Часть 1

Путешествие Цин Хью было не столько дорогой, сколько тихим шествием через пограничные миры. Он не спешил. Его длинные, словно вытканные из молодой листвы волосы, собранные в простой узел на затылке, колыхались под легким горным ветерком. Глаза – левый, теплый и земляной, как старая кора дуба, и правый, пронзительно-желтый, как янтарь, ловящий лунный свет – внимательно скользили по дороге, видя не только камни и сосны, но и бледные тени, цепляющиеся за обочины, шепчущие свои вечные жалобы или просто наблюдающие. Его лицо, с чертами, которые в ином месте назвали бы слишком прекрасными для мужчины, было скрыто глубокой шляпой из темного войлока, от которой ниспадал легкий вуаль, сотканный из тончайшего шелка-сырца. Он не столько скрывал красоту, сколько создавал ауру отрешенности, барьер между ним и любопытными взглядами живых. Одежда его напоминала мужскую ханьфу – широкие рукава, запахной камзол поверх прямых штанов из прочной, выцветшей индиго ткани. Но простота была обманчива. Кожаный пояс, туго стягивающий талию, был утыкан ножнами: тонкие стилеты для духов, кинжалы с выгравированными оберегами. За спиной, через плечо, покоился в скромных ножнах длинный меч, рабочий инструмент, клинок который сменил по легендам много хозяев. Он шел легко, беззвучно, словно его ступни лишь касались земли, а сам он парил чуть выше. Его аура была тихой, почти неощутимой для живых, но магнитом для мертвых. О деле на Пике Аньюэ он узнал не от гонца и не от объявления на стене чайной. Три ночи назад, на постоялом дворе в долине, рядом проплывали две призрачные фигуры, они шептались о том, что кто-то тревожит одну из даосских школ на пике неподалёку. Цин Хью, сидя на циновке с распущеными нежно салатовыми волосами и попивая холодный чай, лишь слегка наклонил голову. Желтый глаз пристально рассматривал призрачный дуэт, который отдалялся. Медиум о чем-то подумав, хмыкнул и подозвав к себе слугу для заказа еды. *** И вот Цин Хью стоял у ворот Пика Аньюэ. Ворота были величественными, резными, символом богатства и древности школы. За ними открывался вид на ухоженные сады, павильоны с изогнутыми крышами, на чистые дорожки, выложенные камнем. Воздух здесь должен был быть напоен покоем и духовной силой, но Цин Хью чувствовал иное. Под тонкой вуалью его нос уловил сладковато-цветочный запах, хотя рядом не было цветов, на сколько медиум знал их роскошный сад должен находится в глубине территории школы. Его желтый глаз осматривал пространство. Там, в тени высокой сосны у главного павильона, он уловил смутное движение, искажение воздуха под деревом. Цин Хью отметил про себя это для будущих рассуждений. Медиум не стал звонить в колокол или стучать чтобы его встретили. Он просто ждал у ворот, практически неподвижно, как изваяние в своей простой, но отмеченной скрытыми клинками одежде и широкой шляпе. Он ждал, когда господин Аньюэ или его слуги заметят странную фигуру у ворот. Ворота Пика Аньюэ распахнулись перед Цин Хью не сразу. Сначала появился страж в чистой, но практичной форме ученика, его взгляд скользнул по странной фигуре в широкополой шляпе и одежде, сочетающей простоту с угрожающим поясом, полным клинков. Но прежде чем страж успел что-то спросить, из-за его спины показалась другая фигура. Молодой господин Аньюэ. Лин Юэ. Он был, как и описывали – юн, лет двадцати пяти, с благородными, но сейчас напряженными чертами лица. Глаза, обычно, наверное, ясные и уверенные, сейчас метались, полные беспокойства, которое он тщетно пытался скрыть за маской достоинства. Его взгляд упал на Цин Хью, и в них мелькнула смесь надежды и сомнения. Но он быстро взял себя в руки. — Медиум Цин Хью? – голос Лин Юэ был ровным, вежливым, но подспудно чувствовалось напряжение струны. – Добро пожаловать на Пик Аньюэ. Ваше прибытие... вы слышали о проблеме что настигла нашу школу? Скорее проходите! Цин Хью молча склонил голову, вуаль колыхнулась. Он шагнул за ворота, и ощущение духовного сладкого запаха стало чуть отчетливее, особенно в тени главного павильона. Его желтый глаз почти незаметно дернулся в ту сторону где раньше заметил колебания воздуха, но там ничего уже не было. Встречали радушно, по всем канонам гостеприимства уважаемой школы. Цин Хью провели через ухоженные сады в изысканный павильон для гостей. Стол был сервирован тончайшим фарфором, чай - редким и ароматным сортом с горных склонов. Старшие даосы школы, почтенные мужчины и женщины с проницательными взглядами, присутствовали, но