Алисия

      Клеа не помнила, когда Алисия исчезла из её жизни. Изуродованное тело сестры ходило, невнятно хрипело в ответ на беспокойные вопросы Ренуара, а единственный глаз не выдавал ни одной живой эмоции. Сестра всегда была образцом сдержанности — определенно, семейное от Алины, — но в тишине комнаты не отказывала себе в самокопании. Ещё задолго до пожара и событий со злополучной картиной ей не хватало смелости признаться родителям, что ночные часы она проводила за старой печатной машинкой. Писатели всегда представляли слишком большую проблему для Художников, и едва ли последние оценили бы творческие порывы проблемной дочери Дессандров. Клеа понятия не имела, что было в многочисленных записях и не планировала узнавать, да и сообщать родителям тоже. Ей хватало понимания: сестра выпускает эмоции, что боится показывать на людях. Раз так Алисия справляется с осуждением матери и жалостью отца, то пусть придаёт своим шатким чувствам любую форму, что поможет избежать утомительных скандалов.       После пожара и смерти Версо исписанных бумажек, разбросанных по комнате, стало больше, а прятать их по столам и ящикам оказалось сложнее. От серьезного разговора Алисию спасало полное игнорирование её родителями. Алина топила скорбь по сыну в идеальной иллюзии внутри картины, а Ренуар слепо блуждал там в попытках спасти жену. Клеа не хотела забивать голову проблемами сестры и знать о ней больше того, что уже знала, но взгляд невольно натыкался на неприкрытые листы.       «Я полна недоверия к окружающим, а оттого вечно остаюсь наедине с воображением. В мире нет никого, кому бы мои мысли были важны».       Сейчас она бы многое отдала, чтобы прочитать те записи, потому что девушка, что сидит напротив за обеденным столом — кто угодно, но не Алисия. И кажется родители уже полгода счастливы не видеть изменений. Клеа же напрягалась каждый раз, когда ловила заинтересованный взгляд, потому что её скромница-сестрёнка боялась лишний раз даже здоровое лицо от тарелки оторвать. Или от пола. От стены или собственных ладоней. Да вообще от всего, что не смотрит в ответ! Новая Алисия же только и делала, что изучала всё, до чего успевала дорваться.       Сначала она перевернула вверх дном свою комнату, а невыспавшаяся Клеа утром обнаружила там глобальную перестановку. — Что ты опять наделала? — вспыхнула она тогда.       Но растрёпанная Алисия даже не попыталась объясниться, как дела всегда. Она лишь нахмурилась, а здоровый глаз не выражал знакомого из детства раскаяния. — Предупреди в следующий раз, если захочешь погреметь.       Ей послышалось, или эта неженка фыркнула в ответ? В любом случае — кивнула, значит тема закрыта. Не хотелось забивать мысли размышлениями о необычном поведении, но новая странность ударила по голове намного более звонко, чем банальный мини-ремонт среди ночи. Спустя пару дней сестра дождалась пока родители уйдут по делам в город и сунула ей в руку записку. Не смотри Алисия настолько не по-детски сурово, Клеа бы смяла бумажку и посмеялась. «Ты пытаешься докопаться до писателей. Я хочу им отомстить. Давай работать вместе». — Обиделась за испорченное личико?       Говорить так жестоко, возможно, не стоило, но всерьёз отнестись к просьбе вечно малодушной Алисии не получалось. Лучше бы ей снова не путаться под ногами. Клеа уже развернулась, чтобы уйти, но внезапный хрип пригвоздил к полу. — Ты... расскажешь... всё, что знаешь... — Любопытство вынудило посмотреть на сестру снова. Её стальной взгляд горел так ярко, что казалось испепелит всех неугодных, и всего на мгновенье старшая Дессандр испугалась. Резко Алисия шагнула вперёд и продолжила, — Или я... уничтожу всех.       