Часть 1

Судорожно холодные бледные руки сжимали сигарету и спичку, которые он носил с собой для подобных случаев. Малфой младший редко закуривал, зная что отец снова поднимет на него руку, если раскроется, что его смирный сын не завязал с плохой привычкой, но сейчас собственный отец-последнее о чем думал Драко. Он снова сорвался, снова он думал о ней.Снова он представлял ее карие, будто шоколадные глаза и душистую копну кудрявых волос. Снова размышлял о том, чем она занимается после уроков.Снова вспоминал аромат свежего пергамента и душистой корицы, именно так пахла ее мантия.Чертова Гриффиндорская мантия. Когда эта грязнокровка так привлекла внимание чистокровного Слизеринца? Может, когда на третьем курсе после удара глупой курицы Хагрида, она беспокоилась за него? Как минимум, ему так хотелось думать. -Чертова Грейнджер, как ты это делаешь?! Малфой кричал. Кричал как можно сильнее срывая голос.Он был уверен что его никто не услышит. О Мерлин, конечно его никто не мог слышать! -Не смей думать о ней! Опять выкрикнул он также громко, как и в прошлый раз, а может и сильнее. Эхо, разбежавшееся по кафельным стенкам мужского туалета ответило Драко его же, только что сказанными словами Вспомнив про зажженную сигарету держащую в левой руке, он медленно потянул ее к своим губам.Затяжка. А может, когда она ударила его на том же курсе со всей силы? Это было неожиданно от главной отличницы Гриффиндора. Однако, отрицать что удар был потрясающим было бесполезно. Лицо тогда тоже болело потрясающе. Опять. Опять он принялся за свое. Кулак Малфоя полетел в чистую белую стену, оставив на ней капли крови текущей из костяшек его дрожащей руки. Пару маленьких капель крови тут же небрежно упали на идеально выглаженную, белую, праздничную рубашку растекавшись в огромные кровавые пятна. -Пошла к черту! Он вновь закричал. Заметя небольшую мыльницу у раковины, он схватил и швырнул ее со всей силы в противоположную стену. Легче не стало. Вновь он сделал затяжку и медленно опрокинул голову назад. Дым тонкой струйкой поднимался вверх, от сигареты до самого потолка. Не возможно не любить ее. Не возможно не думать о ней. Не возможно не ревновать ее к чертову Краму. Еще одна затяжка. -Малфой? Драко обернулся назад, выронив непотушенную сигарету на кафельный холодный пол. Только спустя нескольких секунд он понял, что перед ним стоит Грейнджер. Она выглядила превосходно, не смотря на столь нелепое розовое платье и беспокоенное лицо. Опять же, ему хотелось верить в то, что это искренняя беспокоиность. Картина была жалкой. Человек, которого он так любил, сейчас стоит в наилучшем виде и наблюдает за растрепанным, окровавленым Драко. Он не может найти другого выхода, кроме как нагрубить. Он гордый, ему нельзя проявлять слабость. Так его учил отец. -Какого Мерлина ты тут забыла, Грейнджер? Это мужской туалет. Он старался сдержать дрожь в своем голосе, но попытка была безуспешной. -Я услышала твой крик, а потом удар и забеспокоилась Драко замер. Забеспокоилась. Она забеспокоилась. Она забеспокоилась, что с ним что то могло случится. Малфой, ради святого Мерлина, возьми себя в руки. Ты не должен показать свою слабость, тем более перед Грейнджер. -С чего бы тебе волноваться за меня? Идиот. -Да твои крики были слышны на весь коридор! Неужели его могли услышать. Она могла услышать его. Не хватало того, что бы весь Хогвартс говорил о монологе Драко посвященного Гриффиндорке. Повисла тишина. Гермиона жалобно и грустно смотрела на него, пока тот старался отвести свой взгляд в сторону, что бы не смотреть на Грейнджер. Ему было неловко смотреть ей в глаза.