Заметка #1991.1: Чудесный дивный мир

      Ярослава все свои немалые тридцать с хвостиком лет не считала себя нормальной. Откровенно говоря… она вообще не понимала значение слова «нормальный» и где та злоебучая черта, перейдя которую ты будешь «за гранью нормальности».       Уж извините, что это понимание прошло мимо неё. Яра искренне считала — и считает — что во всем виновата фамилия.       Певерелл. И этим всё сказано.       Так уж получилось, что родится её посчастливилось в роду, который своё начало берет не у абы кого, а у самой Госпожи Смерти. То-ли один из её предков решил, что Госпожа будет ему замечательной женой и решил охмурить её гуляя по грани и заглядывая за завесу, а она настолько впечатлилась отбитостью этого человека, что даже согласилась, то-ли сама Госпожа увидела её предка и такая: «О, хочу этого дурного», то-ли правдива сказка Бидля о трёх братьях. Чёрт его знает, но факт остается фактом — Певереллам «повезло». В купе с фамильной удачей, которая вечно тащит в какие-то приключения, и живучестью таракана, которая и помогает пережить эти приключения, Певереллам достался дар — некромантия.       И данный дар накладывает свои отпечатки на восприятие мира. Потому что невозможно в здравом уме и трезвой памяти воспринимать восставших мертвецов, а также иногда переживать их жизни.       Но если говорить начистоту, то Яра не считала себя нормальной даже в рамках собственного рода. Потому что с самого раннего детства понимала, что для неё смерть — это не конец и никогда им не будет.       Боязнь смерти присуща всем живым существам. Но не ей.       Там, где даже самый отбитый некромант — коих она встречала не раз — вспомнил бы бога и шарахнулся в страхе она с исследовательским интересом подошла бы ближе.       Но не в этом суть.       То, что произошло с ней выходило даже за её рамки нормального.       — Чтоб вам там всем переикалось! — прошипела Яра, массируя пульсирующие виски.       Ярослава, которая уже не Ярослава, хотела ругаться матом. Но ей приходилось себя осаживать, потому что в доме чувствовалось знакомое-незнакомое присутствие других людей. А на улице явно ночь, о чем неприкрыто намекала общая темнота в комнате и слабый свет от окна. И этим людям было бы очень странно услышать посреди ночи крепкий армейский мат от пискли лет…       А сколько ей собственно?       — Твою мать, я очень надеюсь, что я близка к малому совершеннолетию, — уронив лицо в ладони, простонала бывшая Ярослава — Я не хочу слишком долго шарахаться даже от простых ритуалов!       Вопрос где она даже не поднимался. Явно не в ебенях России, где она была прошедшим утром, гоняясь за каким-то гением-недоучкой, который ещё и провозгласил себя мессией и наследником Смерти. И точно не на «этом» и уже не на «том» свете.       Её интересовало лишь одно.       Кто она блять теперь?!       Она всё также существо женского пола, — спасибо большое, она ещё не согласна на смену половой принадлежности — явно человек, а не какая-нибудь непонятая хтонь, и всё ещё имеет магическое ядро. И её дар, который пока ещё спит, но заинтересованно приоткрывает глаз, проверяя, достойна ли хозяйка его внимания.       — Своенравная скотина, — фыркнула уже-не-Ярослава, пытаясь сдержать улыбку.       Хоть что-то остается стабильным.       Девочка — она же явно ещё девочка, да? — подняла лицо и медленно оглядела комнату. Комната была как… комната. Стены, пол, потолок, окно и дверь. Не самых больших размеров, но уютная с минимумом нужной мебели, которая бы не загромождала пространство. Выглядело немного пустовато, но обжито.       Певерелл повернула голову и наткнулась на стол. Там лежали открытые тетради и книги, валялась канцелярия и пара лент, цвет которых она не смогла разобрать в темноте. Над столом было приоткрытое окно с двумя створками, через которое слабо пробивался лунный свет. Не задёрнутые шторы слабо колыхались на легком ветру. Рядом со столом стоял старенький низкий комод, на котором сидела потрепанная жизнью игрушка то-ли собаки, то-ли ещё кого и горшок с какими-то цветами — видит бог, она понятия не имела, что это. У двери стратегическое место занял шкаф, сверху которого виднелось нагромождение коробок.       Уже-не-Ярослава перевела взгляд на стену у кровати. Четенько над головой висела угловая полка черти с чем, об которой она чуть не убилась, когда «очнулась» здесь, а дальше была пробковая доска с разными листками и, кажется, парочкой брошюр.       Прищурившись, она заметила календарь, висящий прямо перед ней с отмеченной датой.       — Тысяча девятьсот девяносто первый год, — задумчиво пробормотала Певерелл, всматриваясь в календарь — И… где-то в последних числах августа. Что это может значить?       Её мало волновало, что она лет так на тридцать в прошлом — даже тот факт, что «она» должна была родиться лишь в следующем году никак не трогал её.       Певерелл Ярослава Борисовна уже никогда не родиться. Да и она уже не Ярослава.       — Госпожа, шутки шутками, но закинуть меня в тело какой-то пискли и не выдать руководство по эксплуатации — это не смешно, — проговорила Певерелл и ей почудилось будто кто-то поцеловал её в лоб и погладил по голове, на что лишь она горько усмехнулась — От вашей поддержки проще не становиться.       «Всему своё время» — раздалось у девочки в голове, и она почувствовала могильный холод и по её спине пробежали мурашки.       — Намек понят, — Певерелл тут же легла, накрывшись одеялом с головой — Спокойно ночи.       «Спи дитя, всё будет хорошо» — её вновь почудилось, будто кто-то гладит её по голове, и она сильней накрылась одеялом. Не сильно ей нравилось это.       — Очень бы хотелось…

