1. Детство

Луне 6 лет. Босые ступни касаются прохладного пола, и она подскакивает. На колдографиях на стенах существа невиданных пород и красок и растения, похожие на сказку. Надо навалиться всем телом на рычажок у стены, и он отварит витиеватую лестницу с чердака. Можно просто хлопнуть в ладоши три раза, но ей всегда нравились приключения. Было намного веселее доказать самой себе какая она силачка. И пускай мальчишки за оврагом будут дразнить ее, что она "девчонка", но она сама будет знать, что совершенно не слабее них. Сбежать вниз, перескакивая через ступеньку, потому что из кухни уж слишком пахнет вареньем и корицей. Мама готовила блинчики. Как бы занята она работой не была, а Луна понимала это по воткнутому за ухом карандашу и парящему где-то поблизости блокноту, но порадовать дочурку она время всегда находила. И ни один завтрак не обходился без ее кулинарных шедевров, которые обязательно всем приходились по душе. Луна часто заставала маму что-то громко напевающую себе под нос. А когда она видела Луну, она обязательно кричала: "С добрым утром, соня!" А папа ловил ее в объятья. Но тем солнечным летнем утром все было не так. Спускаясь по лестнице она услышала тихий разговор родителей, который станет поворотным для всей их семьи. - Дори, но это же издевательство! С какой стати они не дают тебе работать? - папа зол, и хотя Луна понимает, что злится он не на маму, все равно вздрагивает. - Я все понимаю, бюрократия, деньги опять же, которые они хотят себе в карманы прихватить... но закрыть тебе доступ в лабораторию?! Это же буквально равнозначно запрету на продолжение исследований... равнозначно концу! - Это и есть конец, - мама устало хмуриться, подкидывая блинчик на сковородке. - Они не хотят продолжения для моего проекта. - Но ведь это был заказ Министерства! Они сами просили! При удачном исходе твои исследования станут спасением для многих, почему тогда? Ты столько сил в это вложила... Заполняла их эти чертовы бумажки, тратя свое время... брала деньги из собственного кошелька, когда тебе урезали бюджет! Когда тебе уменьшили зарплату стала работать даже усерднее, просто за идею! За надежду! - Прости... - Это не ты должна извиняться, Пандора, - он схватился за волосы, застывая на месте, - ты самый светлый и потрясающий человек, что мог быть уготовлен мне судьбой, Дори, ты подарила мне нашу дочь, самую чудную и добрую девочку, мне просто так безумно жаль твоих стараний, которые эти идиоты не заслуживают! - Мам, пап, - Луна делает несколько шагов, выдавая свое присутствие, - что происходит... мама больше не сможет работать над лекарством? - Детка... - Лучик, плохие дядьки и тетьки не хотят, чтобы мама спасала людей, они хотят чтобы у них было много денег, - сквозь зубы выговорил папа. Луна его еще никогда таким злым не видела. - А твоя мама слишком добрая, поэтому хочет спасти даже их. Этих злых волшебников. - А почему? - Луна переступила с ноги на ногу, взволнованно обращаясь к маме. - Наверное, потому что если бы мы отвечали злом на злом, милая, то этот мир бы превратился в сплошную тьму. Мне бы не хотелось жить в таком мире, где совсем-совсем нет места улыбкам и солнцу, а тебе, милая? - Мне бы тоже не хотелось... но как же ты теперь всех спасешь, мам? Если они совсем не хотят спасаться... Мама с папой переглянулись, и Пандора продолжила, объясняя то ли самой себе, то ли мужу, ведь Луна тогда вряд ли могла понять эти рассуждения. - Я на последнее фазе... закончить сейчас было бы кощунством, придется использовать домашнюю зельеварню... она совсем не оборудована под то, чем я занимаюсь, я знаю... но выхода нет. Все расчеты верны, я буду соблюдать все возможные меры, у меня должно получиться. Даже если они вставляют мне палки в колеса, я была бы счастлива, если бы однажды мои труды спасли бы жизнь кому-нибудь из них. В некотором роде... я даже понимаю, почему все сложилось так. Суды над Пожирателями только недавно перестали быть у всех на слуху, и все хотят забыть, что такое война. Избавиться от этого слова, особенно этого хотят те, кто сам был замешан... у них ведь тоже дети, никто не хочет, чтобы их коснулась дурная слава их родителей. А мое исследование, оно как бельмо на глазу. Лекарство от одного из трех непростительных, которое так любили использовать... этот проект всем напоминает о том времени, о жертвах... о Лонгботтомах, которые вряд ли когда то смогут выйти из Святого Мунго... о множестве других, детей и стариков, кто не выдержал... Я понимаю их. - Они - зло, Пандора, - проговорил мистер Лавгуд, - они никогда не захотят тебя понять. После всей той боли, что они причинили, откупившись горстью золотых, они все еще продолжают жаждать денег за счет других людей, дорогая. Как будто если они сделают вид, что войны не было, это что-то исправит... А между делом никто так и не знает сгинул ли Неназываемый... - Не говори так, - мама успокаивающе кладет ладонь на плечо папы, - юный Поттер так многим пожертвовал ради этого мира, а ведь это был даже не его выбор... как и тысячи детей, которые потеряли родителей и родных... нам стоит надеяться как и Министерству, что война забудется. Что это всего лишь тяжелая страница прошлого... Даже если надежда слишком мала, даже если это отбирает у меня мою работу... Я справлюсь одна. - Мы справимся, - исправил ее муж. - Нет, Ксено, я все верно сказала. Ты не станешь в это вмешиваться, не станешь подключаться к моим экспериментам. У тебя газета, а они и так не сильно тебя жалуют из-за меня... отберут права на печать, что мы будем делать? Чем зарабатывать на жизнь? Просто говори всем, что твоя жена сумасбродка. Конечно, они будут насмехаться, что ты не можешь меня усмирить... но они поймут это. Но не то, что ты присоединишься к моим "чокнутым" идеям, которым не сужденно сбыться... К тому же, кто-то должен позаботиться о нашей Луне... - Ты сказала, что с тобой ничего не случиться, что это уже последний этап, - возразил папа, озабоченно прижимая к себе испуганную дочку, которая совершенно не понимала, о чем говорили ее родители. - Конечно, - Пандора улыбнулась, - это просто для перестраховки. Пожалуйста, Ксено? Ты же знаешь, что я все равно не отступлю... - Ладно... Но если что-то пойдет не так, ты мне сразу скажешь!

