Увлечение

      В пространстве Шпиля теней всё теряло смысл – собственное существование так тем более. Пьюр Ванилла вспоминал, что он жив, только когда открывал глаза и щурился из-за света, или когда плюшевая версия его «второй половинки» с писком оказывалась на полу.        Поверить, что лишившись абсолютно всего, можно испытать покой… Не выходит. По крайней мере, древний герой так думал. Всё кажется одним огромным сном, хотя Ванилла уже давно их не видел. В этом хаосе он словно переродился, стал совершенно другим человеком: все идеалы, которые были выкованы многолетним опытом, в один миг рассыпались и стали абсолютно ничем в его глазах. А во что вообще остаётся верить? Что движет отшельником каждый день проживать свою новую и пустую жизнь? Наверное, только присутствие Зверя. Только он наполнял эту бесконечную рутину смыслом.       Король лжи всегда рядом – утром, днём, вечером и ночью. Если не физически, то морально. Его спина, что удивительно, стала довольно крепкой опорой и поддержкой этого безумия. Ванилла так к нему привык, что и сам не хотел уходить – и говорил Шэдоу, что без него чувствует себя некомфортно. Он хотел быть с ним – почему? Неважно. Просто хотел. Привязанность была ли это или нечто большее — неизвестно. Но ощутить на себе руки бывшего врага стало чем-то новым, не менее приятным – не душит, не даёт пощёчин и не совершает никаких резких движений, как раньше, только гладит, изредка сжимает чужую ладонь.       И сам он изменился… Шэдоу Милк. Стал более спокойным, внимательным, организованным. Он никогда не пропускал назначенные встречи в коридорах, подавал одни и те же любимые тортики с клубничкой – Пьюр Ванилле даже свою порцию отдавал, и смотрел на него таким влюблённым взглядом. Никто на него так не смотрел… Ванилла чувствует себя действительно особенным. Но с новой рутиной приходили новые привычки.        К примеру, юноша любил играть в камень-ножницы-бумага со своим парнишкой рядом. Они играли всегда на щелбан или пощёчину – «Нилли» давал пощёчину со всей силы, а «Милк» – аккуратный щелбан. Только в последний раз он чмокнул его лоб и рассмеялся, предлагая, чтобы они завершили игру на пару раундов раньше. Карты… Они играли в дурака, идиота, козла, придурка, недотёпу – их игры можно назвать как угодно. Ещё парни любили чай с пирожными и зефиром, белое вино и слушать игру скрипки. В безумном пространстве даже фальшивые ноты звучали красиво. Но Шэдоу, как оказалось, даже очень хорошо играет – и когда делает это сам, то выходит прекрасно. Пару раз Ванилла ловил на себе взгляд его подчинённого Сапфира, полный презрения, но никогда не придавал этому внимания. Они давно перестали даже здороваться друг с другом. Бывший герой заполучил всё внимание своего злодея, что его подчинённые просто стали пустым местом, не заслуживающие даже взгляда в свою сторону. Дай, принеси, убери – только по этому поводу обращался Шэдоу Милк к своим миньонам.        Но одним из самых любимых увлечений, или же «игр» были сказки. В первое время Шэдоу и Ванилла поочерёдно читали короткие рассказы друг другу после ужина или перед сном. Когда же сказок на пару страниц не осталось, они перешли на толстые книги – однотомники, двухтомники… Даже на старые клишированные фэнтези трилогии о путешествиях по всему Хлебоземелью. Отшельник, вчитываясь в такого рода истории, ловил какие-то неприятные ощущения внутри – было ли это горе, старая обида или же тревога? Пьюр Ванилла разучился понимать свои чувства, а уж тем более обличать их в слова. Шэдоу Милку хватало лишь одной запинки, чтобы выхватить книгу из чужих рук и продолжить чтение. Другой юноша не просил ничего возвращать – он аккуратно складывал руки на коленях и продолжал слушать, постепенно погружаясь в сон.       «Зачем так утомляться, если можно попросить прочитать что-нибудь Блэк Сапфира?» – подумает кто-то, пытаясь найти глубинный ответ. Но всё лежало на поверхности: сам Пьюр Ванилла не хотел никого третьего в их компанию. Ему нравилось, что в сравнении со своим полу-хриплым голосом так по-родному звучал Шэдоу Милк: сначала он громкий и эмоциональный, но постепенно, кажется, начиная ощущать себя в своей тарелке, без надобности играть в клоуна, успокаивался. Лжец читает так, словно это не художественная литература, а какая-то энциклопедия, хотя свою «вторую половинку» нередко ругал за монотонность, за то, что он иногда его не слышит и не «чувствует эмоций, которые вкладывал автор в данный текст». Иногда ругались, оба, повышая друг на друга голос. Редко, ненадолго, ведь одно упоминание Блэк Сапфира, как «более талантливого чтеца» заставляли Шэдоу умолкнуть и самостоятельно, вне своей очереди, браться за чтение.       Чтение было одной частью их увлечения. Но другой, не менее интересной, было написание этих самых сказок. Пускай все сюжеты выходили одинаковые, вне зависимости от количества страниц, Ванилла находил особое удовольствие быть вместе с Шэдоу и сочинять историю, знать, какой же конец у неё будет: обязательно в концепте два главных героя, один из которых – Глупец, а другой – Гений, который насмехается над первым и рушит его мир, создавая себе тем самым союзника. Новый мир, новые герои – одна и та же структура сюжета, один и тот же итог, посыл, юноша выучил наизусть и научился изначально понимать, кто из героев кем является. В принципе, Шэдоу забавляло это всё, и удивительно, что никак не надоедало – в процессе написания он комментировал события, сюжет, придумывал всё более извращённые способы, чтобы навязать свою точку зрения. Ванилла пожимал плечами и просто тихо мирился с такой рутиной.         Потом, время спустя, лжец начал предлагал отшельнику варианты событий, но всё сводилось к одному и тому же счастливо-обречённому концу. Один сочинял, другой – записывал, слушал и кивал. Так и проходили их вечера. ***       В этом хаосе царила организованность и пунктуальность. И поэтому после ужина, крепко вцепившись руками в свой посох, отшельник пришёл в назначенный зал вовремя, минуту в минуту, хотя часы тикали в обратном порядке, и уже встретился со своим сочинителем. Когда Шэдоу потянулся и начал предлагать ему уже написанные истории для чтения или спрашивал о том, что сегодня ему написать, то Ванилла тихонько сказал:       —  Я придумал что-то новое, – и постарался мягко улыбнуться, хотя и это делать он разучился.       — Новую историю? – Повторил Шэдоу, скрестив руки на груди. Он минуту-две помолчал, а потом щёлкнул пальцами и заставил появившееся перо писать в невесомости, — ну давай тогда, Нилли. Диктуй, что там придумала твоя несмышлёная глупая головушка, – тыкнул пальцем юноша в чужой лоб.       — Да… Начинаю. Кхм, – проигнорировав всякое издевательство в свою сторону, отшельник кашлянул в кулак и начал, — давай-ка немного разнообразим наши сказки, как ты любишь их называть…       — Не тяни, Нилли, я уже засыпаю, – показательно зевнул тот.       — Прости, сейчас, – Ванилла аккуратно подвинул для себя стул, пока его лжец удобно устроился на диване, и, немного помешкавшись, начал, — эта сказка… До сих пор не знаю, как правильно будет назвать, будет не про одного Глупца, а про двух.       — Два Глупца – две драмы! Пока что радуешь! – Хлопнул в ладоши Шэдоу, приподнявшись на локтях, — и? Тогда Гениев будет тоже два?       — Нет. Гениев в главных ролях не будет, – серьёзно продолжил отшельник, на что король обмана просто надулся и кинул ногу на ногу, — нам же нужно что-то новое, да?              — Допустим, – покрутил кистью руки собеседник, — продолжай.       — И история начнётся с того, что один Глупец жил в деревне гениев.       — Ага, то есть, ты предлагаешь устроить МАССОВОЕ УНИЖЕНИЕ?! – Обрадованно воскликнул Шэдоу, — Нилли, на этот раз я от тебя без ума!..              — Тихо. Не перебивай меня, – метнул свой грозный взгляд отшельник, — и так вот…    «Жил в деревне Гениев один Глупец. Почему он был Глупцом? Потому что, не имея никаких знаний и представлений об Истине, он проживал спокойную и счастливую жизнь. Гении часто смеялись над ним, тыча пальцем, звали ребёнком. Но Глупец был настолько глуп, что не замечал этого, и только радостно смеялся. Ведь дети – хорошие создания, а сравнение с ними – хорошее сравнение!»       