Глаза Разрушения

      Когда Ликург, усмехаясь, обещал показать ей весь эпос, Стелла и подумать не могла, что он имеет в виду — участвовать лично. Вечный Цикл. Приключение Преследующих Пламя. Каослана. Фаенон. И так 33 550 335 раз. Стелла побывала в каждом из них. Безымянный Герой, воображаемый друг — внутренняя сила, на которую так часто опирался Фаенон, теперь обрела форму. Недостающий элемент кода. Погрешность. Любимая игрушка Эона Разрушения, которой можно всё — даже портить его планы. Это была она.       Попытка номер неизвестность. На Амфореус снова опустилась ночь, и им пришлось искать укрытие в небольшом доме на краю деревни. Жители бежали — Чёрное течение подбиралось слишком близко — поступили мудро, оставив пожитки, но сохранив жизни. Свои собственные и тех, кого могли убить, обернувшись монстрами. Ушли в Охему, если она правильно поняла. Стелла сбилась со счёта, какой именно цикл, но это уже не имело значения. В любом случае, она знала, что её ждут в родном 33 550 335. Значит, нужно продолжать Освоение. Ну и пусть, что этот мир — программа, полигон Эонов. Она тоже не совсем человек. Носительница Стелларона. Нормальный Первопроходец такой опыт бы не пережил, но Стелла и не знала никого с экспресса, кто вписывался в жёсткие рамки обыденности. Иногда она скучала по своим товарищам. По проводнику и другим Безымянным. Но всё же, в этих воспоминаниях она никогда не была одна.       — Каослана, — позвала Стелла тихо, и Фаенон отозвался мелодичным бормотанием, словно настоящий титан. Вернулся с обхода дома — врагов не замечено. Можно спокойно переждать ночь.       Фаенон опустился на деревянный пол, привалившись к стене так, чтобы контролировать вход в дом. Дверь, слетевшая с петель, не скрывала вид. За опустевшими полями, заросшими полевой травой, зашло солнце. Осталась только яркая лиловая полоса, как рана небес, что рассыпалась тёмно-синим, чёрным небосводом с россыпью точек-звёзд. Пахло тёплыми летними травами — лавандой и чабрецом. Фаенон вдыхал глубоко, словно забывшись на миг, отпустив свою миссию, разрешив себе просто жить. Стелла села напротив.       Последние несколько месяцев Фаенон не показывал своего лица. Стелла понимала, почему — он нёс слишком много ядер Пламени. Больше, чем кто-либо. Только — одна Стелла знала будущее — это далеко не предел. До заветного цикла, на котором они и разминулись изначально, ещё очень много битв.       — Тебе больно? — вопрос, оставшийся, как и всегда, без ответа. Скорее, риторический. Оболочка, физическое тело Фаенона постепенно и неумолимо разрушались. Давали трещины, кровоточили золотом. И на этом Цикле Каослана ещё не успел привыкнуть к странному чувству. Ощущению, как собственная плоть желает рассыпаться, стать одним с первозданной пылью, но при этом, на одной лишь силе воли, ещё держит форму.       — «Не волнуйся, партнёр».       — «Это не имеет значения, только мы знаем правду. Я должен справиться».       — «Я знаю, что ты со мной, Герой. Вместе мы можем всё, правда?»       Стелла наблюдала, как постепенно, день за днём Каослана всё больше прятал себя от неё. Она помнила Похитителя пламени. Знала, как сильно исказится его тело через несколько сотен Циклов. Но ничего не могла с этим сделать. Эон Разрушения не даёт поблажек. Даже себе — Стелла прекрасно помнила, какая пульсирующая золотая кровь выливается из широких ран на божественном теле Эона, как расползается ткань мироздания рядом с ним. Как пристально смотрят глаза высшего существа — раскалённые океаны, где плещется расплавленный драгоценный металл. Ликург не мог этого знать, но сейчас — не первый раз, когда Стелла застывает во времени. Пусть в этот раз она очутилась в памяти страдающей заготовки под Эманатора, в прошлом она гостила у самого повелителя Разрушения. Никто не задавал вопросов, как ей удалось встать на Путь так легко, едва пробудившись на станции. Никто не знал об их с Нануком связи. Последнего из появившихся Эонов не зря называли Порочным. Для реального мира прошла секунда. Для неё же…       — Эй, партнёр. Ты чего? — из воспоминаний Стеллу выдернуло прикосновение к щеке. Даже сквозь перчатку, она чувствовала, насколько горячие у Фаенона ладони. Ласковое восходящее солнце. — Ты в порядке?       Стелла накрыла его руку своей. Каослана… Коррозия уже пошла, он буквально трещал по швам. Скоро её добрый друг перестанет быть собой, и множество циклов придётся ждать, чтобы воссоедиться с тем, условно настоящим Фаеноном. Который всё ещё — Стелла верила — ждал её у чаши. И что для него пролетело мгновение, а для неё — все его прошлые жизни. Как всегда. Не впервой. Но пока… Его человечность ещё на месте. Его личность. Уставшая, но не сломленная, прямо перед ней. И Стелле нужно было убедиться лично.       Когда она потянулась к его маске двумя руками и сняла, обнажив лицо перед сумеречным миром, Фаенон вздрогнул. Стелла тоже. Он — от страха быть отвергнутым. Она — от того, насколько чистые, голубые, словно весеннее небо, его глаза. Несмотря на всё, что было. Несмотря на то, что предстоит. Настолько прозрачные, словно никогда не грешили. Как самые редкие сапфиры, спящие в горах. Совсем не похожие на глаза того, кто выбрал Спасителя в свои Эманаторы. Даже Стелла и та была осквернена Разрушением, одарена золотом на постоянной основе. Каослана на её фоне казался почти святым. Восходящим божеством, как рассвет, о котором так отчаянно мечтал. И это вызывало страх. Холодок внутри. Он может её покинуть. В будущем. Ближайшем или далёком. И её, и их общего Эона. Всё когда-нибудь заканчивается. И как в прошлый раз, один на один с Нануком, она не хотела оставаться одна.       Поэтому, Стелла перехватила его руки, когда Каослана потянулся вернуть маску на место — та упала на пол с тихим стуком. И словно по биению невидимого набата, Фаенон сдался под её напором. Зазвенели пряжки. Незаконченный костюм, скрывающий тело, оказался там же, где и маска. Забытым, брошенным. Губы Стеллы — холодные, как месть, на его раскалённой, как ярость, коже. Сводящий с ума контраст.       Ни сейчас, ни в будущем, Стелла ему не расскажет и, к счастью, Эманаторы не умеют читать мысли. О том, что когда-то её так же сильно тянуло к тому, кому поклоняется Легион. Что она приняла Разрушение. И что с тей пор, как Нанук обратил на неё свой взгляд, она чувствовала его в своих венах. В отличие от Фаенона, Стелла не противилась. Любимая игрушка, которой можно всё — даже нарушать планы Эона. Золотые глаза. Красная кровь. Каослана не узнает.       Ни в одном из Циклов она не сможет принадлежать только ему.