Часть 1

От печи веет теплом. Даже жаром. Брат вытаскивает очередную порцию хлеба. За окном уже темнеет. Он весь сосредоточенный. Оно и понятно — подгорит хоть одна булка мама разозлится. Пит сидит рядом и наблюдает. Ему пока рано доставать хлеб, маленький еще слишком. Обожжется и хлопот будет много. Свою часть работы он уже сделал: помог отцу перенести мешки с мукой, а потом вместе с мамой замешивал тесто. Сейчас можно просто посидеть рядом. Поэтому он тянется за старым листом бумаги, на котором еще остались следы букв, стершаяся газета кажется, и набрасывает легкими штрихами профиль брата удачно завалявшимся в кармане огрызком карандаша. Свет от печи желтый. Тот день всколыхивает весь дистрикт. Буквально. Пит не успевает выйти со школы вместе со своими друзьям, как окна начинают дребезжать и все здание трясется. Кто-то кричит и все валятся на землю. Слышится громкий хлопок. Несколько окон выбивает, благо успевают прикрыть головы сумками и какими-то вещами. Как только перестает трясти, все медленно поднимаются. Пит осматривается по сторонам. Все будто в замедленной съёмке, а звуки доносятся словно через слой ваты. Он, шатаясь, выходит на улицу. С неба падают, будто снег, темные хлопья. Взрыв в шахте. Всё — что сам город, что люди, похоронившие близких — окрашивается в черный. День Жатвы наступает и атмосфера в дистрикте становится еще более напряженной, чем обычно. Оно и понятно — еще двоих подростков (на самом деле еще совсем детей) рандомным образом вытянут и, считай, отправят на смертную казнь. Но нужно поддерживать образ, навязанный Капитолием. Поэтому весь город украшен, а на площади у Дворца Правосудия ждут своей участи нарядные парни и девушки. «Дамы вперёд» разносится по всей площади. Имя Прим становится шоком для многих и Пит не исключение. Ей же всего лишь двенадцать! Ее имя там первый раз! А потом сквозь зловещую тишину разносится крик. Доброволец. Никто и не вспомнит, когда в их дистрикте последний раз кто-то вызывался добровольцем да и вызывался ли вообще. На сцену поднимается Китнисс. Решимость улетучивается на глазах, но капитолийка будто не замечает этого и радостно улыбается на камеру. Подходит к шару и вытаскивает имя второго трибута. Его имя. Пит будто на ватных ногах поднимается на сцену. А потом все как в тумане. Поздравления с честью представлять их дистрикт, прощание с родителями и братьями, сборы в дорогу. Очухивается он уже в поезде и первое, что замечает — брошь, которую сжимает Китнисс в руках. Она блестит желтым в свете закатного солнца. Капитолий поражает своим масштабом. И своей роскошью, разумеется. Из окна поезда на большой скорости мало что разглядишь. Да и экскурсии им точно никто проводить не будет. Вот и остаётся слушать восторженные рассказы Эффи — той самой капитолийки, которая тянула жребий на Жатве — за ужином да подниматься на крышу. Прям как сейчас. Пит сидит прямо на полу, поджимая ноги к себе. Раздаются практически неслышные шаги и вот уже кто-то садится рядом. Он отрывается от разглядывания города и поворачивается в сторону гостя. Гостьи, если быть точнее. Китнисс тоже не спит. Некоторое время они сидят в тишине, прерываемой лишь шумом транспорта и снующих туда-сюда людей. Даже на такой высоте их слышно. А потом они говорят. Тихо так, практически шёпотом. О самом сокровенном. Говорят о том, что не хотят быть пешками в чьей-то игре, что боятся потерять себя, а у кого-то нет такой возможности - сохранить в себе себя, ведь нужно вернуться домой любой ценой. Кажется это первый их такой длинный диалог за все время знакомства. В черноте ночи сверкают желтые огни никогда не спящего города. Он лежит на берегу реки и чувствует, что вот-вот отключится. Бой с Катоном не прошел бесследно. Нога адски болит и сил хватает только на то, чтобы хоть как-то замаскироваться. Слышен плеск воды. Пит сжимает зубы и на пару секунд задерживает дыхание, лишь бы его не заметили. Шум становится всё громче, а потом резко затихает. Его нашли. Но на его удачу это оказывается Китнисс. Из благодарности или из каких-то других мотивов она помогает ему подняться и они прячутся в какой-то пещере у реки. Следующие дни проходят как в тумане. Он то отключается, то снова просыпается. Кажется инфекция попала в рану и началось воспаление. Все, что он помнит — правила изменили и они могут вернуться вдвоём. А еще забота от Китнисс. Кажется это нравится спонсорам, ведь в один из дней им присылают суп. Постепенно ему становится немного лучше. Рана на ноге все еще нестерпимо болит, но он хотя бы в сознании. Объявляют о том, что у Рога Изобилия состоится Пир, где будет то, что так необходимо. Ему нужно это лекарство, но он он не хочет, чтобы Китнисс рисковала собой ради него. Пит долго, насколько позволяют силы, пытается отговорить ее лезть туда. Но Китнисс не слушает. Она целует его, а на щеке от его грязных пальцев остаются черные следы. Они выжили. Вопреки всему. Ими недовольны, ими восхищаются. Раны обработаны, а они нарядные на шоу Цезаря дают интервью. Китнисс говорит что-то про то, как счастлива была найти его и что не представляет своей жизни без него. Свет софитов и все взгляды направлены на них. Зрители в зале будто замерли, затихли, боясь упустить хоть одно слово. Пит сжимает её руку и говорит, что ее любовь спасла ему жизнь. В его словах нет ни грамма лжи. А потом самая сложная часть. Коронация победителя. Победителей. Ком подступает к горлу и ощущение будто нечем дышать. Президент Сноу надевает корону сначала на Китнисс. Поправляет ей волосы, говорит что-то про брошь. Пит смотрит на них и будто не слышит, не может разобрать слов. Ему мерещится кровь. Но платье все еще желтое.