Шэдоу Милк снова хотел вставить свой комментарий, но увидев то, как Пьюр Ванилла пригрозил ему пальцем, он лишь надул губы, продолжая слушать.    «Гении продолжали совершенствоваться, а Глупец оставался таким же счастливым. Все его держали на побегушках: он убирался, таскал гениям учебники, смотрел за их детьми, стирал и вывешивал вещи…»       — Пф-ф… – Хмыкнул король лжи, — и? Дальше?           — Комментарии лучше оставь на потом, – потёр переносицу Ванилла, — болтаешь больше, чем я.       — Вообще-то я в свою очередь поэт, драматург, писатель и…              — Гений, да, знаю, просто послушай, – уже сквозь стиснутые зубы просил отшельник. Его «вторая половинка» лишь забавлялся, перебивая юношу из разу в раз, но хихикнув, всё-таки продолжил слушать.    «Но в один день Гении добились такого уровня, что услуги Глупца им были больше не нужны. Они стали унижать его и не скрывать своего презрения: "фу, ты ничего не знаешь!" – твердили одни, "с тобой не о чем говорить!" – кричали другие, и голоса вместе продолжали давить на глупца. Глупец не знал, что его оскорбляют, но он чувствовал, что относиться к нему стали как-то злее. Расстроился несчастный Глупец и покинул свою деревню, чтобы понять, что с ним не так и как он может вернуть хорошее отношение гениев к себе».       Шэдоу поднял руку и демонстративно покрутил элегантной ладошкой. Ванилла, помотав головой и издав что-то наподобие смешка, дал ему слово. Всё равно же не умолкнет.       — Погоди, то есть, Глупец уходит, не чтобы чему-то обучиться и подтянуться на уровень Гениев, а просто, чтобы понять, что он делает не так и как вернуть старое отношение Гениев? Оставаясь Глупцом? – Подмял локтями белые подушки лжец, — ну и дурень, – он хмыкнул.       — Да, Глупец на то и Глупец, что не понимает причину, по которой к нему так стали относиться. И просьбу о помощи он воспринимал как уважение и доверие – что есть хорошо, – аккуратно сомкнул пальцы в замок Ванилла, — понятное дело, не знал, что это просто… Манипуляции? Своего рода, им пользовались. И поэтому он стал искать причину в себе.       — Слишком много дыр, – потёр глаза Шэдоу Милк.       — Даже не дослушал, – помотал головой Пьюр Ванилла, как бы, пытаясь оставаться на плаву.       — А мне и не надо, чтобы понять, то что идея такая же глупая и пустая, как и ты сам, Нилли, – саркастично сказал лжец, повернувшись со спины на бок и свесив руку с дивана.       — На это у меня есть ты, – лавировал отшельник, — тот, кто превратит любую задумку в нечто стóящее.       Такого рода заявление задело зверя и он махнул рукой в сторону летающего пера, которое выводило аккуратными буквами не только историю, но и весь разговор парней. Что-то пробурчав себе под нос, Шэдоу перевернул исписанный лист на другую, чистую, сторону и, опираясь об колено, стал собственноручно записывать имеющиеся фрагменты их сочинённой сказки. Ванилла, склонив голову вбок, наблюдал за этой картиной с особым трепетом. Он подвинул стул поближе к дивану, а после вообще пересел к лжецу, чтобы потом из-за плеча заглядывать, как же тот аккуратно выводит букву за буквой, ничего не понятно, за то как красиво.        — Запишу твой сухой черновик, а потом, так уж и быть, его отредактирую, – кашлянул в кулак его «редактор». Почему-то, взглянув на парня, отшельник его не узнал: лицо то же, голос тоже… Задержав пристальный взгляд на собеседнике, Хозяин шпиля смущённо отвёл свой взгляд, и, не выдержав, рявкнул, — перестань на меня пялиться, если хочешь, чтобы я сделал из этого нечто годное!       — Прости, – быстро ответил Ванилла, и, сделав глубокий вдох, добавил, — могу продолжить?       Шэдоу кивнул и побарабанил пальцами по свободной коленке.       — Хорошо.    «И Глупец начал свой долгий и кропотливый путь, сам того не замечая, он стал тянуться к Истине, которая ему так полюбилась, стала родной, и чьей голос направлял его все одинокие годы скитаний…»       Шэдоу изменился в лице. Ванилла аккуратно положил свою руку на его плечо, тот вздрогнул, но махнув ладонью, показал, что всё в порядке.    «Глупцу было трудно. Он привык, что всегда был окружён людьми, которые вполне к нему хорошо относились. Ему их не хватало – не хватало тех, кого он с широкой улыбкой называл друзьями».    «С каждым днём Глупец познавал Истину. Она открыла ему глаза на то, как устроен мир, в котором он живёт: да что тут! Рассказала правду о Вселенной и… О, Создатели!.. О том, что в деревне Гениев все ненавидели Глупца! Истина показала свою другую сторону тем самым, открывая глаза отшельнику: она может приносить радость, но также ужасно сильно ранить. Глупец, который по уровню стал уже превосходить Гениев, пытался убежать. Но Истина везде его находила: и измученного, и истощённого, свесившего голову…»    «"Почему ты так жестока, о Истина! Я же к тебе так стремился!" – Поднял руки вверх глупец и стал чуть ли не молиться, пока по его щекам стекали слёзы».    «Истина ничего не ответила. По крайней мере, так думал Глупец, пока ветер не указал ему в сторону небольшой деревни, ужасно похожую на ту, которую он сам ранее покинул. Глупец вытер слёзы, набрал полную грудь воздуха и подумал, что это и есть ответ. Что он уже достаточно получил, чтобы стать уважаемым среди других: будь то старых, будь то новых Гениев! Он вошёл на территорию деревни, встал на бортик фонтана, который был на главной площади, и стал рассказывать о своём пути. Другие Гении, которые населяли этот город, застыли в изумлении: такого просвещённого, человека, в чьих руках Вселенная была открытой книгой, они никогда не видели!»    «Аккуратно положив на голову Глупца венок из красивейших цветов, гении прозвали его Мудрецом. И Мудрец стал тем, кто повёл за собой остальных: проводил публичные лекции, отвечал на вопросы в любое время суток».    «Бывшему Глупцу понравилось такое внимание со стороны жителей деревни, но что-то в его душе всё равно было не так. Он ощущал пустоту и одиночество».       — Почему? – Спросил Шэдоу.        — А?       Осознав, что лжец сказал это вслух, он постарался отмахнуться и сделать вид, словно ничего не случилось. Отшельник аккуратно положил свою щёку на его плечо и продолжил, решив не заставлять слушателя оставаться в неловком положении.    «И в один день он заметил, как на знакомой ему площади Гении насмехались над кем-то. Кричали, что Глупец на всю жизнь Глупец. В сердце Мудреца что-то сжалось: "неужели ещё глупец?", "неужели есть тот, кто похож на меня?". Он побежал к Глупцу, и вместо того, чтобы увидеть широкую улыбку, как и у него раньше, мудрец заметил слёзы. Глупец, всхлипывая, посмотрел в глаза Мудреца и показал всем своим несчастным видом, что хочет услышать Истину».    «"Что со мной не так, мудрец?"»    «"Почему я так одинок?"»    «Гении, окружившие Мудреца и Глупца, молча стояли и ждали ответа. И никто ведь не мог представить, что их Мудрец в прошлом был таким же Глупцом, но не… Испытавшего таких сильных чувств, как горе одиночества. Это случилось только тогда, когда он пошёл за Истиной – следовал за ней, стал очарован её жестокой силой».    «Мудрец обнял Глупца и тихонько прошептал ему:»       — Я такой же, как и ты, – закончил предложение лжец, мягко улыбаясь.       — Почти, – кивнул отшельник.       — Почти что?       — Угадал конец.    «"С тобой всё хорошо"».    «"Ты не одинок"».    «"Я понимаю тебя"».          — Переходим к финальной части, – шепнул Ванилла, — по итогу…    «Глупец и Мудрец стали друзьями, и были единственными на всём свете, кто понимал друг друга. И в этом заключалось их счастье. Спустя время они вместе покинули ещё одно селение и направились в неизвестное направление».    «Для кого-то они оба оставались Глупцами».    «Но они то знали, что это всё чепуха».    «Что их Истина заключается в том, чтобы быть вместе».       — Конец, – отодвинулся парень.       Шэдоу дописывал последние буковки, еле как вмещая их в лист, и поставил огромную жирную точку. Перо испарилось с рук, и он встряхнул лист.       — Ну? Как тебе? – Поинтересовался Ванилла, всем своим взглядам показывая, как же он ждёт честной реакции. Нет, не так – он ждёт реакции только от одного человека.       — Хм-м… – Протянул лжец, и в его руках появились прямоугольные старческие очки, которые он быстро надел на нос, — вообще, дыр много, черновик сырой-сырой, – надменно прокомментировал тот, — подправить смогу.       — Понравилось, выходит?        — Это что-то новое, – подытожил Шэдоу, — только я так и не понял концовку, – он встал с дивана и выровнялся, бегая глазами по тексту, — мы начали с того, что Глупец прошёл свой путь от глупца к тому, кто по своему уровню стал выше Гениев, – выдал лжец, и снова бегло прошёлся по тексту, — Истина открыла ему глаза на всё происходящее, хорошо, понятно… Но вот случилась встреча со вторым Глупцом, который оказывается тоже не Глупец, и поэтому Мудрец его понимает. Да?       — Он понимает его, потому что был таким же, – аккуратно вставил Ванилла.       — Тогда в чём смысл? В непринятии обществом? В том, что большинство, то есть, общество склонно ошибаться насчёт того, кто от них отличается. Я правильно понимаю? – Вопросительно изогнул бровь Шэдоу.        — Да, всё так! – Спешно закивал отшельник, радуясь тому, что смог донести свою мысль.       — Но тогда к чему эта линия «дружбы» между Мудрецом и Глупцом? – Лжец аккуратно опустил очки, — и без неё можно было бы обойтись.       — А это уже, – хмыкнул собеседник, — моё собственное желание. В любом обществе есть тот, кого не понимают и даже вытесняют… И… – Покрутил указательным пальцем воздушную бесконечность парень, — хах, погоди, я немного сбился…       — Пф-ф! Сам придумал, а основную мысль!..         — Нет, она есть. Я просто подбираю слова, – оправдался Ванилла, — просто… Один человек, испытавший все эти беды, помогает другому справиться с ними. Первый Глупец справился со всем сам, но каким путём? И увидев, что второй Глупец изначально страдает, в отличие от него самого, он почувствовал, как будет труден его путь… – Юноша побарабанил пальцами по своей коленке, — и решил, что тот не должен так страдать…       — И зачем Мудрецу вся эта пакость? – Поморщился Шэдоу, — где выгода, где смысл, Нилли?       Ванилла просто пожал плечами.       — В этом то и смысл, что он это делал… Ради этого Глупца. Потому что чувствовал, что они похожи. Потому что хотел, чтобы тот тоже был счастлив, – на минуту он отвёл взгляд в пол, а потом посмотрел на задумчивого лжеца перед собой, — что думаешь?       — … – Король обмана ещё больше нахмурился, сжимая исписанный с обеих сторон лист. Перо, как оказалось, писало более размашисто, пока у самого Милка очень мелкий, но выразительный почерк, уместивший весь текст, — м-м-м…        Что-то тревожно сжалось в груди Шэдоу. Он давно не испытывал ничего такого, и поэтому пытался найти этому причину. В горле словно застрял какой-то огромный ком, а в голове – пустота, тишина. Перечитывая текст, Зверь поймал себя на том, что не слышит внутреннего голоса. Вздрогнув и помотав головой, он ещё пару минут старался отойти от этого непонятного состояния. Это было впечатлением? Или как можно было описать реакцию на такую простую сказочку, тем более, от Ваниллы?       Вспомнив про компаньона, лжец аккуратно опустил лист в своих руках и глянул перед собой. Теперь уже дёрнулся от испуга – когда это отшельник успел перед ним оказаться? Сделав шаг назад, зверь отвернулся, чтобы не показывать себя в таком состоянии, и, проигнорировав вопрос «всё ли в порядке?», бросил за спину:       — Я попробую сделать из этих объедков нечто годное… – Выдал он издёвку в своём духе, попытаясь усмехнуться. Ванилла хотел коснуться одними лишь пальцами чужой спины, но Шэдоу оказался слишком не в себе, и поэтому просто ушёл. Хотя желание чувствовать чужие прикосновения горело страшной печатью внутри потрескавшегося сердца. ***       Шэдоу Милк долго ворочался в своей кровати. Вместо того, чтобы до утра занимать Пьюр Ваниллу своими монологами, сидя на подоконнике и считая звёзды, он предпочёл просто пялиться в потолок. Сегодняшние сказки для его любимого отшельника заставили напрячься. В бесконечной рутине, которой они оба жили, такие чувства были чем-то забытым и неестественным. Лжец перевернулся на бок, потом на другой – в его комнате была тишина и пустота. Он мог в любой момент заставить играть скрипку, стучать барабаны, вообще, появиться любым звукам, но от гнетущего чувства одиночества они не избавляли. И Шэдоу узнал, что в таком случае стоило бы сделать – ворваться без приглашения в хоромы Пьюр Ваниллы и устроиться на кресле рядом с кроватью, молча пялясь на то, как отшельник обнимает чужую плюшевую версию. Лжец уже так делал – без ведома, без шума, просто, потому что считал нужным. Но после их «игры» ему даже стало стыдно.        