3. Into hell once more/В ад еще раз

Изуку оказался перед классом с огромной дверью. У него не было выбора, кроме как отправиться в ад, видимо, только в UA его могли уберечь. Чушь собачья. Директор почти не колебался, подписывая документы об освобождении, неужели он единственный, кто ценил их время вместе? И вот он остался один с коробкой, полной книг и писем, совершенно не готовый к встрече с новым миром. По какой-то причине его не пустили в первый день, он не возражал, но был бы рад равному отношению. Изуку мысленно готовился не реагировать на любые странные появления, он знал, что это грубо. В отличие от всех остальных учеников, которых он видел до сих пор, на нём был чёрный пиджак с чуть более тёмно-красным галстуком, такая же белая рубашка и серые брюки, как у всех остальных. Вот уж точно никого не выделяют. «Я смогу это сделать...» — громкий стон вырвался из его уст. Как же жалко, должно быть, это звучит. Он разговаривал с чёртовыми убийцами, у него огромный, даже слишком огромный, жизненный опыт. "...новый студент, заходите" Это его выход. Драматически войдя в дверной проем, он направился прямо к учителю и открыл рот, чтобы что-то сказать. «Эй, красноглазая сука! Убей меня». Как только слово «сука» слетело с его губ, Айзава активировал свою причуду. Это был рефлекторный ход: он привык использовать причуду только для того, чтобы «заткнуть», и забыл о единственном человеке, на котором не мог её применить. Злодей улыбнулся, он понял это, когда впервые умер. В ранние годы он надеялся, что его причуда имеет ограниченное количество воскрешений, но после тысячного раза окончательно потерял надежду. Клон предложил ему выход, ведь без его метаспособности ничто не сможет сохранить ему жизнь. Веки Изуку начали тяжелеть, а кожа побледнела. Он осмотрел взглядом комнату, пытаясь увидеть незнакомые лица, с которыми ему в итоге суждено было умереть, на некоторых он задержался дольше, чем на других. В какой-то момент он, должно быть, упал на пол. Айзава слишком поздно отключил свою причуду. Ущерб уже нанесён. •●•●•⁠●•●•⁠●•●•●•●• Свет был ближе обычного, впервые до него можно было дойти пешком. Цепи теней, связывавшие его с тьмой, ослабли. Кажется, впервые в жизни он мог добраться до света. Он бежал так, словно завтра не наступит. Шаг за шагом к нему приближался проём света. В тенях раздался ревущий рев. Он знал, что грядёт, но у него было преимущество. Он был так близко. Он почти видел их лица. Он бежал быстрее, знал, что не сможет победить, если его поймают. Знал, что ему предложат смерть, если он проберётся через эту дверь. Красные вспышки пронзили тьму. Метаспособность клона «Красные глаза» работает отлично, она держит его на расстоянии. Снова раздаётся более громкий рёв. Дверь всего в нескольких шагах. Он слышал голоса людей, которых когда-то знал, подбадривающих его. Почему эта тварь не может его отпустить? Цепи тьмы опутывают его конечности, рёв становится рычащим так близко. Он чувствует его холодное дыхание. Мидория вздыхает, когда его снова затягивает во тьму, пока он не теряет свет. Монстр 256,997 – нолевой Изуку °⁠o⁠°o°o°o°o°o°⁠o° Когда в класс вошёл новый ученик в другой школьной форме, класс 1-А не знал, что делать. Одни хотели его отругать, другие — выгнать, но подавляющему большинству было любопытно, кто он такой и почему опоздал на один день. Ещё больше вопросов возникло, когда тот же ученик попросил учителя убить его. Возникло несколько моментов замешательства, когда новый ученик потерял сознание после активации причуды Айзавы, и ещё больше замешательства, когда учитель начал паниковать и проверять пульс нового ученика. «Чёрт возьми. Айзава-сенсей его убил!». Денки Каминари, не очень умный ученик с жёлтыми волосами и прядкой чёрной молнии. После этого замечания остальные 18 учеников начали по-настоящему паниковать. Тенья Иида, синевласый парень в очках, пытался восстановить порядок, но это было совершенно безнадёжно. Некоторые ученики уже начали плакать по своему недавно погибшему однокласснику. «Я ЖИВ! ЧЁРТ! А так надеялся, что это сработает». Громкий стон вырвался из его уст. «Боже, отстань от меня». Он оттолкнул учителя и встал. Изуку слегка пошатнулся, но все же выпрямился. Он оглядел комнату, на этот раз, стараясь запомнить новые лица. Некоторые из них были ему совершенно незнакомы: очень низкий парень с фиолетовыми шариками вместо волос, девушка с розовыми волосами и кожей, а ещё был парень в маске с восмью руками? «Привет всем. Меня зовут Изуку Мидория, мне 245 лет. Я злодей... по вашим дурацким меркам. Эм... Я не хочу здесь находиться. Чёрт, чуть не забыл, моя мета-суперспособность-причуда не умирать от поглощения энергии? Я не уверен, но просидел в тюрьме 230 лет» — он снова оглядел комнату. Класс посмотрел на Айзаву в поисках подсказки, и его кивок подтвердил, что всё сказанное было правдой. Внезапно раздался поток случайных вопросов, в основном адресованных злодею, но он ни на один из них не ответил. Если он что-то и сказал, то лишь: «Это мне знать, а вам — узнать». Можно с уверенностью сказать, что это предложение разозлило большую часть класса. Асуи Цую, девушка, похожая на лягушку, задала