***

      Утро началось с привычно-непривычного стука в дверь и Петуньи Дурсль, говорящей, что она ждет её — Азалию — на кухне.       Теперь уже Азалия, а точнее Гарриет Азалия Поттер по документам и Певерелл по сути, простонала в подушку от безысходности.       Кошмар! Караул! Сбылись самые бредовые мечты, которые даже в пьяном угаре надо ещё постараться придумать!       Азалия подняла голову и уставилась на очки, что были не замечены ночью на столе, как на врага народа. И почесала лоб, где до этого был известный шрам. Чёрт бы побрал Госпожу и её ужасное чувство юмора! Это ж надо было её закинуть в тело именно чертовой избранной, героини Магической Британии, победительницы темных лордов и талисмана светлых волшебников! Её, некроманта и вояку с десятками трупов на руках, сомнительным юмором и исконно русским воспитанием! Да она знает и может применить заклинания почерней, чем все «темные» семейства Британии вместе взятые!       Да и откровенно говоря, эту героиню, с поправкой на героя, она знала лично и не сказать, что это было приятное знакомство. Не впечатлила её сила света, хоть убей. Особенно та, что доходит до маразма. А именно такой она и была у знаменитого героя.       Как-то раз, в начале десятых, в году так двенадцатом, явился к ним великий и светлый. Мол, здравствуйте родственнички, а у нас не поделённое наследство. Как он их нашел, с учетом того, что их ветки разминулись в веке так шестнадцатом, когда её предок с семьей свалил с туманного Альбиона в тогда царскую Русь под крылышко к Ивану Васильевичу Грозному — оставалось загадкой. Но Поттер есть, какое-то наследство есть и надо было и от одного и от второго избавляться. Её тогда в срочном порядке выдернули из общежития — последний год в академии она проживала там из-за нагрузки — ведь только её признали подходящей наследницей. И она, недолго думая, написала отказ — в России хватало наследства и с исторической родиной её мало что связывало. Да и она не хотела связываться — их магическая политика вызывала у неё ряд вопросов к умственным способностям тамошних магов.       Да и с Поттером она не хотела иметь лишние дела. Когда она впервые с ним встретилась то была вся в могильной земле и от неё так фонило некроэнергией, что любой бы шарахнулся — она тогда была единственным достаточно квалифицированным некромантом на все соседние области, чтоб остановить внеплановое нашествие зомби, вот и шаталась черти где вечно. А этот вскинул палочку и чуть не пришиб её авадой. Ей повезло, рефлексы сработали быстрей чем она успела даже подумать, ушла перекатом и в ответ кинула одно связывающих заклинаний семейного арсенала — им ещё жмуриков особо буйных усмиряли.       И Поттер каким-то раком понял, что заклинание не особо светлое, да и сами они светлыми были весьма условно, и чуть не устроил им показательную казнь. Успокоил его тогда только её дед, Алексей Евгеньевич, выставив нерадивого родственника из поместья и прочитав ему такую лекцию, что даже привыкшую Ярославу пробрало.       После этого с мистером Поттером общались только через гоблинов и то, тот цедил в их сторону столько проклятий, что обычно её миролюбивая мама не сдержалась и прокляла его. А это показатель.       И Ярослава из чистой вредности вступила в наследство, забрав всё ей причитающееся. И случайно сделала её ветвь семьи главной. А что? Кто владелец родового замка, тот и главный!       — И теперь я этот осел, — Азалия вновь не сдержалась и уткнулась в подушку с мученическим стоном, — С поправкой на женский пол и моей душой в теле. За чуть месяц до начала учебы в этом гадюшнике.       Хогвартс Певерелл тоже не особо любила. Как-то она поинтересовалась программой обучения, ведь какое-то время было популярно отправлять туда своих детей, и была в ужасе. У них банально свод правил отсутствовал! А преподаваемые предметы? От их количества натурально хотелось плакать. Одаренные не интегрировались в новый для них мир, им не объяснялись фундаментальные устои магического мира и что для волшебников считается нормой. Их просто кидали на произвол судьбы и говорили разбираться самим. Не-магические предметы тоже не преподавались. Это школа даже не думала о том, что с их «аттестатом» — если его вообще можно было так назвать — нельзя продолжить обучение за пределом магического мира. Да и в магическом тоже будет трудно, так как математика нужна практически везде, а про историю она вообще молчит.       Азалии хотелось рвать на себе волосы от этого кошмара.       — И хуже всего… чертов Альбус Дамблдор!       Ещё одного великого и светлого ненавидело почти всё население СНГ и немного Европы. Его политическая деятельность вызывала вопросы и недовольство. Историю с Грин-де-Вальдом её дед поминал каждое девятое мая. А уж про историю с Избранным и его роль в ней вспоминали все, кому не лень было. Особенно ту часть, где он упустил из-под носа Темного Лорда.       — Я устрою старику весёлую жизнь, — Азалия злобно улыбнулась.       А где-то икнул один Альбус Дамблдор.