Часть 1

      Только что прошел дождь. Хорошо, что на этот раз он был чист, и прозрачные капли падают без сопровождения живности в лице лягушек и змей. Ей уже не забыть печать паники на лицах людей, прибывших на мирный фестиваль с кучей развлечений, который в одно мгновение, словно по щелчку пальцев, превратился в карнавал ужаса и хаоса.       Сколько раз она плакала за эту ночь? И останавливалась ли вообще? Лишь сейчас, освещенная холодным лунным светом, впитывая то высокую, то низкую тональность мелодии в наушниках, Лайя смогла забыться на считанные минуты, оборвать провода, соединяющие её с этим миром. Оборвать бы их навсегда и никогда больше не возвращаться. За такой короткий промежуток времени произошло столько, мягко говоря, странных вещей. Напряжение достигло своего пика, переполняя её сосуд выдержки и проливая его содержимое в виде слез.       Музыка в наушниках довольно на большой громкости, так что сейчас ничего её не потревожит. Мелодия слегка опустошила чан роящихся в её черепной коробке мыслей. Девушка считала, что сейчас она ни на что не способна, лишь только смотреть на поблёскивающие от лунного света следы дождя на стекле.       Краем глаза Лайя уловила движение в углу, рядом с комодом. Ей только крыс, или тому подобной живности не хватало для полного «счастья». Она сняла наушники, попыталась прислушаться к ночной тишине и узнать: показалось ей, или нет. Практически сразу послышался стук в дверь. — Да? — слегка дрожащий голос тонким лезвием прорезал тишину. — Лайя, не спишь? — Нет. Дверь осторожно проскользила, показывая вглядывающегося в темноту Лео. — Прости, если разбудил. Просто… — он поднял блуждающий взгляд на стоящую у окна Лайю и задержал его на ней. Девушка стояла полуобернувшись к своему ночному гостю. Такая изящная, словно светящаяся от естественного света, она походила на очаровательную лесную нимфу. Шатенка и забыла вовсе, что стоит в шелковом халате, едва прикрывающим белоснежное нижнее белье с затейливым узором кружева.       Мужчина старался не опускать взгляд ниже её шоколадных глаз, на участки, не прикрытые бледно-розовым шёлком. Даже в полутьме был заметен румянец, расцветший на его веснушчатых щеках. А Лайя, совершенно не смущаясь, теперь обернулась к нему полностью. Лео заметил её заплаканные, покрасневшие глаза, в которых он смог прочитать немую мольбу: «Не уходи. Прошу, останься…». Прикрыв за собой дверь, мягко и медленно ступая на каменный пол, прикрытый неприлично дорогим ковром, зеленоглазый направился в сторону реставратора. Шаг… Два… Три… Четыре. Оказавшись прямо друг перед другом, оба остро ощутили разницу в росте. Лайя казалась ему такой маленькой и хрупкой, неспособной защитить себя, хотя он сам неоднократно получал от нее достойный отпор. Вспомнить хотя бы их первую встречу в отеле, когда девушка хорошенько так вмазала ему по лицу, или горящую пощечину, которую получил в парке после встречи с Нелой. Маленькая, да удаленькая. Так, кажется, говорят про таких людей?       Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь изучить души через зрачки. Лео осторожно, точно спрашивая разрешение, дотронулся одними кончиками пальцев чужой холодной кисти. Мягко обхватив ладонью её запястье, мягко провел линию до локтевого сгиба и обратно. От этого движения Лайя почувствовала теплую волну мурашек, мельком пробежавшихся по спине. Лео спрятал её миниатюрные ручки в своих больших ладонях. Не удержался и опустил взгляд немного ниже омута чарующих карих глаз, на медленно вздымающуюся и опускающуюся грудь. Притянув ближе, мужчина обвил её талию одной рукой, а другой с трепетом гладил по роскошным каштановым локонам. Лайя блаженно прикрыла глаза, когда он осторожно коснулся губами её лба.       И снова они столкнулись взглядами. Появилось непреодолимое желание стать еще ближе, сократив, стерев, уничтожив какое-либо расстояние между ними. Лео первым потянулся к манящим губам, а ей оставалось лишь подхватить намерения парня. Еще мгновение, и Лайя сливается с Лео во влажном и довольно длительном поцелуе. Мужчина аккуратно оглаживает её тонкую шею, спускается к плечам, задевает пальцами невесомую бледно-розовую ткань, от чего та сползает и бесшумно приземляется на каменный пол. Прохладный воздух касается её светлой кожи, кажется, дразня только сильнее, подливая масла в огонь ощущений.       