Часть 1

— Капитан на мостике! — звонко возвестил юный энсин Чехов, когда двери турболифта разъехались в стороны. Капитан Кирк едва заметно кивнул, глаза его, как всегда, горели улыбкой. Уверено, он двинулся вперед. Стоило капитану сделать всего лишь шаг, как он внезапно не удержал равновесия. В голове его за 0.483 секунды шумно пронеслись самые разные мысли, начиная от "неполадки в системе искуственной гравитации?!" до "нас атакуют клингоны!". — Капитан! — только и успела вся команда обеспокоенно вскрикнуть. Кто-то уже вызвал корабельного врача. Когда капитан обернулся, то понял, что причиной его падения стал самый обыкновенный корень. Корень растения, да-да, почему-то растянувшийся прямо у входа. Из корня, конечно, прорастал ствол, из него — веточки с игольчатыми листьями на них. Растение подозрительно напоминало ёлку. И что оно делает на борту звездолета? Аккурат на виды распластавшегося на полу капитана, на мостик поднялся старпом. По совместительству старший офицер по науке. — Что здесь делает теллурианское хвойное растение? — строго спросил он. — Ёлочкой пахнет... — виновато, но в то же время мечтательно выдохнул Чехов. Острая бровь старпома стремительно поползла вверх в крайней степени возмущения. — Простите, мистер Спок! — раскаялся энсин. — Просто... тридцать первое декабря же. Ну, по земному времени... — Мне известно земное летоисчисление по григорианскому календарю, мистер Чехов. Я не понимаю, как это связано с появлением не до конца изученного, а потому потенциально опасного растения на мостике, — брови мистера Спока внушали ужас. "Да что опасного может быть в ёлке?" — хотел было спросить Чехов, — "да и стояла она, вроде, не там." Как вдруг корни начали расти на глазах! Словно щупальце осьминога, вырост вытянулся к ногам мистера Спока, из быстро набухшей почки пророс стебель, покрылся древесиной, из веточек распушились иголки. — Поразительно, — сказал на это коммандер, и равнодушно перешагнул через растение к своей станции. — Зачем вы принесли это на мостик? — снова обратился он к Чехову. Побледневший энсин растерял все слова, что-то блеял про новый год. К счастью, ситуацию спас капитан. Он, тем временем, уже без происшествий дошел до своего кресла. — Мистер Чехов имеет ввиду Новый год на Земле, коммандер, — со сдержанной улыбкой объяснил капитан. — Новый год? — недоверчиво переспросил Спок. — Да. Мы, люди, отмечаем тот день, когда Земля делает полный оборот вокруг Солнца. Ставить ель к этому дню — древняя традиция. Неужели, вы никогда об этом не слышали? — Вынужден признаться, капитан, так как моя мать с Земли, до моего трехлетия она пыталась устраивать подобное празднование, так что с некоторыми традициями я знаком. Тем не менее теллурианское вечнозеленое растение не имеет никакого отношения к земной piscea abies, за исключением, разве что, схожего состава эфирных масел. — Должно быть, в красном колпачке вы выглядели очаровательно, мистер Спок. Прямо как рождественский эльф, — вместо споров сказал капитан, и каждый офицер на мостике старательно вытянул лица, пытаясь не засмеяться в голос. У каждого перед глазами встала картина их остроухого коммандера в нежном возрасте, с натянутым до бровей колпачком. Нагло улыбаться позволил себе только капитан, но ему по статусу положено. Нажав на одну из кнопок на подлокотнике, капитан Кирк позвонил по интеркому. — Мистер Скотти, что вы знаете о садоводстве? — расслабленно спросил он у своего главного инженера-механика. *** Теллурианская "ёлочка", к ужасу инженерной службы, расползлась по всему периметру мостика, прочно вросла в обшивку корабля и никак не хотела нарушать идиллию праздничного настроения. — Что я знаю, так это то, что елки должны расти в лесу, а не на звездолете! — проворчал Скотти. Вооружившись фазерами, инженеры вместе с охраной пытались вырвать эти корни, но тщетно. Корни только прочнее зарывались в