самый интересный вопрос. «Ты знаешь, кто такой Всемогущий, Керо?» «Погоди, я знаю этого... это тот парень с огнём, да?» Изуку не пытался валять дурака, но это было его честное предположение. Другие заключённые не любили говорить о героях, если только речь не шла об их убийстве. Вскоре класс наполнился громкими криками, каждый из которых сообщал ему новую информацию о предполагаемом герое номер один. Услышанное ему не нравилось. Время от времени он задавал вопрос, ответ на который только беспокоил его. «Япония в дерьме. Постойте, не слушайте меня. Позвольте мне нарисовать вам ситуацию. Представьте себе дом, который по какой-то случайной причине стоит на краю обрыва. Его держит только одна опора, а все остальные, очень маленькие, находятся у подножия обрыва, прямо над водой. Вода в конце концов размоет опору, на которой стоит дом, но живущие в доме не видят трещин, которые она засыпала водой. Однажды опора треснет и разрушится, увлекая за собой весь дом, а крошечные опоры внизу смогут лишь подобрать обломки, которые остались, и люди не заметят этого, пока не станет слишком поздно». «Я не понимаю», — сказал парень с мячами вместо волос, и несколько других учеников кивнули в знак согласия. «Дом — это Япония, люди — это общество, одинокий столб — Всемогущий, а крошечные столбы — остальные герои». Он действительно пытался объяснить, все выглядели немного скептически. «Понимаете, Япония никогда не заметит упадка так называемого героя номер один, пока он не проиграет или не умрёт, а после этого восстанут злодеи. Ну же, вы, ребята, должны понять это сейчас». Не осознавая, что сам Всемогущий стоит у класса и слушает речь бессмертного. Ему было больно думать, что ребёнок прав. Никто не хотел видеть, как он борется, даже он сам большую часть времени отказывается это замечать. Он уже не тот, кем был прежде, но оставленное им наследие слишком велико, чтобы кто-то мог его восполнить. По крайней мере, кто-то один. Он должен разобраться с этим ребёнком, возможно, тот станет его возможным преемником. Всемогущий продолжил свой путь по коридору в учительскую, где у него была встреча с Незу. Ему хочется думать, что всё сложиться хорошо. «Сильные НИКОГДА не могут проиграть». Очако Уруака, девушка с круглыми щеками и короткой стрижкой, встала и гордо заявила это. «Видишь? Вот почему Япония в дерьме. Никто не верит, что Всемогущий может проиграть. Вот почему, когда это произойдет, общество рухнет». Изуку начинает думать, что высказывать своё мнение о Всемогущем было плохой идеей. Некоторые люди действительно послушали его и теперь спокойно размышляли о мире, в котором живут. Другие сделали то же самое и начали понимать правду в его словах. Айзава молча наблюдал за бывшим заключённым не только потому, что хотел убедиться, что с ним всё в порядке (он всё-таки убил его), но и чтобы увидеть, как его слова повлияют на остальных учеников. Он не знал, было ли это отвлекающим манёвром, чтобы отвлечь их от мыслей о новом злодее, появившемся в классе, или же он искренне беспокоился о том, как устроено современное общество. Остаток дня прошёл гладко. Изуку искренне радовался, что учебная программа не сильно изменилась с тех пор, как он был жив. Математика осталась прежней, он был очень рад, что никто не придумал никакой новой математической ерунды. В науке появились кое-какие новшества, и причуды действительно усилили её. Английский немного продвинулся, но он с этим справился. История же была для него просто вопросом: что же, чёрт возьми, случилось, когда его не стало. Современная литература, на самом деле, очень увлекла других учеников. Цементос начал анализировать стихотворение, написанное на заре причуд, основанное на трудностях нового мира, но когда он показал его на экране, Изуку расхохотался. Все были в замешательстве, стихотворение было действительно мрачным. «Что смешного, Мидория?» «Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? Это испортит тебе урок», — Изуку не шутил, но всё ещё смеялся между словами. «Нет, пожалуйста, расскажите нам», — Цементос был одновременно раздражён и любопытен. «У меня в школе была подруга», — раздался смех. «У неё был пунктик по поводу картошки, она её просто ненавидела, её тошнило при одном её виде». Снова смех. «И вот однажды мы с друзьями пошутили, что если она её так ненавидит, то пусть напишет об этом стихотворение». Его смех стал громче . «Она, чёрт возьми, написала, я понятия не имел, что она его опубликовала, чёрт возьми... она его опубликовала». Смех стал ещё громче. Изуку теперь лежал на полу, держась за живот. «Опубликовала что?» Цементос только что узнал, что одно из его любимых стихотворений было о страстной ненависти к картофелю. "Это... имя... скажи... его... быстро." Он уже почти не дышал, ему это было не нужно, но было забавно наблюдать. «Эде Шид». Он не мог смотреть, он так смеялся, что на глазах у него стояли слёзы. "Она... сказала... она бы... предпочла... Эде... Шид..." Теперь Изуку и вправду чувствовал головокружение. Цементос просто включил видео про кошек и вышел из комнаты. Он не хотел даже знать, сколько ещё известных писателей и поэтов новый ученик знал лично.