Девушка обвивает мужскую шею руками, прижимается, точно ищет такой долгожданный жар его пылающего тела. Нос мягко щекотнул сочный парфюм, от которого теперь у нее голова идет кругом. Правда, не только от него. Вид Лео в черном, как смоль, костюме будоражит её не меньше этого аромата. Лайя ни за что не признается, но она представляла, как хватает парня за лацканы пиджака, резко притягивает к себе и властно впивается в его губы требовательным поцелуем, не давая шанса даже вдохнуть полной грудью. Наверно, ей стоит сказать, чтобы мужчина надевал этот костюм почаще.       Поцелуй тем временем становился глубже, горячее, и никто не осмеливался оборвать это мгновение. Только вот без должного доступа кислорода им пришлось оторваться друг от друга. Лайя вновь прикрыла глаза, опустив ладони на широкую грудь Лео. Словно вампир, голодавший веками, мужчина припал губами к её шее. То целуя, то кусая, то оставляя багряные следы засосов, он вытягивал из Лайи тихие, такие сладкие для его острого слуха полустоны. Девушка точно утопала в кольце крепких рук, от трепетных прикосновений пухлых губ. Лишь одними кончиками пальцев, словно благодаря неведомому волшебству, он посылал теплые, до безобразия приятные импульсы по всему телу, всё крепче затягивающие внизу живота нестерпимо горячий узел. Большие ладони медленно поползли вниз, по ребрам, точно по клавишам рояля, затем снова вверх, проникая под плотную ткань бюстгальтера и накрывая аккуратную грудь. Из девичьих уст то и дело срываются рваные вздохи, раззадоривая рыжеволосого только сильнее. Одна рука все так же ласкает участок кожи, под которым уже неистово бьётся сердце, а другая, едва касаясь, спускается ниже, к уже горящему в нетерпении местечку. Пальцы поглаживали чувствительную кожу сквозь ткань нижнего белья, уже ощущая образовавшееся мокрое пятнышко. Эти прикосновения сводили Лайю с ума, заставляли судорожно цепляться за напряженные плечи, оставляя красноватые полукруглые следы от ногтей. От приятно ноющего чувства стоны становились громче, откровеннее, растягивались, точно теплая карамель. Колени то и дело подрагивали, бедра напрягались против её воли.       Отодвинув край белья, Лео уже коснулся Лайи напрямую, задел изнывающий по его ласкам чувствительный бугорок и начал описывать на нем круги. Соки девушки растеклись по его пальцами. Шатенка больше не пыталась хоть как-то сдерживать себя (хотя, и до этого у нее не было такого рвения), а просто полностью отдалась рукам и губам того, кто доводил её сейчас до исступления. Щеки неистово запылали, будто от лихорадочного жара. Она всем телом почувствовала приближение неминуемой разрядки, сердце колотилось где-то рядом с щитовидкой. Тут мышцы внутри нее сжались, она выгнулась навстречу Лео, почти до крови прикусила нижнюю губу, при этом издав громкий протяжный стон. Тело напряглось, а затем девушка обмякла в крепких руках парня, который точно не дал бы ей упасть, гарантируя надежную опору.       Почувствовав, что девушка уже пришла в норму и вот-вот заснёт, он легко подхватил Лайю, будто она ничего не весила, и осторожно, словно хрупкую реликвию, драгоценный талисман, уложил на кровать. Она, не желая оставаться в одиночестве на оставшуюся ночь, еле слышно прошептала: — Лео, останься со мной, пожалуйста. — не просто просьба, а искренняя мольба читалась в её полусонном голосе. — Не бойся, я всегда рядом. Он пристроился рядом с ней, крепко обнял и заботливо укрыл одеялом, постепенно проваливаясь в крепкий сон вместе с Лайей.       Прикосновнения — лучшее обезболивающее, мягкие поцелуи — лучшее успокоительное, а ровное дыхание и размеренный, точно как ход часов, стук сердца — лучшие колыбельные. Вновь она отметила про себя, что Лео обладает способностью отгонять страхи, с ним спокойно, как у ангела под крылом. Это последнее, о чем подумала девушка перед тем, как провалиться в крепкий, почти младенческий сон.