говорил в основном господин Аньюэ. Взгляды слуг скользили по скрытому вуалью лицу медиума, по его нежно-зеленым прядям волос, по оружию на поясе – с любопытством, скепсисом, а у некоторых с плохо скрываемым беспокойством. Цин Хью сидел неподвижно, его руки в широких рукавах сложены на коленях. Он пил чай маленькими глотками, вуаль приподнималась лишь чуть-чуть, не раскрывая лица. Его разноцветные глаза наблюдали, слушали, но больше чувствовали. Холодок, идущий от угла комнаты, где никого не было. Легкое искажение воздуха. Когда формальности были соблюдены, и старшие даосы, обменявшись красноречивыми взглядами, удалились (явно не веря в необходимость присутствия "шарлатана", но уважая волю господина), Лин Юэ облегченно вздохнул. Теперь его лицо выдавало истинную степень тревоги. — Медиум Цин Хью... благодарю, что проделали возможно долгий путь, – начал он, голос чуть дрогнул. — Ситуация... она абсурдна и унизительна. Школа Аньюэ славится своими защитными заклятиями и духовной чистотой. Но то, что происходит... никто не видит! Никто не чувствует источник бед! Он сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. — Это началось несколько недель назад. Сначала... просто ощущение у некоторых моих учеников. Затем ощущение чужого присутствия в моих покоях. Холодный сквозняк там, где окна закрыты на занятиях. Потом... — Лин Юэ поежился. — Я начал чувствовать взгляд на себе. Тяжелый, пристальный... раньше на это жаловались ученики, мы думали что они шутят и не придавали значения. Старшие мастера осматривали комнату, ставили обереги - ничего. Они чувствуют то, что не видят ни глаза ни обереги, ученики перестали жаловаться, мне, кажется, что это нибыло оно перекинулось на меня. Он сделал паузу, его взгляд опустился на чашку чая, словно ему было стыдно продолжать. — Затем... в последнии пару дней я начал ощущать на прикосновения. — Голос Лин Юэ стал тише, почти шепотом. — Иногда ночью... я просыпаюсь от ощущения, что кто-то нежно обнимает меня за талию. Холодные пальцы... иногда скользят по шее когда я иду по делам. Или... щекочат когда я на собраниях. Иногда я просыпаюсь, а мои губы опухшие, словно, меня... — Он резко поднял руку, коснувшись своих губ, как бы стирая невидимый след. Цин Хью не выразил эмоций. Но под вуалью, его взгляд сосредоточился на господине. — Благодарю за откровенность, господин Лин Юэ, – голос Цин Хью прозвучал тихо, ровно, как струя холодной воды. – Подробности важны. Я прошу разрешения осмотреть ваши покои и места, где ощущения наиболее сильны. Но позже. Сейчас наступает вечер я с дороги. Солнце уже клонилось к горам, отбрасывая длинные сиреневые тени. Холодок в павильоне усилился. Лин Юэ, явно ожидавший больше вопросов или немедленных действий, растерялся, но кивнул. — Конечно. Вам будет предоставлены лучшие покои... — Мне нужна комната рядом с вашими апартаментами, – мягко, но не допуская возражений, прервал его Цин Хью. – Или, если возможно, комната с видом на ваш внутренний двор. Ему выделили небольшую, но комфортабельную комнату в крыле, окна которых выходили на внутренний садик с миниатюрным прудом и старым кленом. Цин Хью поблагодарил слугу и зашёл внутрь дожидаясь темноты Сумерки сгущались быстро. Первые звезды зажглись на темнеющем небе. Воздух стал ледяным, гораздо холоднее, чем того требовал горный вечер. Цин Хью сидел неподвижно, как статуя за столом. Он был все ещё в своей одежде и смотрел в окно что выходило на внутренний дворик и можно было увидеть дверь господина Аньюэ. Он не видел ее. Ни очертаний, ни лица. Но его дух, его дар, его разноцветные глаза, привыкшие видеть невидимое, чувствовали ауру. Она висела в воздухе, как густой, сладковатый туман, сосредоточенный вокруг покоев Лин Юэ. Аура была слабой, пронизанной темной страстью... Цин Хью медленно повернул голову, его взгляд, скользнув через вуаль, устремился в тень под старым кленом. Туда, где колебания воздуха было особенно плотным, а лунный свет казался выеденным, искаженным. Там она была. Прямо сейчас. Смотрела. Не на него. На окна покоев молодого господина. — "Призрак похож на женщину," – мысленно констатировал Цин Хью, его глаза всматривались. – "Интересно, что не представляет угрозы и какова её цель?" Сумерки сгустились в полноценную ночь. Лунный свет, холодный и серебристый, заливал внутренний двор Пика Аньюэ, превращая пруд в зеркало, а старый клен в узорчатую ловушку теней. Цин Хью сидел в темноте своей выделенной комнаты, спиной к скромному