***

Луне 7 лет. Мама больше не печет ей блинчики, последний этап, о котором она говорила затянулся, и теперь она запирается в подвале в некой "лаборатории-зельеварне", куда ей, Луне, доступ запрещен. Потому что для маленькой девочки там может быть опасно, но мама каждый раз обещает, что когда будет чуть посвободнее, обязательно сводит туда дочку и все ей покажет. Папе не нравится, что мама запирается... они все чаще теперь спорят в те редкие моменты, когда мама выходит приготовить им ужин и поесть сама... теперь все чаще на кухне орудует маленький-чудной домовик, которого папе пришлось приобрести, потому что он сам готовил какую-то "муть" как он сам говорил. Луна была с ним не согласна. Да его печенье больше напоминало камни, но зато они так забавно хрустели на зубах... А этот домовик, да, он был очень милым и смешным, когда называл ее "юной госпожой" как какую-то принцессу из сказок, но в его еде совершенно не было крупинки доброты и волшебства, не было озорства и любви... Его еда была просто едой. Луна больше не бежала сломя голову, перепрыгивая ступеньки, почуяв запах выпечки... Как то она попробовала готовить сама, но домовик, застав ее на кухне перепачканной в муке, так перепугался и начал биться о стену, что-то вереща о бедной юной хозяйке, что ей тут же пришлось перестать. Она совсем не хотела, чтобы домовенок навредил себе... В тот год в их подвале впервые случился: "Бух!!!" Или это даже был: "БУХ!!!" В общем, они забыли с папой все запреты и сбежали в подвал к маме на помощь. Она стояла там в дыму, растерянная и с цветными волосами, поднявшимися дыбом. А позади нее растекались какие-то разноцветные склянки и догорали клочки непонятных бумаг с странными буковками. - Пандора? Что... что случилось? - осторожно начал папа. - Мамочка, ты поранилась, - Луна увидела царапину на шее мамочки и бросилась вперед, отец еле-еле успел ее остановить. - Спасибо, Ксено, - устало выдавила мама, - Луна, детка... мы пока не можем обниматься, пока мама не вылечит себя магией, хорошо? Иначе ты тоже можешь пораниться или заболеть, детка. Со мной все будет в порядке, обещаю. - Но, мамочка... я же не глупенькая у тебя... я же знаю, что царапины не заразны, мамочка! - Луна недовольно попыталась выпутаться из хвата отца. - Это заразная царапина, Луна, но не волнуйся, я схожу к доктору и все наладится. - Наладится? - папа практически рычит сквозь зубы, - признайся уже, что все пошло наперекосяк, когда они лишили тебя лаборатории! Остановись, Дори, остановись пока еще не поздно! Мы не договаривались, что ты будешь подвергать себя такому риску! Это безумие! Ты перестала заниматься дочерью, ты перестала нормально питаться, ты перестала улыбаться... я все терпел, терпел, потому что не мог позволить твоей слепой надежде рухнуть, Пандора! Но с меня хватит! Этот взрыв... он ведь был достаточно сильным... - Я ловкая, дорогой, и проворная. Я отскочила, он совсем меня не задел. - Это все не стоит того... - папа обнимает Луну крепко-крепко, утыкаясь в ее макушку, словно вот-вот заплачет. Но ее папа никогда не плачет, Луна знает об этом прекрасно. Ее мама никогда не плачет. Они всегда только улыбаются и смеются, по крайней мере раньше так и было... - Я делаю это не ради Министерства, Ксено, не ради высшего блага, неужели ты не понимаешь! Ты сам ругал их за то, что они хотят забыть! Но ты делаешь тоже самое! Ты забываешь, что в любой момент этот ужас может случиться с нашей дочерью! С тобой! Со мной! Кто поможет нам, если я все заброшу?! Если остановлюсь?! Я стараюсь! Я трачу все свои последние силы, чтобы убедить тебя, что все в порядке, когда мне самой нужна поддержка! И ты не можешь мне ее дать! В который раз... - мама улыбается как-то грустно. Эта улыбка пугает Луну. Она бы предпочла, чтобы мама вообще не улыбалась, чем это. - Ты говорила, что надо надеяться, что все закончилось, - шепчет папа. А Луна чувствует что-то влажное на волосах. Наверное, ей показалось, ведь папа не плачет. - Я надеюсь! Я надеюсь! Только это и осталось у меня! - мама захлопывает дверь прямо у них под носом... - Папа? - Луна осторожно трогает отца за плечо, когда он медленно разжимает свои руки и выпускает ее, - а что с мамочкой? - Мамочка очень устала, лучик, - он целует ее в лобик, - пошли кушать... посмотрим, что Пимси нам приготовила? - Но мама обещала, что когда освободится приготовит мне что-нибудь... она ведь освободилась, да? Сходит к доктору, а потом приготовит? Давай подождем ее? - Нет, лучик... - папа смотрит куда-то в сторону, - мама не освободилась... к сожалению.

