Наш первый рассвет

      Крупные хлопья снега кружили в воздухе, закручиваясь в его потоках и медленно падая на белую землю, нерешительно и робко замирая. Десятки машин мчались по широкой дороге, а брызги из-под колёс летели грязными каплями в сторону тротуара. Сотни людей мчались по нему, толкаясь, спешили домой или к друзьям, в бар или за последним подарком, который не успели купить.       Канун Рождества в этом году выдался особенно снежным и холодным, принеся в Сиэтл северные ветра и морозное прикосновение зимы. Тут и там слышались знакомые песни и заливистый детский смех, от которых душа так и просилась загадать желание, веря в чудо и волшебство.       Мужчина спокойно стоял около высокого окна в модном бизнес-офисе, внимательно изучая улицы с высоты двадцать пятого этажа. Поднёс к губам кофейную кружку, делая глоток американо. Внимательные голубые глаза задумчиво глядели на широкий открытый каток, который был виден словно на ладони.       Он снова поднёс кофе в попытках взбодриться после пары бессонных ночей, которые пришлось провести в офисе или в командировке в соседнем штате, даже не успевая заскочить на несколько минут домой. Важный контракт — слияние двух крупных фирм — висел на волоске, и мужчина упёрто шёл к цели, не желая отступать даже на полшага перед неприятностями. Несколько часов, проведённых в ожидании, пока мистер Крэйг решится продавать бизнес, выстраиваемый с мизерного капитала несколько десятков лет ещё его отцом, заставили Брэндона изрядно понервничать и пропустить все предпраздничные хлопоты мимо себя.       Скулы мужчины резко очертились, выдавая внутреннее напряжение, которое так злило. Он не любил ждать, не терпел. Но в бизнесе, да и во всей его жизни — время было неизменным спутником, испытывающим его на прочность из раза в раз. Обернулся на просторный кабинет в сдержанном стиле, окидывая взглядом залитое светом помещение. Даже в его офисе было много места, много свободы, которая выражала всю его сущность. И лишь в одном он позволил поставить рамки. В одном лишь нуждался в них. Нуждался в этом ограничении. В семье.       Взгляд ледяных глаз упал на яркую фотографию, уютно разместившуюся на столе — единственная деталь в минималистическом дизайне интерьера его кабинета. Подошёл ближе, взяв в руки рамку, и с мимолётной улыбкой оглядел небольшой полароидный снимок. Летний утренний Париж, солнечные лучи, нежно освещающие её стройное тело, и он внимательно смотрит на Мишель, придерживая за талию одной рукой. — Пошли быстрее, я хочу показать тебе кое-что, — раздался его же собственный голос из далёкого прошлого… *** Август. Париж. Пять лет назад… — Но как же ребята? — возмущённо воскликнула Мишель, но всё же протянула ему руку в ответ, вкладывая её в широкую ладонь мужчины.       Он молча потянул девушку куда — то в сторону дворов, она со вздохом поправила сумку на плече, успев схватить её буквально в последние секунды. Мишель давно поняла, что Брэндон весьма непредсказуемая личность, но всё никак не могла привыкнуть к резким поворотам его настроения и желаний. Лишь одно знала точно — рядом с ним она была счастлива, ощущала особенное чувство дома и уюта, которое призрачным шлейфом ускользало от неё после трагедии, произошедшей с родителями.       Брэндон вышел на широкий проспект, уверенно направляясь, по одному ему известному маршруту. Мишель держалась справа от него, чуть отставая, но улыбалась шире, в моменты, когда улавливала огонь, разгорающийся в его арктически-голубых глазах. — Что? — усмехнулся блондин, обернувшись, с нескрываемым удовольствием замечая игривые нотки во взгляде девушки — то ли от шампанского, выпитого в честь победы в конкурсе, то ли от его резко появившегося желания остаться с ней наедине. И конечно, он надеялся на последний вариант. — Куда мы? — наконец спросила Мишель.       Он остановился, взглянув на быстро светлеющее небо, заливающееся краской предрассветного румянца. Эйфелева башня чётко виделась чуть поодаль, Брэндон кивнул на многоэтажку перед ними: — Туда.       Глаза девушки расширились, и она удивлённо взглянула наверх, не успев вымолвить и слова, ведь рука блондина вновь потянула её за собой. Они быстро поднимались по ступенькам старого здания, стук каблуков громким эхом раздавался в спящих коридорах. Постаравшись сильно не шуметь, пара пробралась к двери, ведущей на крышу. — Мы успели, — обернувшись, улыбнулся мужчина, — Готова? — К чему? — К этому, — резко распахнул дверь, а девушка вновь округлила глаза от восхищения, делая шаг наружу.       