16. The lab days/Лабораторные дни

Изуку сидел в темноте, слушая смех существа. Было очень скучно. Оно смеялось уже больше десяти минут, хотя он не был до конца уверен. Он не знал, как здесь течёт время. Но обнаружил, что смотрит на свет, на этот раз он был совсем не близко. В последнее время он никогда не бывает близко. Он обнаружил, что стоит и видит свет. Почему ему всегда отказывали в возможности окончательно умереть? В этот момент смех оборвался, и Изуку понял, что его сейчас снова утащит во тьму. «Неважно, сколько раз мы это сделаем. Ты. Всегда. Учись. Я делаю тебе одолжение, Изуку. Я позволяю тебе остаться в моих владениях на некоторое время, чтобы ты восстановился». Существо уже начало тащить его всё дальше и дальше во тьму. «Почему бы тебе не оказать мне огромную услугу и не позволить мне выйти на свет?» Изуку смотрит на бесформенное существо, пытаясь найти в нём хоть каплю жалости. «Я не могу» «Почему бы и нет?» Изуку не обращает внимания на слёзы, текущие по его не совсем настоящему лицу. Он пришёл к выводу, что это его душа, и то, что здесь происходит, никогда не затрагивает его тело. Он надеется. "Я не знаю." oＯ⁠oＯoＯ⁠oＯoＯ⁠oＯoＯ⁠o Он не знает. Как он может не знать? Зачем было давать ему немного времени на восстановление, чтобы потом свалить его на эту бомбу? Он игнорирует девушку, которая помогает ему поправиться, и её бесконечные вопросы. Ему не хочется разговаривать с врачами. Он никогда этого не делает. «Если хочешь, чтобы я тебя вылечила, скажи мне, что с тобой, дорогой». Она подходит к его кровати, к врачам, которые постоянно что-то спрашивают. Бесконечные вопросы. Ножи. Иглы. Боль. Всегда так много боли. <~~~~~~~~~ Он даже не знает, сколько ему лет, в этой белой комнате с мягкой обивкой нет ощущения времени. Он смотрит на такую же обитую дверь, с ужасом ожидая, что кто-то войдёт. Он не знает, сколько раз эти люди его убивали. Конечно, его убивали и раньше, но не так. Наконец они входят, в белых халатах и масках. Словно знают, что он выследит их, если они покажутся. Он никогда не думал, что доживёт до того дня, когда пожелает кому-то смерти. Он сидит в углу и смотрит, как они приближаются. Они подходили всё ближе и ближе, произнося слова, которые он не совсем понимал. Но он им этого не сказал. Это была слабость. Ему было стыдно, что только нежные интонации напоминали ему, что они всё ещё люди. Что он не должен просто так разрушить это место вместе с собой. Нежные голоса. Получается. Ближе. Ближе. Ближе. ~~~~~~~> «МИДОРИЯ». Чиё смотрела, как он загоняет её в угол. Она не в первый раз оказывалась в подобной ситуации. Пациенты, напуганные до смерти, часто теряют связь с реальностью. Забывают, где находятся, и уходят в другое место, туда, где больно. Вот почему она выбрала работу в школе. Да, она хочет помогать людям, но даже у неё есть предел боли, которую она может вытерпеть. Чиё ненавидит видеть как люди страдают и ещё больше она ненавидит когда сама причиняет им боль. Вот почему она не смогла продолжать быть активным героем. Конечно, её опора не в счёт, она просто делает так, чтобы этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Некоторые замечают, как быстро боль утихает, она сама об этом заботится. Чиё продолжает пытаться выманить Мидорию из угла, но он снова и снова бормочет одно и то же слово. "Ложь" <~~~~~~~~~ «ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!» — голос Изуку становился всё громче и громче. Он знает, куда они его заберут, и ни за что на свете не позволит им увезти себя туда без отчаянной борьбы. Он отчаянно пинается, и электрошок, который они на него направили, не помог. Он бы очень хотел, чтобы это произошло, по крайней мере, это означало бы, что он будет без сознания до конца. Руки, держащие его, привязывают его к стулу. Он продолжает отчаянно дергаться, пытаясь усложнить им задачу как можно сильнее. Когда вошла сама врач, его неповиновение переросло в мольбу. Он умолял стоявших рядом охранников, кричал на медсестёр. Он кричал, умолял и плакал, чтобы они просто отпустили его. Он поклялся больше никогда ничего не делать, поклялся, что сможет исчезнуть. Главное, чтобы эта женщина не приближалась к нему ближе, чем на 30 метров. Его крики каждый раз оставались без внимания, люди молчали, пока им платили за это. Он задаётся вопросом, сколько им платят за то, что они ежедневно наблюдают за пытками других. Для них это, вероятно, не