Сожалеть о забытом

      Мужчина вышел из морозного леса, следуя за мелькающими огнями впереди. Он сразу понял, что впереди была деревня — единственное место, где он может немного согреться и отправиться в путь. Как только Цзян Чэн преодолел несколько чжанов, оказавшись у ее входа, холодный январский ветер поднимал огромные снежные массы, из-за чего невозможно было разглядеть дальше вытянутой руки. Кажется, улица вот-вот опустеет — лавочники закрывали двери, пряча товар, а толпа постепенно редела. К тому же, время солнце уже давно село, ночь медленно подступала. Цзян Чэн решил остановиться в постоялом дворе, который располагался практически в самом видном месте, и переждать бурю. Как только он вошел, лицо обдало приятным теплым воздухом. Посетители, сидящие за столами, что-то оживленно обсуждали, не стесняясь порой выкрикивать отдельные фразы. Слишком шумно, в отличие от тихой безмолвной улицы, которая постепенно опустела, стоило только появиться снежной буре. Цзян Ваньинь уселся в самом углу, чтобы быть как можно дальше от источника шума. — Слышал, что неподалеку от Илина на некой горе видели призрака в красных одеждах, напоминающих клан Вэнь?— внезапно заговорил какой-то мужчина недалеко от него. Он был одет в простое ханьфу из пеньковой ткани зеленоватого оттенка, на локтях которого были крупные заплатки коричневого цвета. Волосы были небрежно собраны в пучок, однако редкие, практически седые волосы выпадали из него. Создавалось впечатление, что мужчина одевался наспех, не обращая внимания на такие детали. Рассмотрев его с ног до головы, Цзян Чэн невольно сморщился, главу ордена ужасно раздражала подобная неряшливость. — Откуда ты это знаешь? Тебя же там никогда и не было! — откликнулся приятель напротив, не менее неряшливый на вид. В его голосе слышались подозрительные нотки, будто он не верит в услышанное, — Этот орден уже давно прекратил свое существование, где их вообще можно встретить? Кажется, даже души умерших рассеяны и они не смогут переродиться. — Да погоди же, все по порядку. Конечно, меня там не было. Это я услышал от своего знакомого.Он странствующий заклинатель из глубинки, мы с ним как-то путешествовали раньше, а позже наши тропинки разошлись, и мне уже не довелось видеть его более. Решил выйти на ночную охоту, показать свое мастерство, да только всех высокоуровневых тварей убивают прославленные адепты кланов, нам с ними не тягаться, остается только отлавливать каких-то незначительных, — мужчина глотал слова и все, сказанное им превращалось в полную кашу, а вскоре разговор совсем потерял нить повествования. Он долго бубнил себе под нос, из-за чего Цзян Чэн тщетно пытался прислушаться, приближаясь к пьянеющим заклинателям. Однако мужчина внезапно забасил, будто внезапно протрезвев, — Зазнавшийся был паренек, только и горланил, что скоро весь мир будет знать о нем, а его заслуги на ночной охоте дойдут до наших правнуков, а они еще и передадут своим. Но как только полез на гору возле Илина, да так с нее и скатился, испугался призрака! Вот же умора!— мужчина громко захохотал на всю таверну, вскакивая с места и размахивая простым глиняным сосудом с вином, привлекая излишнее внимание присутствующих. Не менее хмельной приятель пытался усадить его на место, в то время как тот еще более агрессивно размахивая руками: — Ну же, ты погляди на себя, в стельку пьяный, угомонись! Только всех пугаешь своим видом! Хозяйка сейчас спустится вниз и выгонит нас обоих! — На себя погляди, дурачье, — не менее громко ответил другой, — как была морда крысиная, так и осталась! Я всех пугаю? Да это только потому, что сижу здесь с тобой!       Мужчины крепко вцепились в друг друга, пытаясь нанести сильные удары, однако единственное на что они были способны — это раскачиваться из стороны в стороны, будто в брачном танце. Казалось бы, крепкие ноги должны держать их ровно, однако оба повалились на стол, уронив всю посуду на пол. Все посетители удивленно уставились на происходящее, но никому не хотелось разнимать пьяниц — вдруг и сам получишь затрещину.       