пришёл. Голос срывается на шёпот. — Он обещал, что никогда меня не оставит. — И всё же ушёл. Тихо. Без слов. Оминис Я чувствовал, как её сердце ломается — каждое слово как удар по живому. Но ещё острее я чувствовал присутствие за колонной. Тень. Дыхание. Сжатая боль. Он слышал. Себастьян всё слышал. Снова. Он стоял там — и не находил в себе силы выйти. Ты держал её за руку ночами — но теперь не можешь сказать, что был рядом. Она плачет, а он уходит. Снова. И если он ничего не скажет  — она действительно поверит, что он никогда не был с ней. Что ти твориш , Себ?