Она никогда не говорила, лишь предпринимала беспомощные попытки, когда было больно даже дышать! Но тихое рваное обещание пробирало насквозь. Тогда-то и пришлось впервые задуматься: кто такая Алисия Дессандр?       Сомнения оглушали мысли колокольным звоном, но вопреки им Клеа захотела держать эту обновленную версию сестрёнки ближе. Чем дальше заходило их «общение», тем увереннее Алисия становилась, и теперь даже выход в город её не пугал. После пожара она всегда оставляла волосы распущенными в наивной надежде прикрыть хотя бы часть шрамов, но недавно она снова начала заплетать их в знакомый хвост. На невысказанное удивление, сестрёнка лишь повела плечами. Большинство людей деликатно отводили взгляды от уродства, но девушку, казалось, ничего не смущало — она двигалась вперёд. Вечную ведомость и зажатость сменило удивительное упрямство, что граничило с наглостью. Из робкой птички, которая мечтает о небе, но боится вылетать из клетки, Алисия превратилась в хищника, что смакуя преследует жертву. Перед родителями она, однако, продолжала играть роль примерной дочери, словно не знала, как ещё себя с ними вести. Однажды к Клеа подошёл Ренуар и заметил: — Ты стала проводить с сестрой больше времени, и я вижу ей идёт это на пользу. Спасибо.       Стоило сказать, что всё было наоборот, что именно Алисия стала инициатором и, возможно, это порадовало бы отца... Но привычное нежелание объясняться разрешило лишь сухо кивнуть в ответ. По пути в комнату Клеа услышала, что у себя сестра вновь чем-то гремит и решила проверить. Она постучала в дверь, звуки стихли и послышался лёгкий кашель, который можно было принять за попытку произнести разрешение войти. — Снова уборка? — старшая Дессандр оглядела пару коробок в углу. Внутри лежало множество исписанных листов, и брови Клеа невольно поползли наверх. — Что ты хочешь с этим делать?       Алисия прищурилась, склонила голову и выдала что-то отдалённо похожее на ухмылку. Поняв, что пояснить не помешает она быстро написала что-то на одной из бумажек и передала. «Мне не нравится написанное там. Не хочу, чтобы Ренуар и Алина нашли это». — Это писала ты.       Секундная задержка, кивок и сестра снова склонилась над письменным столом. «Ты знала? И Версо...?» — Мы с ним не обсуждали. Думаю, он догадывался. Так что ты хочешь с этим сделать?       Когда-то у Алисии был аккуратный почерк, сейчас же буквы валились друг на друга, словно писавший спешил вывалить все мысли сразу. «Вынести во двор и сжечь» — И ты думаешь кострище не вызовет вопросов? «Есть идеи лучше?» — Подойдёт для растопки. Только не кидай всё сразу, — кивнула на камин Клеа. Алисия с нездоровым свистом вздохнула и покачала головой. «Долго» — Спокойствие и терпение теперь не твоё? — снова уничтожающий взгляд и пришлось оправдываться, — Слушай, ты стала слишком импульсивна и, признаю, я рада, что ты перестала каждую ночь плакаться в подушку. Но не делай резких движений. Всё только начало налаживаться.       Сестра внимательно посмотрела на неё, поджала губы и кивнула, снова начав что-то писать. «Мне казалось, что Дессандры любят крайности? Рисовать — так до смерти, любить — до эгоизма и всё такое».       В этих словах было что-то не правильное... чужое. Клеа не знала, как объяснить возникшее чувство присутствия постороннего. — Создатели обычно дорожат своими прошлыми работами, даже, если спустя время они им надоедают.       Теперь не послышалось. Алисия точно фыркнула! Кажется, едва не засмеялась! — Когда напишешь новое, то сможешь вернуться к началу и почувствовать, как ты выросла.       