Тёплый ветерок мгновенно затерялся в её волосах, развевая и донося до мужчины неповторимый цветочный аромат духов. Светло-розовый шифон платья мягко шелестел, принимая на себя первые прикосновения лучей солнца, поднимающегося на горизонте. — Мистер Форд, а вы оказывается романтик, — усмехнулась девушка, обернувшись к Брэндону, не сводившего с неё глаз. — Я умею удивлять, — усмехнулся в ответ, прижимая Мишель к себе. — Наш первый рассвет, — прошептала она. — Наш первый из тысячи… — ответил мужчина, обжигая горячим дыханием её шею и посылая россыпь сотни мурашек по коже.       Он отстранился, чтобы достать из сумки Мишель заранее приготовленные бокалы и шампанское. — Так вот почему она была тяжелая, — закатила девушка глаза, пока Брэндон откупоривал бутылку.       Приняла протянутый ей наполненный бокал, наблюдая, как золотистые пузырьки подбегают к краю, тут же лопаясь. Солнечные лучи красиво блестели в них, будто даря свои первые прикосновения. Приподняла руку в театральном жесте, произнося тост и делая первый глоток: — За рассветы!       Через полчаса солнце уже в полную силу властвовало на небе, окрашивая серо-голубой простор в новые краски. Мишель смеялась и прижималась поближе к мужчине, ощущая такую приятную волну спокойствия, которая, наконец, опустилась на её плечи, спустя два крупных соревнования. Она никуда не спешила, не ломала голову над новыми па и жила лишь этим моментом, ловя на лице блики солнца и вдыхая пьянящий аромат парфюма Брэндона. Лёгкое головокружение от выпитого шампанского, расслабляющего каждую мышцу, и девушка вновь блаженно улыбалась, ощущая себя невообразимо счастливой.       Они лежали на крыше, и жались ближе друг к другу, он пропускал пальцы, перебирая светлые пряди её волос, и обсуждали потерянное время. — Карлито как обычно, в своём репертуаре, — усмехнулся Брэндон очередной истории о споре команде на баттл.       Девушка засмеялась, продолжая свой рассказ. — Но не думай, что я готова тебя так быстро простить за всё, — уже серьёзнее произнесла она, шутливо толкнув его в бок локтём. — Готов выполнить любое твоё желание, Лапуля, — улыбнулся, поворачивая голову в сторону Мишель. — Любое? — выразительно приподняв бровь, привстала на локтях и внимательно вглядывалась в глаза ледяного пронзительного оттенка. — Абсолютно, — уверенно кивнул. — Хорошо, — ухмыльнулась, взглянув на улицу под ними, — Хочу танец. — Ммм, — протянул он, закидывая руки под голову, — Наш первый танец? — Не первый, — нахмурилась Мишель. — Предпоследний? — задумчиво произнёс Брэндон, не отрывая внимательного взгляда от неба. — Ты решил так быстро попрощаться? — отшутилась она, но голос еле заметно дрогнул. — В бесконечности нет последнего, Лапуля, — ответил он, переведя на девушку взгляд, хитро прищурился, растягивая на губах свою фирменную ухмылку.       Мишель снова засмеялась, прижимаясь к нему в нежных объятиях и не скрывая довольную улыбку. Они спустились назад, где солнечные лучи уже вовсю плясали по тротуару. Манящий аромат свежего хлеба и круассанов заполнил улочку. Цветочница поправляла красивые бутоны, хранившие в нежных лепестках капельки утренней росы. Двери небольшого уютного кафе уже были распахнуты в ожидании первых посетителей, хозяин заботливо протирал поверхности столиков, поставив небольшой магнитофон, и подтанцовывал в такт тихой музыке. — Прямо здесь? — удивлённо произнёс Брэндон, когда Мишель остановилась, копошась в глубине большой сумки. — Ага, — подмигнула, доставая пуанты и скидывая с ног надоевшие каблуки.       Быстро закрутила ленточки вокруг щиколоток, прошлась вперёд и встала на носочки. Брэндон усмехнулся, подкатывая рукава чёрного джемпера и любуясь тем, как лёгкий ветер очаровательно подхватил тонкую ткань её платья, развевая мягкими волнами. — Ну, хорошо, — прошептал он, подходя к ней сзади и кладя руки на талию.       Новый порыв ветра, и девушка изящно вытянула руку в бок. Брэндон сделал шаг ещё ближе, щекоча оголённую шею своими губами, и медленно провёл по контурам её кожи к ладошке, мимолётно скрещивая их пальцы.       Она сделала шаг вперёд, следуя по солнечной дорожке и резко развернулась, крутясь на одном носке. Наклонилась к вытянутой ножке, а мужчина уже подхватил её, взметая над землёй в эффектной поддержке.       Неожиданно разлилась мягкая музыка из магнитофона, а хозяин кафе с улыбкой настроил нужную волну, наслаждаясь красивой парой, и присел за один из столиков.       Брэндон легко приподнял девушку, наклоняя и не отрывая внимательного взгляда, аккуратно удерживал, словно своё хрупкое сокровище. Мишель вытянула ногу вперёд, нагибаясь назад. Руками обхватила шею мужчины, зарываясь пальцами в прядки волос. Приподнялась, сокращая расстояние между ними до пары сантиметров, и их блестящие взгляды встретились. Они потянулись друг другу, прикоснувшись губами в лёгком поцелуе, Мишель вновь закрутилась, стремительно взлетая в его руках.       