***

Луне 8 лет. И она молча провожает взглядом тяжелую коробку, которую страшные взрослые называют "гроб". Луна знает, что такое смерть... знает, что тьма порой забирает добрых и светлых, но она не понимает, никак не может понять, почему смерть забрала ее маму. Иногда ей кажется, что старуха с косой забрала маму гораздо раньше, год назад, после того первого взрыва. С тех пор, Луна могла видеть маму лишь на семейных колдоснимках, смогла лишь слышать ее тяжелые шаги, новые взрывы и ругань, что слышались из подвала-зельварни. Она все чаще оставалась одна с домовиком, который жалел свою юную госпожу. Он читал ей сказки, укладывал спать, кормил и веселил, когда папа пропадал на работе. Папа вдруг тоже стал желать денег как злые люди, которых он ругал. Папа порой тоже становился злым. Но Луна помнила слова мамы, даже если папа стал злым, она не должна была отвечать злом на зло, и Луна каждый раз обнимала своего папочку, в надежде, что он снова улыбнется ей и поцелует в макушку. Но в один погожий день, когда на улице стоял приятный зной прогремел еще один взрыв. Они не побежали помогать маме. Ведь мама совсем не хотела спасаться... а когда папа заглянул к ней позже, чтобы занести ужин, мамы уже не стало. Луна помнит как папа рыдал навзрыд, уговаривая маму открыть глаза. А Луна не шевелилась, она уже знала, что мама мертва. Что ее забрала старуха с косой. Ей лишь не хотелось расстраивать папу. И теперь... она стояла на похоронах в своем черном строгом платьице, купленном наспех, и ловила на себе жалостливые взгляды. "Такая юная" "В таком возрасте потерять маму и остаться с сумасбродом отцом" "Наверное, тоже пойдет по кривой дорожке. Жаль." Они не желали ей добра. Они не любили ее папу. Но она все равно не ненавидела их. Ведь как можно ненавидеть тех, кто не способен понять тебя? Стоит их пожалеть, а не ненавидеть. Но если бы... если бы это вернуло ее маму, она бы безусловно причинила бы им столько зла, сколько смогла бы. К сожалению, ее папа не понимал, что маму больше не вернуть. После похорон он часто пил, пугая громкими возгласами и разговорами с самим собой свою дочь. Их домовик иногда прятал Луну на чердаке, запирая ее своей магией, когда мистер Лавгуд слишком уж распалялся. В один из таких случаев, пьяный Ксенофилиус, не найдя дочь, отправился в Министерство. Поджег там архив, куда у него как у журналиста и редактора был доступ и нарвался на драку с каким-то важным чином. Проснувшись от сильного похмелья, он принялся извиняться перед испуганной до ужаса дочерью, но сделанное накрыло их последствиями. "Придира", журнал отца, потерял право на печать. Семья Лавгудов потеряла возможность заработка. Счастливое и беззаботное детство являлось Луне лишь в сказочных снах.