Сверху послышался шум торопливых грузных шагов. Похоже, что кто-то спускался по лестнице вниз. Низкорослая женщина в ханьфу из пеньковой ткани простого кроя с метлой в руке выбежала к двум мужчинам, истошно закричав: — Снова вы! Опять наклюкались и начали громить мой постоялый двор! А ну быстро выметайтесь, чтобы и ноги вашей здесь не было! Никогда не платите, так ещё и посетителей распугиваете! Выметайтесь! Живо!       Она замахнулась деревянной метлой и ударила каждого из них несколько раз. Глава Цзян, не в силах смотреть на это более, медленно встал и направился к выходу. Его хмурое лицо совершенно забыло, что нужно принимать другое выражение, стало еще более мрачным. Неудивительно, если станут проявляться морщины между бровей. Вэй Усянь частенько подшучивал над ним касательно этого.       Вот только хозяйка таверны, не желая отпускать его, крепко вцепилась ему в руку. — Господин, впервые вас вижу здесь. Вы издалека? На вас столь дорогие одежды, — женщина вовсе не стеснялась говорить все, что думает. Она внимательно рассматривала мужчину, словно сквозь увеличительное стекло. И правда, Цзян Ваньинь являлся ярким представителем именитого рода заклинателей — он был одет в шубу, вероятно, сделанную из меха соболя, а поверх нее надет шелковый халат фиолетового цвета с характерными цветочными узорами, напоминающие лотос, что и являлось показательным символом ордена Юньмэн Цзян. — Да, вы правы. Я не местный и никогда здесь ранее не бывал, — ответил мужчина, недовольно хмыкнув, когда его снова усадили на прежнее место. Цзян Чэн уже практически не помнил эту сторону, ведь посещал поселение довольно давно, когда еще был совсем молодым юношей с пылающем взглядом и зияющей пустотой внутри. За столь продолжительное время многое могло измениться, поэтому мужчина практически не соврал. — Тогда вы должны попробовать миндальное печенье, которое делают по секретному рецепту в наших краях. Оно разительно отличается от того, что вы наверняка едите. Завтра наступит последний день года, поэтому миндальное печенье будет очень кстати! — женщина хитро подмигнула и быстро удалилась.       Спустя некоторое время хозяйка поставила тарелку на стол. Запах миндаля и горячей выпечки разбудил давно забытые воспоминания о детстве. В ту зиму Юй Цзыюань учила готовить Цзян Янъли миндальные печенья. — Правильно? — время от времени спрашивала сестра Цзян Чэна, оборачиваясь на мать. — Да, все верно, — серьезным тоном отвечала мадам Юй, хотя было заметно, что уголки ее губ немного подняты, и она с нежностью смотрит на дочь. — Какой чудесный запах, — раздался голос Вэй Ина, из запертых дверей. Распахнув их, юноша огляделся по сторонам, — Что готовите? А можно попробовать? — Что попробовать? Вы едите без меня? — из дверного прохода высунулась голова Цзян Ваньина. — Вот ведь расшумелись, — Юй Цзыюань перевела взгляд с одного мальчика на другого, — не умеете сидеть тихо, тогда уходите! Вы только отвлекаете своей бессмысленной болтовней! — сердито произнесла женщина, из-за чего Цзян Чэн и Вэй Усянь тут же вылетели из комнаты, подобно быстрому ветру в поле. ***       Тусклое пламя свечи плясало в глазах мальчиков, создавая причудливые тени. Они тихо хихикали, дружески толкая друг друга в бок. — Идите скорее сюда, — донесся голос Юй Цзыюань, — не успеете попробовать печенья Янъли.       Цзян Чэн и Вэй Ин поспешно подошли к праздничному столу. Им всегда нравилось объедаться в новогоднюю ночь, а после дурачиться, валяясь в снегу. — Нет, не перебивайте аппетит, сначала основное блюдо, — легко ударив по запястью Вэй Усяня, когда тот потянулся взять ароматное лакомство, промолвила женщина. — Вы же позвали их как раз за этим, — мягко улыбнувшись, произнес Цзян Фэнмянь, придвигая тарелку с печеньями, — позволь им вкусить символ удачи. — Несусветная чушь, — фыркнула мадам Юй, — в руки не может падать все, что ты пожелаешь, нужно для этого приложить немалые усилия. Не нужно учить их полагаться на невероятную удачу.       На столь интересное замечание Цзян Фэнмянь тихо засмеялся: — И то верно.       