Часть 1

      В воздухе витает табачный дым, смешивающийся с ароматом чьих-то приторных духов, слышен стук каблуков и шумные голоса, а ещё… звук разливающейся жидкости по бокалам.       Тёмно-бордовая, плотная, с нотками пряностей. Звон стекла, хлопок двери, голосов стало больше, но я уже не соображаю, кто это — мужчины, женщины… Всё смешалось. Как напитки в бокале, чью тонкую изящную ножку я уверенно сжимаю, боясь отпустить, и смотрю через тёмное стекло на собравшихся, как через цветную линзу лупы, пытаясь сосредоточить расплывающийся взгляд, собрать воедино мысли.        Как давно здесь? С кем пришла? Куда идти потом? Ни один клочок не выстраивает картину из разбросанных пазлов. В голове пусто и просторно, а губ касается холодный край бокала.       Прошу, смотрите, смотрите на меня, эти взгляды спасают, загораживают от всего, заставляют почувствовать себя лучшей, единственной, заглушают рваную боль, голос совести.       Не замечаю течения времени, всё крутится как на детской карусели на осенней ярмарке каждый год. Люди вокруг смеются, кто-то стучит кулаком по столу, а я танцую, лихорадочно танцую, буквально отдаваясь каждому вольному движению. Какой-то незнакомец отбрасывает комплименты, я кокетливо шучу в ответ, но прекрасно понимаю, что это не мой голос, не мои руки, не моё тело. Оно давно под влиянием приторного жгучего напитка, что пленил, поработил, привязал к себе.       Кому, как не врачу, знать, насколько опасно пьянство? Но я без колебаний наливаю в бокал этот прекрасный яд, жадно поглощаю его, как самоубийца, улетая от реальности, желая лишь одного — помереть... ещё раз...       Лейся, лейся, бордовая жидкость, заполняй мой сосуд снова и снова, до краёв, разойдись по моим венам, заполни пропуски в душе, сознании, набрось покрывало тумана, заставь забыть, кто я, напиши эту жизнь с чистого листа или красиво закончи её.       И мне без разницы, с кем я проснусь — одна или с той девушкой, мне плевать — будет тошнить или же она протянет флакон со снадобьем, дабы привести меня в чувство, а затем поможет собраться и вернуться в форму.       Это грех, я знаю, великий грех, но вокруг свора демонов, они протягивают бутылки, подливают в бокал, говорят лестные слова, и забываю, что недавно эти тонкие руки были запачканы кровью, забываю, что шла с задания, скрепив зубы, с наворачивающимися слезами на глазах, уверенной поступью следуя давно знакомой дорогой туда, где буду лучшей, где никто не скажет — она сломана, слабая, она испорченная, грешная, мёртвая — где меня назовут королевой, где каждый захочет лишь меня.       И снова журчание. Вино стремительно доходит до краёв и переливается, но всем наплевать. Звонко хохочу, приобнимая демонессу за талию, шепчу ей на ухо, как прекрасны её аметистовые глаза, говорю, что готова променять все воспоминания о предателях на её любовь ко мне, делаю глоток шираза, даже не морщусь. Я не знаю, сколько выпила сама, а сколько подлила компания, на щеках горит румянец, с уст срывается хохот на очередную глупую шутку.       На утро прошу прощения у Неба, у Святой Матери, стоя на коленях перед иконой в храме, бормочу одни и те же слова образу, пытаюсь очиститься, замолить эти страшные грехи, смыть с себя весь порок.       И лишь одному Господу известно, что молюсь и каюсь, чтобы этим вечером вновь убить, войти в тот бар со своими сопровождающими и…. Всё по кругу.       Лейся, лейся, терпкое, приторное, смешивайся, перетекай, наполняй, дурмань, кидай в жар и заставляй заливисто хохотать над глупыми шутками и манерно страстно попадать в сети чужих рук и объятий, что притащат меня в спальню, разденут, заставят в очередной раз потонуть в похоти с прекрасной мастерицей. Адским Ювелиром.       Умоляю, увидьте, увидьте, какая я неотразимая, хочу слышать ваши довольные возгласы. Услышьте, прошу, услышьте эти немые просьбы о помощи, эти крики, что находятся в каплях слёз, падающих на пол и разбивающихся, как мои надежды вернуть себя.       Голова кружится, по телу гуляет дрожь, походка совсем не величественная, но гордая, стена еле успевает уберечь от падения на пол, но я продолжаю не замечать этого, продолжаю смеяться.       В толпе мелькнули пряди светлых волнистых волос, а голубые глаза взглянули прямо на меня. Прости… Прости меня… Ты не такой хотела видеть свою сестру…       Образ галлюцинации тянет ко мне руки, губы тихо, почти неслышно шепчут — Анн, иди ко мне…       Шаг, второй, падаю на колени, платье точно придётся долго отстирывать. Хочу дотянуться, коснуться, но милые черты лица рассеиваются, напоследок кидая на меня презрительный расстроенный взгляд.       Больно… Почему так больно?.. А все продолжают смеяться, продолжают разливать бордовую жидкость, продолжают шумно разговаривать.       Лейся, лейся, бордовая жидкость, ты единственное спасение от этих кошмаров… И только ты знаешь одну горькую правду — иллюзией совершенства жизнь не вернёшь.