стены и пол, повреждая прочнейшие титановые пластины. Так что капитан приказал остановиться и придумать способ получше. Способ придумывался со скрипом. Елки перестали расти, но уже окружали каждого члена команды. Кто-то, предположительно рулевой Сулу, не без помощи биоинженера Дарси, заставил репликаторы воспроизвести земные мандарины. Хотя споры о том, земные или бетазеданские мандарины все-таки лучше, ароматнее и вкуснее не утихали на мостике еще долго. Кушать их прям там разрешил (читай, первый начал) капитан. Вся команда старательно создавала видимость работы. Но получалось у них это паршиво. И у капитана получалось хуже всех. Он уже почти засыпал в своем кресле, ведь за три часа альфа-смены ничего еще не произошло. Конечно, за исключением жутко цепкой теллурианской ели, которая растянула свои корни и ветви уже по всему мостику и доверчиво щекотала своими иголочками команду, но ею уже занимались биологи и инженеры. А офицеров, контактировавших с растением на всякий случай обследовали медики. Кто-то — совсем уже заняться нечем! — подсветил ель голографической гирляндой. Вполне себе такая праздничная атмосфера была создана, и никому уже не хотелось сегодня работать. До полусонного сознания капитана донеслись обрывки разговоров. — ...украшение ёлки — одно из самых древних обычаев. Хотя в наши дни на Земле полностью отказались от натуральных деревьев. На смену пришли экологичные реплицированные. — А еще, я знаю, в полночь загадывали желание и пили шампанское. — И готовили кучу всего. — И смотрели по телевизору рождественские и новогодние фильмы. — Вообще-то, готовили в основном оливье. И вы знаете, что Новый год придумали в России? — встрял Чехов. Оппоненты сдержанно улыбнулись, и спорить не стали. Все равно бесполезно. — Моя прабабушка, когда я был маленький, ставила ещё настоящую ёлку и мы вместе украшали ее, представляете, пластиковыми игрушками! Этот полимер придумали ещё в двадцатом веке, пока не получили устойчивые биополимеры. На этом, видимо, сознание Кирка перешло в режим энергосбережения, потому что он пропустил остальной разговор, а в следующий момент дернулся и услышал, как жалобно зовет его энсин: — Капитан... а мы не можем взять увольнительную? Сулу обернулся тоже, хотя ничего не сказал, но по его взгляду было понятно, как сильно он тоже умоляет. Кирк хмыкнул и обернулся на старпома. Тот успешнее всех делал вид, что занят работой, ведь у него была хотя бы несчастная ель, которую нужно было как-то выкорчевать. — Как вы думаете, мистер Спок? Мы можем взять увольнительную? — Я думаю... — все на мостике задержали дыхание в ожидании ответа. — Это приемлемо, — теперь все едва сдерживали визги радости. — Но прежде, мы должны избавиться от этого растения, пока оно не нанесло вред кораблю. Я предполагаю, оно является неким симбионтом. Если не паразитом. Я чувствую... некоторый эмоциональный фон. — Вы хотите сказать, у этого растения есть эмоции, коммандер? — удивился Кирк. — Не совсем, капитан. Скорее, оно отвечает на исходящие от нас эмоции. Оно... реагирует на них... — будто в подтверждение этих слов, ель сама распутала свои корни от рулевой панели и пугливо отдалилась от навигатора. — Энсин Чехов! — резко позвал Кирк. — Да, капитан! — испуганно дернулся энсин, вскочив с кресла. — Что вы сейчас чувствовали? — Э... — Чехов, отвечайте. — Я очень обрадовался возможности взять увольнительную и отпраздновать, — виновато ответил Чехов. Виновато, потому что именно он притащил сюда эту "маленькую ёлочку" из лаборатории, и именно из-за него они не могут получить долгожданный отдых. Капитан чему-то кивнул. — Мисс Чепэл. Вы выглядите сегодня очаровательно, — сказал вдруг капитан, хотя давно поклялся себе не флиртовать на рабочем месте. Медсестра мило и смущенно улыбнулась. Ель убежала от нее, как от огня. А вот доктора, бурчащего себе под нос обо всяких опасных космических