В то время как Цзян Чэн и Вэй Усянь поедали ароматное печенье, попутно складывая остальные в карманы. ***       Цзян Ваньинь уставился на тарелку с миндальным печеньем. Они лежали на глиняной тарелке с колотыми краями. Похоже, на ней раньше была какая-то роспись, выполненная неумелым мастером. Вероятно, такая посуда доставалась только в большие праздники и для уважаемых гостей, ведь остальным подавали в простых глиняных чашках без всевозможных орнаментов. Мужчина смотрел на эти кривые линии, практически совсем истертые, и задумался: «А на какой тарелке лежали печенья, сделанные моей сестрой? Простая глиняная тарелка или дорогая фарфоровая с живописным прудом и с множеством лотосов на нем?» — Почему же вы не пробуете? Они скоро остынут! — внезапно произнесла хозяйка, возвращая Цзян Чэна из раздумий.       Стоило только мужчине надкусить лакомство, в носу неприятно защипало, а из глаза выкатилась предательская слеза. Тот же вкус печенья, что он ел много лет назад со своей семьей. Он быстро отвернулся, утирая глаза рукавом. Где это видано, чтобы глава ордена плакал на людях, пробуя миндальное печенье? — Ну как? — не отставала женщина, желая получить одобрение от уважаемого гостя, поэтому все время уделяла только ему, забросив остальные дела. — Неплохо, — заметил Цзян Чэн, медленно пережевывая сладкое. — Правда? Заверните оставшиеся себе в дорогу! Вы, должно быть, знаете, что миндальное печенье является символом удачи? Полагаю, она вам не помешает в долгой дороге. Вы успеете добраться домой до завтра? Новогоднюю ночь нужно проводить с семьей. — Не знаю, — спустя некоторое время, Цзян Ваньинь все-таки решился спросить. — О ком говорили те два заклинателя? Что за призрак адепта клана Вэнь на горе в Илине?       Внезапно женщина изменилась в лице и подозрительно прищурилась: — Это конечно слухи, но я в них охотно верю. Кто знает, может, эти псы пробудились спустя столько времени и решили нам отомстить? Я сама застала их бесчинствования, когда была еще совсем молода. Маленьких детей пугали скорее не сказками о призраках и злобных духах, а немилостью ордена, — заметно, что ей определенно нужно было с кем-то поболтать. — А как выглядел призрак? Какие-то характерные черты? — спросил Цзян Чэн, подозревая, что хозяйка собирается поделиться своей историей, которая наверняка будет слишком длинной и утомляющей. — Сложно сказать. Никто добром и не говорит. Одни утверждают, что это был мужчина, другие — женщина. Однако каждый упоминает про черную доули на голове, поэтому лицо не рассмотреть. Если подумать, то призрак являлся нескольким заклинателям, а может и вовсе никому, и все просто передают интересную историю, чтобы пощекотать нервишки. Больше, к величайшему сожалению, ничего сказать не могу. — Спасибо и на этом, — мужчина решил проверить, правдивы ли слухи касательно призрака, — Могу ли я остаться в вашем постоялом дворе сегодня? Мне найдется комната?       Он не спешил в Пристань Лотоса — не хотелось встречать новый год в одиночестве. Лучше Цзян Чэн проведет это время где-то в пути, отбросив лишние мысли в сторону. — Останетесь? Замечательно, — хозяйка заметно обрадовалась, — Конечно, найдется, пройдемте. ***       На следующий день Цзян Ваньинь решил сразу же выдвинуться в гору, чтобы успеть до наступления ночи добраться до самой вершины. Он мгновенно вскочил на меч и взлетел ввысь, однако чем ближе приближался к пику, меч стал постепенно опускаться, будто что-то потянуло его вниз. Теперь Цзян Чэну пришлось идти пешком.       Темнело. Сумерки сгущались, и тревожное ночное небо поглотило последние лучи закатного солнца.       Сухой рыхлый снег хрустел под подошвами сапог. Тяжелый и медленный шаг глухо раздавался по всей местности — кажется, это был единственный звук, который разрезал оглушающую вечную тишину этой стороны.       Вскоре идти стало намного сложнее — ноги глубоко утопали в скрипучем снегу, однако Цзян Чэн упорно двигался вперед, будто боялся опоздать, при этом крепко сжимая сверток ткани лавандового цвета. Он пытался не поддаваться внезапному порыву и не обнадеживать себя ложными надеждами, однако поток мыслей было сложно остановить. Именно это заставляло двигаться дальше.       