Вырвавшийся импульс

Юи Кодай Мои родители всегда мало разговаривали. Сколько себя помню, изо рта у них никогда не выходило лишних слов, все всегда кратко, сухо и по делу. Особенно по отношению ко мне. Так продолжалось все мое детство, но все изменил один случай. Друзья родителей, такие же богатые, как и они сами, попросили денек присмотреть за их дочкой из-за срочно нарисовавшихся личных обстоятельств. Маленькая голубоволосая девочка, ровесница Юи, сидела по правую руку от нее и аккуратно, с аристократической точностью, что полагалось людям их статуса, накручивала пасту на вилку. — Как твои дела в учебе? — Мать Юи, очень красивая и статная женщина, задала гостье вопрос. Простая дежурная фраза, ничего такого, но вот та интонация и те эмоции, с которыми она это сказала, показывали ее искренний интерес. Юи была неожиданно удивлена этому. Ей такие вопросы задавали редко, и то только на важных мероприятиях в кругу коллег родителей, дабы поддерживать образ идеальной семьи. Ни о каком искреннем интересе и речи идти не могло, ее родители не способны на это. Или она так считала до этого. — Слышала, недавно ты заняла первое место в олимпиаде по физике по всей стране. Заслуживает уважения. — Большое спасибо, мисс. Я правда долго работала для этой победы. — Твои родители, должно быть, гордятся тобой. — Теперь к диалогу присоединился и отец. — О, да. — На лице девочки появилась улыбка. — Они были очень рады. В честь этого они даже взяли недельный отпуск, и когда они вернутся, мы поедем отдохнуть в Швейцарию. Весь дальнейший ужин между ними проходила оживленная беседа. Обсуждалось все, начиная с политической ситуации в стране и заканчивая завтрашней погодой. Юи тоже пыталась подключиться к беседе, вставляя короткие фразочки, но ее никто особо не слушал или просто тактично игнорировал. Это было неприятно. Больно. Очень. На следующий день, после отъезда гостьи, девочка осторожно подошла к своим родителям. — Можно задать вам вопрос? Одарив дочь оценивающим взглядом и переглянувшись, оба родителя одновременно кивнули. — Почему вы разговаривали с ней, но не со мной? Вопрос повис в воздухе. Ледяное молчание заставляло поежиться, сжимаясь под взглядами взрослых. Казалось, прошла целая вечность, за которую девочка уже сто раз передумала задавать столь мучающий ее вопрос, пока мать наконец не заговорила. — Потому что она заслужила. Сначала девочка стояла в полном недоумении, и женщина явно не собиралась объяснять своих слов. О чем она? Что это может означать? Вопросы бешено крутились в голове, никак не желая собираться в целую картинку. Но тут в ее голове что-то щелкнуло. Вспомнился вчерашний разговор. Физика. Олимпиада. Первое место. Пазл наконец сложился. — Ты говоришь о её недавней победе на олимпиаде? — Неуверенно спросила девочка. — Не только. — Ответил уже отец. — Если бы ты вчера внимательно слушала наш диалог, то слышала бы, что у Мэдди есть еще множество различных достижений, что неудивительно при ее родителях. — Да. — Начала поддакивать мать. — С такими людьми всегда приятно разговаривать. Мэдди Так вот как звали эту девочку. До этого она, помнится, представлялась ей, но имя сразу же выскочило из головы, словно ненужный груз. Юи еще не знала этого, но теперь она никогда не забудет это имя. Никогда. Когда у нее будут заканчиваться силы, она всегда будет вспоминать один вечер, один разговор и только одно-единственное имя, продолжая идти дальше, ломая себя. Чтобы, придя домой в один вечер, получить такое долгожданное: «Как у тебя дела?» — Я поняла вас. Спасибо. Девочка вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

14:00 Кацуки Бакуго Стеклянные двери разъехались, выпуская на улицу плавно выходящих из здания парней. Остановившись у стены не так далеко от главного входа, они внимательно осмотрелись. Бакуго, прислонившийся спиной к стеклянной стене, выглядел как всегда уверенно, приподняв подбородок вверх и пристально смотря вперед, на город. Руки он скрестил на груди, а правой ногой оперся о стену, словно над чем-то усердно раздумывал. Того же, к сожалению, нельзя было сказать о Киришиме. Хоть он и всеми силами пытался соответствовать внешнему виду друга, получалось у него это, откровенно говоря, плохо. Он стоял поодаль от Бакуго, так же скрестив руки на груди и нервно теребя край костюма. — Ну чего ты такой нервный? Если струсил — скажи сразу, — уже не выдерживал Кацуки. — Что? О чем ты? — Киришима пытался неуверенно отпираться, застигнутый вопросом друга врасплох. — Ты выглядишь как олень, на которого на полной скорости несется фура. Такое сложно не заметить. — Я просто… — Эйджиро пытался найти в своей голове новые оправдания своему поведению, но спустя пару безуспешных попыток передумал, решив выложить все честно. — Я немного сомневаюсь в нашем плане. Ты только не подумай, этот план и вправду хороший, но не слишком ли он… слишком? Кацуки выжидающе смотрел на него, приподняв одну бровь, явно ожидая продолжения. — Часть с вычислением подозрительного игрока и наблюдением за ним звучит очень хорошо, но вот дальше… — Киришима вздохнул. — Похищение и допрос в закрытом помещении без воды и еды? Разрешено использование силы? Да нам никто даже не позволит это сделать. — Поэтому там и есть пункт про похищение. Никто и не должен знать, как и из кого мы будем выбивать