Он смотрел на старые раковины стоящие на противоположной стене и размышлял над диалогом, произошедшем только что между ними. Он прокручивал все слова, сказанные им, что бы убедится в отсутствии намеков на жалость и слабость. Он только что понял, что он устроил истерику из-за своей любви и ревности к поганой Грейнджер, такой правильной и раздражающе доброй, но такой любимой, такой обожаемой им. Драко зажмурился и потер глаза все еще окровавленными руками. Ему не нравились эти мысли. Грейнджер все еще стояла в дверном проеме держась за край стены рукой, не решаясь подойти ближе к нему. Она знала что здесь что-то не так. Слизеринец был напреженней, чем обычно и выглядел взволнованным. Наблюдая за ним, она решалась пробормотать какие-то фразы пару раз, но видя то, каким разъяренным выглядит Малфой, она сразу же замолкала. Еще десять секунд проведенные в тишине не отличались от остальных, не считая того, что Гермиона решилась подойти к Драко на три шага. -Тебе нужна помощь? Драко удивленно повернул свою голову в ее сторону и испуганно бросил на нее свой взгляд. Не ужели, по нему было видно, что ему так нужна помощь? Бред. -С чего ты взяла что мне нужна твоя помощь? Он все еще надеялся что его голос звучит грозно. Какой же наивный. Грейнджер вновь сделала еще три шага вперед, сокращая между ними расстояние. Она продолжала сверлить его своим беспокойным взглядом, Малфой же смотрел на белоснежный пол ожидая ответа. Он все еще не мог смотреть на нее. -Я вижу что тебе плохо, Малфой. Скажи мне, что случилось? Я помогу тебе. Правда помогу. На этот раз он не поднимал свою голову. Он понимал, что скоро слезы сами нахлынут его. Он никогда не простит себе этого. Малфои никогда не показывают слабость. Тем более, в присутствии таких, как Грейнджер. Чертова Грейнджер. -Еще раз повторяю, с чего тебе помогать мне? Гермиона опять замерла. Она хотела ответить как можно честнее. Как можно правильней. Хотя, признаться честно, она сама не понимала зачем делает это. -Мне тебя жаль, Драко Ему не показалось, она действительно назвала его имя. Впервые, за четыре года обучения в Хогвартсе, он услышал от Грейнджер свое имя. Значило ли это то, что она стала относится к нему лучше? Он сомневался. Малфой не смог сдержать слез. Слишком поздно строить из себя гордого и сильного. Грейнджер видит его насквозь. Все его тайны и переживания, она проникала в его мысли и это пугало Малфоя. Словно хрустальная льдинка, по щеке Драко потекла слеза. Еще одна. И еще одна. Одна за одной, слезы побежали ручьем из серебряных глаз. Ему уже было все равно на присутствие Гермионы и на попытку создать образ «идеального» по мнению отца хладнокровного, жестокого и сильного сына. Он просто стоял, и вытирал слезы разбитыми костяшками. Никогда в жизни Драко не мог подумать, что будет плакать от собственной же слабости. От собственных гребаных чувств. Она все еще стояла в пару метрах от него, теребя левой рукой подол бального платья. Сейчас Гермиона была растерянна. Она наблюдала за Малфоем, как он старается скрыть свое лицо, как вытирает слезы. Ей правда искренне хотелось помочь, но как? Подойти и сказать что все будет хорошо? Нет, она не знала причины его срыва и сказав это, может сделать только хуже.Попросить рассказать о том, что случилось и дать совет? Черт Грейнджер, это же Малфой. Он ни за что не скажет ей о своих проблемах. Просто уйти она не могла. О Мерлин, лучше бы ты вообще не приходила сюда. В голову закралась глупая идея. Нет, она никогда не будет этого делать! Это Драко-глупый, высокомерный и жалкий хорек! Неужели ты не помнишь как он называл тебя грязнокровкой? Она не будет опускаться до такого! Однако было поздно, ноги уже сами шли вперед. Она не понимала, что она делает, а главное почему она это делает. С каждым шагом, она заранее жалела о содеянном. Очень жалела. Она подошла к нему слишком близко, что бы отступать. Грейнджер положила свои руки ему на плечи и обняла его, прижавшись к его шее носом. Драко замер.Только что, тебя обнимает твой самый любимый человек, пока ты, стоишь в наихудшем виде, потеряв свою честь и годами созданного отцом любимого сына. Хладнокровного, бесчувственного, сильного, гордого сына. Того, кто точно не заплачет перед грязнокровкой. А он заплакал. Гермиона улыбнулась, почувствовав как его рука гладит ее по голове. Драко улыбнулся, почувствовав как она уткнулась холодным носом ему в шею еще глубже. -как я тебя ненавижу, Грейнджер- ухмыльнулся Слизеринец -я тебя тоже, Малфой- не прекращая улыбаться ответила ему Гермиона. Они стояли так до конца Святочного Бала.