***

Луне 9 лет. Она часто гуляет с Джинни Уизли, девочкой, что живет по соседству с множеством братьев, имена которых Луне так и не удалось запомнить. Джинни часто рассказывает ей о чудесном герое Гарри Поттере, с которым они в один день обязательно подружатся, стоит лишь подождать. Луна не верит, что маленький мальчик способен на такие подвиги, которые ему присваивают. Ведь он ребенок, такой же как и они, лишь на год старше. Но она не старается переубедить Джинни, ведь у каждого своя правда. Миссис Уизли взяла Луну под свое крыло, она штопает ее одежду и угощает вкусной едой, заботится как о собственной дочери, и все же Луна никогда бы не смогла считать ее мамой. Каким бы теплым и гостеприимным не было семейство Уизли, они все равно совершенно не были похожи на ее семью. Но Луна не капризничает, даже когда ей хочется сбежать, она понимает, что папа не смог бы позаботиться о ней, а сама со взрослым хозяйством она бы вряд ли справилась... Когда она возвращается в их дом на холме, чтобы свидится с папой хотя бы на выходных, ей остается лишь наблюдать за обросшею плющом террасой и погибающем садиком полным плачущих цветов. Они словно скорбят по своей погибшей хозяйке. Неизвестным ей путем папа с помощью мистера Уизли смог вымолить назад право на издательство. Иногда отец с жаром обещает ей, что совсем скоро у ней будут все куклы мира, которые она только захочет, стоит лишь подождать. Скоро будут деньги. Луне не нужны куклы. Отец не понимает ее слов, словно не слышит и сидит, как прежде мама, за кипой свитков и бумаг с опустевшими кружками кофе, которые их домовик не успевает убирать. Папа решил, что ему нужно срочно совершить какое-то особенное открытие, и лишь оно может принести его журналу славу и выручку. Он изучает необычных существ, и иногда называет Луне такие названия, что ей порой кажется, что он выдумал их сам. Но ей хочется верить ему, и она внимательно слушает каждый раз, иногда даже предполагает что-то от себя. "Придиру" начинают покупать, правда на Луну все чаще странно косятся и тихо смеются за спиной, но она полагает, что им всего лишь пришел на ум один из чудесных анекдотов из журнала. Она тоже смеется, хотя и толком не понимает о чем.

***

Луне 10 лет. С Джинни невозможно разговаривать, чтобы она не болтала о Гарри Поттере. Если бы она только болтала правду... Луне бы не было так тяжело ее слушать. Ведь она по себе знает, что такое слухи, даже если о Мальчике-который-выжил говорят пока лишь хорошее... Она знает, что слухи делают с людьми. Луна снова может жить в доме на холме. Отец приобрел еще парочку домовиков, но дома теперь почти не появляется. Луна попросила домовых эльфов содрать все вьюны с беседки и скосить измученные розы. Больше некому за ними следить, а Луна не может каждый раз плакать, глядя на завядший сад. Она много времени проводит в библиотеке. Нагоняет прерванное смертью мамы обучение. Читает от корки до корки, даже если не понимает. Поймет позже. Усердно выписывает незнакомые слова и понятия, а после по долгу выискивает их в словарях. Она учится каллиграфии. Сама по маминым старым прописям выписывает завитушки, чтобы быть способной помогать отцу справляться с письмами. Учиться считать, учит французский и китайский, хотя последний ей совсем не удается. Возможно она заучивает все совсем не так как надо, но это лучше, чем ничего. Она теперь заказывает фрукты и муку оптом в соседней лавке, потому что так выгоднее. А фрукты и овощи покупает переспелые и неправильных форм, потому что их отдают почти за даром. На банковские письма отвечает за отца.

***

Луне 11 лет. Когда ей приходит письмо в Хогвартс, она берет часть отложенных денег и идет в Косой Переулок за покупками. Одна. Учебники приобретает у старьевщика, форму поношенную, сундук по уценке как и принадлежности. Зато она знает на чем экономить нельзя. На компонентах для зелий, она покупает даже те, что не могут понадобиться ей на первых нескольких годах обучения, на дощечках для записи рун, хотя до выбора этого предмета ей еще два года, на редких самоучителях по артефакторике и чарам. Отец не провожает ее даже на перрон, и пока все первокурсники, плача, прощаются с родителями, она молча тащит за собой сундук, пробираясь в дальний вагон. Пока в соседних купе играют в подрывного дурака и балуются шоколадными лягушками, она читает. Потому что только так как ей кажется, она может выбрести из этой беспросветной тьмы.