...

Она всё наблюдает на резвость толпы, Как летит в небо сахарный череп. Она знает, кому не сносить головы До того как пробьют часы четверть. Улыбается, хмурится дева в шелках И кивает незримым прохожим. Её платья однажды купались в снегах И однажды в листве ивы тоже. Подошла не спеша к ней одна сеньорита. Без улыбки, но явно с душою. В алом платье и чёрною шалью закрыта, Бросив вызов палящему зною. Они долго стоят рядом с сотнями душ, Провожая, а с кем-то — прощаясь. Всё незримо и тихо как бред или чушь, И безмолвно при этом общаясь: «Что, сестрица, есть чем обрадовать люд, Али всё это ради забавы?» «Может так, но ведь то, что попросят — дают» Катрина ей в тон отвечает. Посмеялись сестрицы над жизнью людской, Развернулись и вышли из зала. Кто-то сзади им явно прикрикнул: «Постой!» Но их это не волновало.