Часть 1

Я рос в большой и относительно дружной семье. Отец, отчим, мать, мачеха и я. Мы все жили под одной крышей. Это произошло потому, что дом был большим, а родители, когда решили развестись, не могли его никак поделить по справедливости. Мать говорила, что так как она девочка, отец должен ей уступить большую часть дома. А отец возмущался, что так как феминистки хотят равноправия, получай равноправие и никаких тебе привилегий из-за того, что ты девочка. В итоге они решили остаться в одном доме и привести туда своих новых избранников. И привели, и те прижились. Мужская часть семьи работала, женская занималась традиционными женскими делами по дому. Мать и мачеха подружились и, вопреки убеждению, что двум хозяйкам не место на одной кухне, готовили вместе. Больше всего плюшек от такой семейной организации получал я. Обо мне заботились родные родители и их новые супруги. Я как сыр в масле катался. Правда, разговоров в школе было… Болтали, что я живу в мормонской семье, свингерской семье, туземной, папуасской и всякой другой. Время шло. Отцы пропадали на работе. Они к тому же замутили совместное дело и с тех пор дневали и ночевали вне дома. Мать с мачехой, закончив с домашними заботами, ходили по магазинам, салонам и в кино. В один совсем не прекрасный день мать с мачехой собрали чемоданы шмота и сбежали из дома и от своих мужей соответственно. Сбежали не к новым мужьям, а друг с другом. Отец, когда узнал, орал им вслед: — Лесбухи! Ненавижу! Но женщин и след давно простыл. Отчим тоже был в шоке и огорчён. Он любил мою маму. Поэтому тоже кричал на пару с моим отцом: — Лесбухи! Ненавижу! Будьте вы прокляты! Вы разбили мне сердце! Ну он просто более эмоциональный и нежный, чем отец. Качество моей жизни ухудшилось. Теперь приходилось готовить и себе, и отцам. И вся уборка была на мне. И в школе стали шептаться. Всякое болтали… Время шло. Всё было по-прежнему так себе. Ничто, как говорится, не предвещало. В один совсем не прекрасный день, убираясь, как проклятый, как батрак и Золушок, я нашёл в спальне отца презервативы. Ну я не лох, читать умею и даже понимаю прочитанное. Надписи на упаковке кондомов перевернули мою картину мира и разрушили иллюзии. Да что там, вообще, детство разрушили и розовую идиллию. Дальше хуже, нашёл смазку. Там прямым текстом на русском языке написано было, для чего это. Так в одночасье я стал сыном двух геев и persona non grata в школе. У меня остался лишь один друг. Он единственный не отвернулся, когда мои отец и отчим перестали скрывать свои отношения. В итоге я вырос тем, кого зовут «дитя улиц», и твёрдо пообещал себе, что у меня точно будет традиционная семья и моим детям не придётся страдать из-за моего выбора. Я женился на женщине. У неё была подруга. Она вышла замуж за моего друга. У этой подруги был неженатый брат. Мы подружились и с ним. У нас получилась тесная мужская компания, типа «сердца трёх». Детей у нас с женой не было. И в один очень не прекрасный день она ушла к своей подруге. Оказалось, что она лесбиянка, которая пыталась стать «нормальной», выйдя замуж. Но не сумела. В моём горе меня поддерживали друзья. Точнее, нас с другом поддерживал третий друг, тот брат подруги. Ведь мой друг тоже потерял жену. Она оказалась точно такой же, как и моя законная половина. Две лесбиянки хотели стать примерными супругами мужчин. Я потерял веру в женский пол. Сначала мать с мачехой, потом жена. Женщины предают меня. Они разрушили две мои семьи, родительскую и собственную. В один прекрасный день я поймал себя на том, что смотрю на нашего общего друга совсем иными глазами. И надо сказать, это не удивило. Давно пора было заметить его чувства и его самоотверженность, с которой он заботился о нас, пострадавших от женского вероломства. Что же, как оказалось, от судьбы не уйдёшь.