4. в плену адских мучений

Луффи с трудом открыл глаза. Его веки казались тяжелыми, словно свинцовые, а мир вокруг выглядел размытым, словно сквозь густую пелену. Он едва мог различить темный пол, покрытый чем-то липким и густым. Постепенно до него дошло, что это кровь. Его кровь. Понимание этого заставило его попытаться пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая мышца, каждая кость словно кричали от боли. Особенно невыносимой была боль в сломанной руке, которая пульсировала, как будто хотела вырваться наружу. К ней примешивалась тошнота, от которой его желудок скручивало в узел, и дрожь, которая сотрясала всё его тело. Это было похоже на адскую карусель чувств, где каждая эмоция усиливала другую, делая его состояние невыносимым. Он не мог поднять голову, не мог даже пошевелиться, чтобы осмотреть себя. Его вторая рука тоже была сломана, но он не мог найти в себе сил проверить это. Каждое движение, даже самое легкое, вызывало новую волну боли, которая заставляла его стискивать зубы и закрывать глаза, чтобы не видеть, как его тело страдает. В комнате царил сумрак, и внутри Лу тоже было темно. Его сердце словно превратилось в пустоту. Он чувствовал себя бесполезным и ненужным. Его существование казалось бессмысленным, ведь он не смог защитить своих близких. Ненависть к себе разъедала его изнутри. Мысли путались, и он не видел выхода из этого мрака. Хотелось исчезнуть, уйти от боли, но он понимал, что это не выход. Сил бороться не было, надежды тоже. Луффи пытался найти слова, чтобы выразить свои чувства, но они застревали в горле. Вокруг царила тишина, только в ушах слышался смех братьев. Они были живы в его памяти, но не здесь, с ним. И это было невыносимо. Внезапно за спиной Луффи раздался тихий шорох, словно кто-то крался, стараясь не издавать ни звука. Он инстинктивно напрягся, но не обернулся, продолжая сидеть на холодном каменном полу. Его взгляд был прикован к собственным коленям, испачканным пылью и засохшей кровью. Голова оставалась неподвижной, а мысли путались, словно туман, окутывающий сознание. — Ты проснулся? — раздался тихий, но властный голос. Луффи едва уловил его, но не ответил. Он не мог, да и не хотел. Его губы пересохли, а язык будто прилип к нёбу. Человек, задавший вопрос, подал знак кому-то, кто стоял позади. Раздался тихий скрип, и кто-то поднялся со стула, стоящего напротив. Луффи не сразу заметил это движение, но когда фигура приблизилась, его сердце сжалось от тревоги. Внезапно его схватили за волосы, и резкая боль пронзила голову. Луффи вскрикнул, но его голос утонул в тишине, наполненной напряжением. Его тело дернули назад, и он едва не потерял равновесие. Лезвие холодного ножа коснулось его щеки, и он почувствовал, как по коже пробежала дрожь. — Давай поговорим, — раздался спокойный, но угрожающий голос. Луффи замер, его взгляд метнулся в сторону говорившего. Это был мужчина с холодными глазами и жесткой линией рта. Его лицо скрывалось в тени, но Луффи почувствовал, что от этого человека исходит угроза. Лу вздрогнул, когда лезвие ножа надавило на его кожу, оставляя тонкий порез. Боль была невыносимой, но он не мог позволить себе показать слабость. Его снова оттащили за волосы, не давая отстраниться. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались, как листья на ветру. — Что тебе нужно? — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина улыбнулся, и эта улыбка была полна холодного удовлетворения. — Просто хочу поговорить, — повторил он. — Ты же любишь разговоры, не так ли? Монки внезапно почувствовал мощный удар в живот. Воздух выбило из лёгких, перед глазами потемнело, и он не смог сдержать хриплый стон. В этот момент сознание мальчика помутилось. Он не помнил, как его тело рухнуло на пол, как он пытался вдохнуть воздух, который не хотел заполнять лёгкие. Мир вокруг него превратился в размытые пятна, а звуки стали далёкими и приглушёнными. Луффи казалось, что он потерял связь с реальностью, как будто оказался в каком-то кошмарном сне. Часы или дни слились в одно бесконечное мучение. Он перестал ощущать течение времени. Его мир сузился до маленького пространства, заполненного болью. Мальчик помнил, что вокруг него происходили какие-то события: приходили люди, громко спорили, делили что-то между собой. Он слышал их голоса, но не мог разобрать ни слова. Они говорили на каком-то непонятном языке, который эхом отражался от стен. Он чувствовал, как пол под ним становился всё более влажным от крови. Она пропитывала одежду, стекала по телу, оставляя липкие следы. Он терял сознание больше десяти раз, и с каждым разом возвращение в реальность было всё более мучительным. Его тело горело, как в огне, а в голове стучала только одна мысль: «Когда это закончится?» Голос, который он когда-то использовал, чтобы кричать, теперь пропал. Он сорвал его в первый же час этих бесконечных пыток. Мугивара помнил как его о чём-то спрашивали. Слова звучали резко, как удары хлыста, но он не мог ответить. Голова кружилась, мысли путались. Он не понимал, чего от него хотят, и это только усиливало его страдания. Его тело было покрыто порезами разной длины и формы. Некоторые из них были глубокими, до самой кости, другие – мелкими, но многочисленными. Кровь стекала по коже, смешиваясь с потом и грязью. На его коже вздулись пузыри от ожогов, которые причиняли невыносимую боль. Он чувствовал, как его тело превращается в один огромный синяк, покрытый кровоподтёками. Боль была постоянной, невыносимой. Она заполняла каждую клеточку его тела, смешивалась с дыханием смерти, которое, казалось, дышало ему в затылок. Луффи надеялся, что это закончится. Он мечтал о том, чтобы боль прекратилась, чтобы он смог просто заснуть и больше никогда не просыпаться. Но каждый раз, когда он думал, что потерял сознание, он снова возвращался в этот кошмар, где боль была его единственным спутником.