пытка, а глупое стремление к так называемой науке. «Ты можешь успокоиться ради меня?» Ти-ю Шасуки — самая бессердечная женщина на свете. Белоснежные волосы, золотистые глаза и бледная кожа — её ангельская внешность — полная противоположность её злобной натуре. Он прозвал её сладкоречивой за её метаспособность. Она успокаивает тело, но в голове всё сходит с ума от паники сотней других способов. Но у него ровно бьётся сердце, спокойно дышит, а на лице — глупое блаженное выражение, которое он так отчаянно хочет выцарапать. «Начнём». Её голос был мягким, нежным, но твёрдым. Как у воспитательницы в детском саду, привлекающей внимание учеников. Начались бесконечные потуги, какие бы жидкости ни попали в его организм, они не должны были быть там. Он почувствовал мгновенную боль, когда тело попыталось избавиться от всего, что в него попало. Несколько секунд он блевал, его больше не кормили, рвоту, видимо, не очень-то приятно убирать. Он смотрел на её злобное самодовольное лицо, чувствуя, как в него вливается всё больше и больше. Каждая порция была болезненнее предыдущей. Ему хотелось кричать, каждая клеточка его тела словно разрывалась на части снова и снова. Но он не кричал, не хотел доставлять ей удовольствия. «Извини», — нет, не извиняешься, — «но мне правда нужно увидеть, что у тебя внутри, успокойся ради меня», — каждый раз, когда она говорит, что ей нужно что-то увидеть правда была в том, что ей нужен был всего лишь чертов образец крови, но она была больной женщиной и каждый раз, когда делала надрез, получала удовлетворение. Если бы кто-то сказал Изуку, что ему будет 107 лет, и он будет испытывать ощущение, будто его разрезают, как чёртов торт, он бы назвал вас сумасшедшим. И вот он чувствует именно это. Жжение от разреза было не из приятных. Он смотрел, как льётся кровь. Когда же она наконец остановится? Когда. О, когда. Ох, когда.? •⁠●•⁠●•⁠●•⁠●•⁠●•⁠●•⁠●•⁠●•⁠●• «Почему ты позволяешь им так с тобой общаться?» Монстр в последнее время часто с ним разговаривает, вероятно, из жалости. «Я это заслужил», — Изуку смотрит на бесформенное существо глазами, полными слёз. «Никто этого не заслуживает». «Я БОРЮСЬ!» Его крик удивляет его, он честно говоря не думал, что у него осталась хоть капля воли, чтобы бороться. «Ты этого не делаешь». «Я... да», — он перестал вытирать слёзы. «Останови это», — существо смотрит на него. «Ты можешь это остановить». «Они тоже люди». «Вот почему это продолжается уже 27 лет? Прекрати это», — на этот раз голос существа прозвучал гораздо более утвердительно. «Я никогда не отниму чужую жизнь» «Тогда уничтожь её. Предупреди их. Ты не единственный заключённый, с которым они так поступают». Изуку перестал плакать. "Хорошо." ⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠°⁠o⁠° Тартар пылал, герои боялись войти. Никто из них не мог похвастаться ордой мстительных злодеев. Изуку наблюдал за этим буйством, возвышаясь над ними. Он освободил их всех. Это было на удивление легко. Он сделал это днём, так что все, кто просто наблюдал, стали жертвами тех, кого обидели. «Успокойся ради меня!» Изуку сам перерезал ей горло, не слишком сильно, но достаточно глубоко, чтобы повредить голосовые связки. «Не те слова, Ти-ю». Он не хотел больше слышать эти слова. Независимо от того, кто их произнесёт. ~~~~~~~~> «Успокойся ради меня». В тот момент Изуку понял, что сейчас разнесёт эту школу в пух и прах. Теперь он менее чувствителен к убийствам. «Не те слова, Ти-ю». Он собирался подбежать к источнику голоса и стукнуть его по голове десять раз серебряным подносом, пока он не перестанет двигаться. Он почувствовал, как что-то связывает его, когда он приблизился, и вспомнил, где находится. Он увидел лицо женщины, которая просто пыталась помочь. «Могу я вернуться в свою комнату?» Изуку опустил взгляд, стыдясь всего того, что ему предстояло сделать. «Пока не расскажешь, что это было». Изуку оглянулся на классного руководителя, забывая, что он старший в таких ситуациях. Путы ослабли, и он прислонился к стене. «Тебе не о чем беспокоиться, я просто не люблю врачей, иглы, медсестер и скальпели. Я уже упоминал об иглах?» Изуку хрипло рассмеялся, чувствуя себя в замешательстве. Он увидел, как девушка-лаборант слегка покачала головой Айзаве, и он понял, что его пока не отпустят. «Обещаешь, что не будет больно?» Изуку улыбнулся ей. «Обещаю, дорогой» Изуку сел на кровать и закрыл глаза, он так устал.