тварях, ветки ели облепили со всех сторон. От этого он ругался еще громче и изощреннее, а ветки становились еще более приставучими. В голове капитана выстроилась рабочая теория. Мистер Спок, судя по тому, как кивнул в ответ, тоже догадался. — Значит так. Курс домой, на Солнечную систему, мистер Чехов. Расползшиеся корни совсем втянулись в себя и отошли от рулевой панели на безопасное расстояние. *** Кроме голографических гирлянд и бетазеданских мандаринов на мостике появился еще и алкоголь разной степени крепости, и самые разные традиционные праздничные блюда. Ель, хоть и заметно уменьшилась, пока оставалась на месте, прочно вцепившись в доктора Маккоя, который без конца ругался на нерадивых энсинов. К тому же, вдруг это растение ядовитое. Мистер Спок, проведя тщательный биохимический анализ, уверял, что нет. — Капитан. А можно я немного поменяю курс? — странно заговорщеским тоном вопросил навигатор. — По давней традиции? — хмыкнул капитан. — Так точно, — разулыбался Чехов. — Меняйте. — Задаю координаты! — Варп-четыре, будем на точке через час, — объявил рулевой Сулу, прежде чем снять корабль с импульсных двигателей. Эта традиция зародилась в те времена, когда человечество только-только смогло развить скорость, близкую к световой, и сделать полеты в космос доступными для простых людей. Тогда целый туристический корабль выплывал на 0.002 световых года, предположительно в ту точку, где находилась Земля ровно 365,24 дня назад. Новый год отмечали там, где год назад находилась планета, и отмечали, как сильно она сместилась вместе с Солнцем относительно центра Млечного пути. За год наша Солнечная система проходила примерно 6 942 529 440 километра. Человечество надеялось однажды отметить тот день, когда Солнце, пройдя вокруг центра Млечного пути, вернется на ту же самую точку, когда первый человеческий пилотируемый корабль пролетел мимо Плутона и вышел за пределы Солнечной системы. Для людей значение Нового года выросло еще сильнее. Многие десятилетия люди отмечали праздник, возвращаясь на ту точку в пространстве, где находилась Земля год назад. Но с тех пор, как на Звёздном флоте Федерации стали служить не только люди, но и многие другие расы, отмечать праздник и отвлекаться от миссий стали все реже. Вскоре Федерация отменила официальные выходные в этот день. Мало кто мог взять увольнительную и отметить праздник по собственной инициативе. Энтерпрайз стал одним из таких кораблей. *** Эта космическая бесконечная ночь на тридцать первое декабря две тысячи двести шестьдесят восьмого по земному времени выдалась великолепной и незабываемой. Особенно незабываемой она стала для доктора Маккоя. В разгар праздника все веселились, ели, пили, шумели, слушали старинную музыку двадцать первого века — Ухура, связистка, подключилась к музыкальному архиву Земли. Землю, кстати, было видно с экрана. Рядом были и некоторые другие земные корабли. Теллурианский хвойный симбионт (или паразит) совсем не ожидал такой подставы от своих потенциальных носителей, поэтому максимально скукожился у ног полюбившемуся ему Маккоя. Особенно он полюбил, как доктор крыл его трёхэтажным матом. Такая вот елка-мазохист. Ее корни уже оторвались отовсюду, и она снова стала почти такой же маленькой, как тогда, когда ее принесли. Вот только от доктора отходить не хотела. Еще бы, он остался последним источником негативных эмоций на корабле. Даже главный инженер Скотти ее "предал" — напился скотча и стал веселиться. Доктора Маккоя так и не удалось развеселить в тот вечер так, чтобы ёлка убежала от него в ужасе сама. Зато ее удалось отнести назад, в лабораторию, когда она стала совсем крошечной. Космонавты закончили вечер любованием трансляцией салюта с Земли и долгим интервью, в котором они отвечали на вопросы граждан — чаще всего, детей и подростков, вдохновляя и их вступать в ряды Звёздного флота. Это давно вошло в традицию.