Внезапный порыв ветра заставил его остановиться. Назревала сильная буря, что застала его вчера, гнувшая ветки голых деревьев, поднимая массы слепящего снега. Цзян Чэн старался прикрыться широким рукавом одежд, но это не возымело надлежащего действия. Теперь ему пришлось продвигаться практически вслепую — ему удавалось смотреть только под ноги. Колючие кристаллы замерзшей воды больно били по лицу и мужчина невольно зажмурил глаза, продвигаясь буквально вслепую. Морозный ветер свистел в ушах, стало трудно дышать. Сверток, который он крепко держал в руке, внезапно выпал и Цзян Чэн наклонился вниз, чтобы его поднять.       Когда мужчина выпрямился, подхватив кусок ткани, то к удивлению заметил, что буря прекратилась, вновь наступила оглушающая тишина, будто пару мгновений назад ничего не происходило.       Он в растерянности озирался по сторонам, как внезапно вдалеке мужчина заметил промелькнувшую тень, которая мгновенно исчезла из его поля зрения. Цзян Ваньинь не знал, как действовать дальше, поэтому облокотился о дерево, стоящее неподалеку и погрузившись в медитацию.       Прошло еще немного времени, когда мужчина увидел тень снова. Темно-красное, практически бордовое ханьфу, поверх которого была надета черная накидка с красной лентой на груди, алеющая ярким пятном. Проплывающая фигура напоминала женскую. При свете луны он видел, как отливало лезвие меча, направленное прямо на него. Доули с прозрачной темной тканью закрывали лицо призрака. Кажется, он все ближе приближался к мужчине, однако Цзян Чэн не двинулся с места, крепко сжимая кулак с Цзыдянем в руке. — Кто здесь? — выкрикнул мужчина в пустоту, будто ожидая услышать ответ. Тень застыла на месте, будто и правда его услышала. — Глава ордена Цзян? — послышался встречный вопрос и Цзян Чэн увидел призрака прямо перед собой. Казалось, что лицо скрывала темная дымка, но постепенно рассеявшись, взору открылись знакомые черты. Овальное лицо с выразительными чертами лица. Темные глаза, которые всегда смотрели холодно и надменно, потеряли привычный блеск и казались абсолютно мертвыми и пустыми. Немного смуглая кожа теперь приобрела неестественно-бледный оттенок. — Дева Вэнь? — мужчина не верил своим глазам. Он твердо был уверен, что это всего лишь иллюзия, поэтому Цзян Ваньинь зажмурил глаза, пытаясь рассеять мираж, а после широко распахнул их. Ничего не изменилось — Вэнь Цин не исчезла. — Почему вы здесь? — Не знаю, — произнесла девушка, оглядываясь по сторонам, — А где я? Что произошло? Где Вэнь Нин? — в ее голосе слышались тревожные нотки. Похоже, что Вэнь Цин была в полной растерянности. — Дева Вэнь, — мягко промолвил Цзян Чэн, будто боясь спугнуть девушку. — Мы возле деревни Илин. Вэнь Нин, он… К сожалению, я не знаю, что вам ответить, мне неизвестно где он, — тяжело вздохнул мужчина. — С ним все в порядке? — Вероятно, все порядке, — даже после смерти Вэнь Цин все еще пыталась найти Вэнь Нина. — Вы знаете, — начал Цзян Чэн, понимая, что, возможно, она исчезнет после этих слов, — как умерли? — Значит, он жив? — будто не обратив внимания на последний вопрос продолжила девушка. — Можно сказать и так.       Вэнь Цин заметно обрадовалось, если это вообще можно назвать проявлением чувств. Будто тяжелый груз, который она несла на протяжении нескольких лет, испарился, и ее ничего здесь не держит. — Постойте, дева Вэнь, — снова позвал девушку Цзян Ваньинь. — Мне бы хотелось принести свои извинения. Простите меня, прошу, — проговорил мужчина, падая на колени прямо в снег. — Я не сделал ничего ради вашего спасения. Я сожалею. — Не стоит, — спустя некоторое время ответила Вэнь Цин. — Вы не были обязаны. Я и так украла слишком много времени. Для меня этого было достаточно. — Могу ли я увидеть вас снова? — спросил мужчина, цепляясь за тонкую нить надежды, прекрасно понимая, что это невозможно. — Надеюсь, в следующей жизни наши пути снова пересекутся, — донеслась последняя фраза, и тень тут же испарилась. ***       Неизвестно, сколько времени Цзян Чэн просидел в снегу, рыдая навзрыд, однако солнце давно поднялось над горизонтом. Он совершенно не помнил, как вернулся в Пристань Лотоса, не слышал приветствие адептов своего ордена. Все происходящее казалось сплошным сном, от которого невероятно сложно проснуться . Из рук выпал тяжелый меч, глухо упав на пол