Цветочница с улыбкой наблюдала за ними, вспоминая своё прошлое, когда она была невероятно влюблена и молода. Взглянула на хозяина кафе, который не сводил с той внимательного доброго взгляда. И будто бы годы вернулись назад, где она снова та юная девушка, которая смущённо заливается румянцем…       Музыка заканчивалась, и Мишель сделала последний поворот в руках Брэндона, приподнимаясь на носочках, наклонилась назад, придерживаемая мужской ладонью. На несколько минут они замерли, завершая танец. Неожиданный звук фотоаппарата привлёк их внимание.       Хозяин булочной, улыбаясь, вытаскивал свежий кадр из старого полароида, пара засмеялась, и Мишель нырнула в его объятия, прижимаясь к широкой груди… *** — Мистер Форд, — раздался милый голос секретарши, вытягивая Брэндона из размышлений, — Мистер Крэйг на линии. — Спасибо, — произнёс мужчина в ответ, проведя рукой по лицу в отрезвляющем жесте и снимая с себя пелену воспоминаний, поднял трубку, подождав с секунду, спокойным, ровным и уверенным голосом, продолжил, — Мистер Крэйг, полагаю, Вы приняли решение? — Вы так нетерпеливы, мистер Форд, — усмехнулся собеседник на том конце трубки. — Бизнес не любит долго ждать, — ответил Брэндон с улыбкой. — Жизнь в целом не любит время, сынок, — ответил мистер Крэйг, — Оно пролетает слишком быстро, а мы потом сожалеем о тех днях, которые были потеряны вдали от любимых.       Брэндон нахмурился, вспоминая дом и вежливо промолчал, позволяя собеседнику продолжить. Долгие секунды тишины и мужчина произнёс: — Так вышло, что несколько лет назад я потерял сына, которому хотел передать этот бизнес, — задумчиво сказал. — А Вы так мне его напоминаете, — усмехнулся собеседник, — тот же огонь и смелость. Упорство и холодная решительность одновременно.       Вновь долгие секунды тишины, которые Форд не нарушал. — Я продам Вам свою компанию, в надежде, что Вы передадите её своему сыну, так, моё дело будет продолжать жить, — наконец-то произнёс мужчина, а Брэндон обессиленно уронил голову на руку. — Но будьте в этот день со своей семьёй. — Обязательно, — улыбнулся он в ответ. — Счастливого Рождества, мистер Крэйг.       Брэндон положил телефон, задумчиво глядя на фотографию, всё ещё лежавшую рядом. Набрал секретаршу, не отрывая взгляда от кадра. — Джессика, отмени на сегодня все мои встречи, — спокойно и уверенно произнёс он, добавляя. — И на ближайшую неделю. — Конечно, мистер Форд, — раздался ответ, и мужчина встал, накидывая пальто на плечи прямо на ходу, покидая свой кабинет.       Автомобиль представительского класса нёсся вдоль широких проспектов Сиэтла и остановился спустя некоторое время около высокого дома в самом центре модного квартала.       Брэндон поднялся на лифте, отворяя двери дома и замер, прислушиваясь к песне, которую меньше всего ожидал сейчас услышать. Та самая, которая разносилась из динамиков старенького магнитофона в тот летний рассвет в Париже… — Мама, не грусти, папа скоро приедет. Я уверен, — раздался тоненький голосок его сына Мэйсона, названного в честь своего дедушки.       Улыбнулся, прикрывая дверь, и оставил пальто в широкой прихожей. Прошёл по полутёмному коридору, останавливаясь перед гостиной, и опёрся о косяк двери. — Вот так, видишь, как красиво переливаются огоньки, — улыбнулась Мишель, нежно проводя пальцами по волосам сына. — Давай повесим следующую игрушку.       Малыш протянул маме красивую балерину, а в светло-голубых глазах Мэйсона, таких же, как у его отца, блестел восторженный огонёк. Он неожиданно обернулся, засмеялся и быстро побежал на встречу к Брэндону, перебирая маленькими ножками. — Папа, — радостно кричал ребёнок, а мужчина легко подхватил на руки сына, целуя его в пухлую щёку, встретил счастливый взгляд Мишель. — Я же говорил, он скоро приедет. Мы оставили тебе игрушку.       Детские ручки протянули Брэндону балерину, и он усмехнулся, бросая быстрый взгляд на жену. — А знаешь, кто это? — хитро взглянул на Мэйсона, указывая на игрушку. — Неа, — засмеялся малыш. — Это мама, — улыбнулся Брэндон, подходя ближе и обнимая, Мишель свободной рукой, соединяя их губы в поцелуе…       Хоровод снежинок кружил над городом, а в домах разносились радостные возгласы детей, ожидающих самой волшебной ночи в году. Машины неслись по улицам, люди спешили по делам. А Брэндон снова позволил времени остановиться, наслаждаясь обретённым счастьем в их бесконечном танце.