От шрамов улыбка становилась жуткой, кожа вокруг губ опасно натягивалась словно струна, что вот-вот лопнет. Правая часть лица нервно дёрнулась, и Клеа подумала, что сестра хотела удивленно приподнять бровь, но на ее месте оказались лишь рубцы. Раньше Алисия так почти не делала, скрывая эмоции, но больше увиденное движение сравнить не с чем. «Не думаю, что теперь у меня получится» — Ты не пробовала! — убежденно фыркнула старшая Дессандр, покачала головой и уже хотела выйти из комнаты. Теперь-то она, наконец, узнала сестру, которая всегда боялась начать и заочно хоронила любые идеи. Временная смелость завела её в тупик, когда решение всё-таки нужно принять, но трусишка опять не может! Лёгкий, почти жалобный хрип заставил обернуться.       Алисия протянула записку. «Пробовала! Мысли словно разбегаются, не могу сосредоточиться на чём-то одном и выходит каша, бессвязный поток сознания»       Она сунула в руки несколько листов. Клеа нахмурилась и для сравнения подобрала случайный из стопки «на сожжение». Ранее почерк не спроста показался другим — написание некоторых букв полностью изменилось, стало более угловатым и резким. Это можно списать на боль по телу из-за ожогов, но... Первые недели после восстановления сестра мучилась мигренями и приходилось удерживать руки, чтобы та не разодрала себе лицо. Помнится, тогда она сквозь слезы умоляла в подобных записках отрезать голову, но даже в таком состоянии умудрялась выводить почти идеально ровные завитки на буквах.       Кто, черт побери, такая эта Алисия Дессандр?! Клеа была уверена, что ей это известно, но новые мелочи в поведении намекали, что перед ней человек, который лишь старается на неё походить. Будто отражение в кривом зеркале. — Я тебе не нянька, — грубее, чем хотела отрезала она и решила смягчить, — Творчество вырывает из нас душу, формулирует страхи и мечты и переносит их в доступную для анализа форму. «Поток сознания», как ты говоришь, тоже форма, неровная, грубоватая, но уже то настоящее, доказывающее, что тебе есть, о чем рассказать... Я бы предложила сравнить это с распутыванием узелков в нитках, но подозреваю, так тебе ещё сильнее захочется всё здесь спалить.       Алисия выглядела задумчиво и, кажется, немного удивленно, и Клеа позволила себе слабо усмехнуться. Не ей одной же тут рассуждать о сложных семейных взаимоотношениях. Версо, вероятно, хотел бы, чтобы Дессандры стали более открытыми друг к другу, но Ренуара и Алину исправлять слишком поздно. Характеры и взгляды, что растили десятилетия изменить невозможно — максимум, появится временная надежда, от провала которой будет всем больнее.       Клеа молча вышла из комнаты, оставив сестру наедине с мыслями. Так уж получается, что ей самой своими наблюдениями тоже делиться не с кем: мать на младшую дочь до сих пор едва смотрит, а отец... Стал слишком тревожным, его отношение к безопасности Алисии граничило с паранойей. И пока он уверен, что всё в порядке, то пусть так и остаётся. Сестра стала слишком гордой, самостоятельной, и расспросы Ренуара вызовут лишь встречное недоверие — а это как раз то, чего Дессандрам пора научиться избегать.       «Дело Писателей» продвигалось медленно, что Алисия старательно терпела, хоть и скрипя зубами. Ей словно ежедневно стала нужна какая-то эмоциональная подзарядка, или она начинала тосковать и искать куда бы выплеснуть эмоции. Так возле их комнат в особняке стабильно начало вонять дымом и какая же удача, что родители в этом крыле показывались редко! Полыхающие в камине языки пламени сестру успокаивали, что, учитывая ситуацию, было удивительно. Мимоходом заглядывая к ней в комнату, Клеа замечала, как старые рукописи безжалостно отправлялись в огонь. И Алисия процессом наслаждалась.       Через пару дней старшая Дессандр нашла сестру возле старого дерева у небольшого пруда за особняком. Под звонкие песни голосистых птиц она спокойно сидела на траве, облокачиваясь спиной о ствол и перебирала в руках отросшие пряди рыжих волос. После смерти Версо и событий в картине изуродованное лицо ни разу не выглядело настолько по-детски удовлетворённо. Даже спящая Алисия нервно кусала губы словно всегда находилась в постоянном кошмаре. — Ничего не взорвала? — слабо улыбнулась Клеа. Даже не вздрогнув сестра издала теперь фирменное невнятное фырканье и покачала головой, — Я присяду?       