Признать, что Шэдоу Милку одиноко – одна беда, с которой он не может смириться. Но сказать об этом Пьюр Ванилле, показаться перед ним слабым и уязвимым – другая, крупная, более глубокая проблема… ***       Борясь с недосыпом, Шэдоу Милк позвал Блэк Сапфира, сказав, что дело особой важности. Подчинённых явился незамедлительно, убрав руки за спину, и спокойно пожелал доброй ночи. На вопрос, что желает его мастер, ответа не последовало. Темноволосый стоял перед письменным столом, за который вообще редко, практически никогда, садился Хозяин шпиля. Наблюдая за тем, как тот внимательно переписывает с одного листа бумаги на другой текст, Сапфир решил больше не задавать вопросов. Всё равно он стал меньше проводить времени со своим мастером, как только в стенах безумия появился какой-то отшельник. Эти минуты были по-своему важными, даже если Шэдоу позвал не составить компанию, а выполнить очередной приказ. Зверь тихо выругался сквозь зубы и раздражённо стукнул кулаком по столу. Он протянул подчинённому лист, на котором поставил точку, и сказал серьёзное:       — Читай.       Редакция истории Ваниллы шла полным ходом. Голова болела, глаза слипались от усталости, связать и двух слов уже не выходило. Вдохновившись, лжец просто не мог успокоиться, пока не сделает из этой глупой и нелогичной истории что-то великое и интересное, ведь как никак, было же что-то, что его зацепило: иначе, просто смяв листок, Шэдоу бы оставил его где-то в этом хаосе. В крайнем случае бы сжёг.        В переписанном варианте что-то не радовало – но что не было понятно. Попросив третье, кроме собственного шёпота и голоса Ваниллы в голове, прочитать текст, «редактор» надеялся поймать ошибку или недочёт за хвост.       Блэк Сапфир тихонько перечитал первые три абзаца несколько раз. Шэдоу Милк, придерживая голову ладонью, прикрыл глаза и старался не терять связи с реальностью, вслушиваясь в то, как звучит написанный им текст. И наконец, он вытянул указательный палец и шепнул «стоп». Потом повторил, только громче, и ещё раз.       Мастер вырвал из рук подчинённого лист и кивнул самому себе.       — Вот, что не так!.. – Устало обрадовался драматург. На его лице заиграла какая-то новая улыбка, не предназначенная Сапфиру – посмотрев на него, у Шэдоу снова появилось то самое недовольство, что и несколько минут назад, — свободен.       Ночь пролетела незаметно. Зверь пропустил завтрак и обед, потому что долго пытался отоспаться у себя. Обеспокоенный Ванилла не находил себе места в Шпиле, когда рядом не было Шэдоу. Но явившись на ужин, измученным и сонным, отшельник сразу понял, в чём был смысл его отсутствия. Дольше всего лжец не мог справиться с тем, как бы красиво окончить сказку. Он перебирал много вариантов на черновике, писал огромные предложения, вкладывал в них столько смысла, но ничего не завершало историю так, как надо. Уже совсем отчаявшись и хлопнув себя по лбу, Хозяин шпиля написал короткое, но искреннее, вырвавшееся из груди: «и, созданные друг для друга, продолжили скитаться по земле, как настоящие друзья. Конец». ***       Чтение, сочинение и написание были одним большим любимым делом у Шэдоу Милка и его отшельника. Только после новой сказки, которую придумал сам Пьюр Ванилла, оба парня отнеслись к этому делу с бóльшим вниманием и удовольствием (ведь редактура продлилась несколько долгих дней и бессонных ночей). Можно сказать, что вскоре библиотека совершенно опустеет от ненужных старых книг, рассказов, сборников, тем более сплетен, и её пыльные полки будут хранить сказки. Сказки, истории, как их ещё можно назвать… То, что было написано самим Хозяином шпиля.        То, что было написано для его любимого отшельника.