ответы. — Бакуго хищно ухмыльнулся. — Наша задача — вытрясти из грязного паршивца весь список их вонючей шайки-лейки, а потом заявиться с ним ко всем и забрать свою победу. Легко и просто. — Почему мы не рассказали Каминари? — спустя какое-то время молчания задал вопрос алый герой. — Он не подходит для такой работы, — уверенно заявил блондин. — Начиная с того, что он не умеет хранить секреты и все всем растреплет при первой же возможности, заканчивая тем, что он не сможет выполнить то, что от него будет нужно, если раньше не откажется. Оранжевые глаза встретились с парой ярко-красных в немом жесте. Акте поддержки и просьбе о помощи одновременно. Просьбе довериться. — Я рассказал об этом тебе, Киришима. Не Мине, не Серо и не Каминари. Тебе. Потому что я знаю, что ты поддержишь меня и поможешь мне, что я могу тебе довериться и я хочу тебе довериться. В моменте Киришиме показалось, что кто-то забрал весь кислород в округе, не давая ему вздохнуть. Ему не послышалось? Бакуго Кацуки только что прямым текстом сказал, что доверяет ему, и попросил помочь. Попросил довериться. — Я понимаю, почему ты, возможно, не хочешь в этом участвовать, и заставлять я никого не собираюсь, — продолжил Бакуго уже в своем привычном тоне. — Я в деле. — Слова сами сорвались с языка, не давая времени передумать. Но они звучали слишком хорошо, слишком правильно. Да, так и должно было быть. — Не оставлю же я тебе одному все лавры после победы. — Киришима довольно улыбнулся. — Хорошо, — холодно ответил блондин, оттолкнувшись от стены и пройдя прямо так, что Эйджиро теперь было видно только его спину, но от его внимательного взгляда не ускользнул дернувшийся в полуулыбке уголок чужих губ. — Нам стоит начать с патрулирования улиц. Большая часть наших сейчас ошивается здесь, а значит, среди них, скорее всего, есть и парочка предателей. На улице нам будет легче вычислить их. Кажется, Бакуго хотел сказать что-то еще, но его прервал громкий звук наручных часов. «Тонированный джип едет по центральной улице. Догнать». Оба парня переглянулись, принимая поступившую информацию. В глазах Бакуго заиграли недобрые огоньки. — Похоже, нам с тобой сегодня очень подфартило, Киришима. Спустя пару мгновений герой уже понесся в нужную сторону, подлетая с помощью своих мощных взрывов из рук. Не успевшему даже полностью осознать, что произошло, Эйджиро ничего не оставалось, кроме как пытаться догнать друга на своих двоих. — Что ты имеешь в виду под «подфартило», Бакубро? — кричал ему Киришима с небольшой одышкой. — Злодей буквально сам пришел к нам на блюдечке, и мы должны упустить его? Да ни за что. Мы обязаны поймать его первыми. Кто бы это ни был, он будет моим. Отрываясь от отстающего Киришимы, Бакуго рванул вперед с новой силой, не видя преград на своем пути. Поворот налево. Два направо. Прямо. И вот сейчас должно быть… Да. Из-за поворота вылетела черная тонированная машина, на полной скорости петляя между узких многоэтажек и стеклянных небоскребов. — Хэй, Бакуго! — Парень обернулся. С земли его звал какой-то придурок из B-класса с лицом то ли ящерицы, то ли крокодила, так же яростно пытающийся догнать машину. Ну уж нет. Это только его добыча. — С дороги, отброс! — Даже не обернувшись, он только с большей яростью понесся дальше, ускоряясь. Эта погоня уже начинала надоедать Бакуго. Пора все заканчивать. Неожиданно машина начала сбрасывать скорость, резко скрываясь в узком пространстве меж двух темных многоэтажек. Это отвлекающий маневр? Или они и вправду считают, что смогут спрятаться от него, затерявшись в паре узких улиц? Плевать. Он все равно их поймает. Заметив небольшое шевеление за тем поворотом, куда пару секунд назад заехала машина, парень прищурился, выставив правую руку вперед, в любую секунду готовый вступить в бой. Прямо сейчас. Секунду спустя из-за угла буквально чуть ли не выпрыгнула рыжеволосая девушка. «Попалась», — первая мысль, что пронеслась у Бакуго в голове перед столкновением. Слышались звуки крошащихся кирпичей и разваливающихся стен. Бакуго стоял, крепко прижав еще не успевшего рассмотреть злодея к стене. — Ну что ж, вот и конец вашей сказочке, грязные предатели. — Кацуки смотрел на преступника, пытаясь разглядеть его силуэт через оседающие пыль и грязь. Неожиданно он почувствовал что-то теплое и мокрое на своей руке. Наконец разглядев происходящее через почти полностью осевшую пыль, он ужаснулся, не в силах вздохнуть. По его полностью красной руке тоненькими полосками стекали струйки горячей крови. Голова хрупкой девушки, полностью обхваченная его ладонью, была впечатана в холодный бетон, уже успевший окраситься алым. — Что?.. — Как это могло произойти? Как он смог это допустить? Происходящее казалось нелепой шуткой на тупом стендап-выступлении, над которой никто и никогда не смеялся. Он не подрассчитал силу? Двигался слишком быстро? Возможно, но… — Бакуго. — Он обернулся. Мидория стоял в паре шагов от него в окружении Киришимы, Шинсо, Тодороки и еще парочки учеников класса B. На их лицах читались нескрываемые страх, беспокойство и отвращение. Отвращение к нему. И только на лице Мидории, кажется, виднелось что-то еще. Что-то, скрытое за маской вечного добряка и напоминающее ему… спокойствие? Нет. Скорее это было удовлетворение. — Что ты наделал, Бакуго? — Так звучал его приговор.