и сверток ткани лавандового цвета. Мужчина наклонился, чтобы поднять его, отодвинув носком сапога Саньду куда-то в сторону. Когда Цзян Чэн развернул кусок ткани, то увидел, что миндальное печенье, которое он взял из постоялого двора, засохло и раскрошилось. Разочарованно вздохнув, завернул обратно в сверток и положил на деревянный стол. Кажется, удача давно покинула Цзян Ваньинь, а раскрошенное печенье — тому доказательство. — Глава ордена, вы вернулись! — воскликнул один из адептов, учтиво ему кланяясь. — Кто? — нахмурившись, спросил Цзян Чэн, ведь не ждал гостей. Мужчина вышел из дома на крыльцо. Где-то на заднем дворе раздавались голоса, и он направился на источник звука.       За столом в беседке сидели люди. Их одежды разительно отличались друг от друга — подчеркивая принадлежность к разным кланам. — Цзян Чэн! Ты вернулся! — выкрикнул кто-то в черном, как смоль, одеждах и с красной лентой в волосах, ярко улыбнувшись. — Почему ты задержался в Илине? Мы гостим у тебя уже несколько дней, а ты все никак не появляешься. — А ты что здесь забыл? — наигранно сердито промолвил Цзян Ваньинь, узнав в мужчине своего брата. — Что я забыл? Ты меня обидеть хочешь? Вообще-то, я обещал встретить Новый Год с тобой! — Дядя, и правда, где ты был так долго? — к Цзян Чэну подошел юноша в золотистых одеждах и киноварной точкой на лбу. — Мы хотели прибыть только когда ты вернешься, но не знали, что задержишься. — Приветствую, глава ордена Цзян, — тихо поздоровался Лань Ванцзи. — А он зачем здесь? — спросил Цзян Чэн, смотря на мужа брата с крайним недовольством. Ему все еще не удалось наладить нормальные отношения с Хангуан-Цзюнем. Можно сказать, что он сам не проявлял особого стремления. — Лань Чжань? Это я его заставил. Так как мне не удается хорошо готовить, то он сделал все сам. Однако я помогал печь миндальное печенье, помнишь, как шицзе делала его вместе с мадам Юй? — Помню, — коротко ответил Цзян Ваньинь. Только спустя минуту молчания все же произнес, — наверняка получилось отвратно. — Ты прав, вероятно, мне не удастся передать прекрасный вкус печенья шицзе, но, может быть, все же попробуешь? Присаживайся за стол, только взгляни, сколько здесь всего!       Он уставился на миндальное печенье, лежавшее на фарфоровой тарелке с изображением красиво раскинувшей свои ветви вишни. Может быть, это именно именно на ней лежало ароматное лакомство много лет назад в новогоднюю ночь? — Не хочу, — отрезал Цзян Чэн, — Празднуйте без меня.       Он развернулся, быстрым шагом направившись к причалу. Его взору открылось замерзшее озеро. — Цзян Чэн, скажи, — раздался голос Вэй Усяня у него за спиной. — Что-то произошло в Илине? Или мы тебя чем-то расстроили? — Ничего особенного, — ровным тоном произнес мужчина, нагло соврав. Они оба понимали, что это откровенная ложь. — Хорошо, я не собираюсь тебя допытывать, если ты не хочешь рассказывать. Все нормально. — Я видел ее, — тихо произнес Цзян Ваньинь, очень нерешительно, будто не зная, стоит ли делиться своими переживаниями. — Возвращаясь с ночной охоты, я зашел в постоялый двор и услышал, что у горы возле Илина, где получил свое ядро, — он замолчал, взглянув на Вэй Ина, который уселся рядом с ним, как бы спрашивая разрешения, рассказывать ли дальше и, только когда брат улыбнулся, продолжил. — Видели призрака кого-то из клана Вэнь. Я был крайне удивлен, что кто-то их помнит, ведь прошло немало лет после Аннигиляции Солнца. Сначала мне все это показалось дичайшим бредом, но, кажется, многие в округе знали про гуляющего призрака. Я решил проверить, однако не знал, что… — Цзян Чэн внезапно осекся. — дева Вэнь, она… она была слишком бледной, я точно ее видел, я жалею, что тогда не забрал к себе в орден. Все бы было по-другому…. Вэнь Цин не была моим врагом, я любил ее, безумно. Почему же тогда я не решился высказать все, что хотел? Порой мне кажется, что все могло сложиться совершенно иначе, если бы я поступал по-другому. — В следующей жизни мы обязательно встретимся со всеми, кого нам безумно не хватает, — прошептал Вэй Усянь, грустно улыбнувшись. — Ты уверен в этом? — Абсолютно.       Из дома послышались первые звуки гучжэна.