Взгляд оставшегося глаза выражал подозрение, но девушка махнула рукой на свободное место рядом. Теперь она хмуро изучала её, ожидая начала разговора — на семейную теплоту Дессандры не способны, а любое проявление родственных чувств всегда имело причины. — Ты изменилась. Я бы сказала даже, стала другим человеком.       Алисия напрягалась, сложила на груди руки и снова отвернулась. Сжатые скулы обычно выдавали подавленное желание сказать что-то едкое в ответ. Клеа не стала тянуть время и передала сестре пакет. Ей понравилось смотреть как вытянулось в удивлении девичье лицо, а во взгляде лишь на секунду проскочила что-то забытое и наивное. В небольшом свёртке из магазина подарков лежали блокнот и набор перьев. — Не смотри ты так! — усмехнулась старшая Дессандр. — Тяжело, когда есть о чём рассказать, но не можешь, а? Ещё хуже, если никто не спрашивает, и навязчивые мысли копятся и мешают другим, более полезным. Начни с того, что тебя гнетёт и исправь это. Картины, книги, музыка... Искусство — это умение сотворить невозможное.       Клеа вздохнула, поднялась на ноги и подошла ближе к пруду. У берега лежало множество мелких камушков, и она подняла один и кинула. — Удар создаёт волну, потом ещё одну и ещё. И так пока камень не потонет. Он летит от моего замаха по прямой линии, а круги на воде начинают пересекаться. Думаю, с этим можно сравнить любую историю. Прыгаем, нарушаем порядок вещей, ещё прыжок — встречаемся с новыми людьми и событиями, а в итоге получаем финальную точку.       Алисия склонив вправо голову задумчиво смотрела на воду. Несмело она встала на ноги, подошла к сестре и крепко обняла. Всего на секунду сердце Клеа дрогнуло, и она позволила себе непривычную нежность в ответ.       Закончился момент также внезапно как и начался. Они отстранились и потерянно смотрели друг на друга, вспоминая, когда последний раз было что-то похожее. В детстве? На семейных праздниках, наверное. На тех, редких, что проходили без криков, жалоб и оскорблений. Да и то были скорее объятия напоказ для родителей и гостей. — Мне пора, — поджала губы Клеа и медленно пошла к особняку. Сделав несколько шагов она обернулась и удивлённо замерла. Сестра опять стала юной незнакомкой, что запускает вдаль камень и счастливо любуется растворяющимися кругами. Даже до трагедии Алисия никогда не казалась настолько живой. Будучи вечно себе на уме, она чаще походила на отрешённый от мира труп. Необъяснимый контраст смущал и напрягал слишком долго. — Ты не она, да?       Девушка резко обернулась и перехватила её взгляд. — Ты Маэль.       Слабого кивка хватило, чтобы развеять накопившиеся сомнения: разочарованная реальностью душа Алисии умерла вместе с вымышленным Люмьером. Её тело заняла та, кто в нем вырос, та, кто хотела бороться... Насколько Клеа могла судить со стороны — настоящая хозяйка тела не объявлялась, и сюжетного поворота с раздвоением личности не случится. Или выдуманная сестрой «идеальная версия» оказалась талантливой актрисой, что до последнего не раскроет правды, подобно нарисованному Версо, от которого она успела набраться слишком многому. Открыто познакомиться когда-нибудь придётся, но старшая Дессандр решила это отложить и понаблюдать издалека. История с братом и его злополучной картиной закончилась, теперь очередной прыжок — и новая глава начинает распространяться по мирной глади жизни. В этот раз хотелось бы более позитивного финала. — Проживи лучшую жизнь, Маэль. Алисия с этим не справилась.