убранству, лицом к окну. Она материализовалась из самой густой тени под кленом, как будто ночь сгустилась и обрела форму. Сначала это был лишь намек на силуэт, колебание воздуха. Но через четверть часа тишины, прерываемой лишь шепотом ночных насекомых, она проявилась яснее. Она была... прекрасна. Даже в своей призрачной, полупрозрачной сущности. Не такая стройная каких он видел красавиц в других школах, высокая фигура, облаченная в странное платье словно не из этой эпохи. Но главное – ее волосы. Пышные, огненно-рыжие кудри, словно застывшее пламя, обрамляли лицо неземной, бледной красоты. Они придавали ей очарование, дикое и печальное одновременно. Она парила чуть выше земли, не касаясь травинок, направляясь к резной двери покоев молодого господина. Цин Хью не шелохнулся. Его дыхание оставалось ровным, но все его существо было сосредоточено на ней. Она почти достигла двери Лин Юэ, ее прозрачная рука потянулась к дереву... и вдруг замерла. Медленно, очень медленно, она обернулась. Ее лицо было обращено прямо к окну, за которым сидел Цин Хью. Их взгляды встретились сквозь стекло и лунную дымку. Ее глаза. Полностью черные. Ни белка, ни радужки лишь бездонные, поглощающие свет пустоты. Но выражение в них было не злобным. Скорее... заинтригованным. Она закрыла свои черные глаза на мгновение, изящно склонила голову в легком, почти кокетливом поклоне. И улыбнулась. Улыбка была приветственной, широкой, обнажающей ровные. В ней была странная смесь дружелюбия и чего-то глубоко тревожного, словно кошка, играющая с мышью, прежде чем вцепиться когтями. Цин Хью не моргнул. Спокойно, с достоинством, отвечающим ее поклону, он кивнул. Черные глаза призрака распахнулись шире, в них мелькнуло искреннее удивление. Улыбка на ее бледных губах дрогнула, стала еще шире, почти восторженной. Она оставила дверь Лин Юэ и поплыла по воздуху, легко, грациозно, прямо к окну Цин Хью. Она не могла войти. Защитные заклятия школы, пусть и не способные ее изгнать или сделать видимой для других, все же создавали барьер для прямого проникновения столь мощного духа в жилище без приглашения. Но окно было границей. Она приблизилась, заполнив своим присутствием весь проем окна. Ее рыжие кудри казались ярче в лунном свете, черные глаза сверкали как полированный обсидиан. Она дружелюбно заглянула внутрь, ее прозрачное лицо было совсем близко к стеклу. Она снова улыбнулась – тепло, приветливо, словно старая знакомая. Затем прислонилась к невидимой преграде и продолжила смотреть на него с нескрываемым любопытством и тем странным, леденящим дружелюбием. Цин Хью выдержал ее взгляд. Его разноцветные глаза изучали ее без страха. Он видел детали, невидимые другим: выцветшую вышивку на ее платье, похожую на иероглифы давно утраченного клана; легкую асимметрию в чертах лица, говорящую о простой жизни. Тишину комнаты нарушил лишь мерцающий свет луны за окном и почти неслышное гудение ночи. Цин Хью наблюдал, как призрачная женщина, упираясь невидимыми руками в барьер заклятий, смотрела на него с тем странным, заинтригованным дружелюбием. Его разноцветные глаза, один теплый как старая кора, другой холодный как лунный янтарь, безмятежно встретили ее черную бездну. — "Что если разрешу войти?" — Мысль была спокойной, как поверхность горного озера. Он не почувствовал злого умысла, лишь сильное, почти детское любопытство и ту самую темную страсть, направленную, впрочем, явно не на него. Цин Хью сделал едва заметный жест рукой, скрытой в широком рукаве. Разрешение было дано не словами, а сдвигом в его собственной энергии, тонким ослаблением духовного барьера, который он инстинктивно поддерживал. Эффект был мгновенным и... комичным. Призрак, всей своей прозрачной сущностью упиравшаяся в невидимую преграду, вдруг провалилась вперед. Не плавным скольжением, а именно провалилась, как будто под ней исчезла опора. Она влетела в комнату верхней частью туловища, в то время как ее ноги и подол призрачного платья остались снаружи. Ее черные глаза округлились от полного недоумения, рыжие кудри беспорядочно взметнулись. — Ой! — донесся до сознания Цин Хью всплеск удивленного ощущения, как эхо мысли. Призрак быстро сообразила. Ее прозрачное лицо скривилось в смешной гримасе концентрации. Она поднявшись в воздух и отряхнула несуществующие складки своего странного платья с преувеличенной важностью, поправила огненно-рыжие локоны и снова приняла вид грациозной, хоть и несколько смущенной дамы. Ее черные глаза снова устремились на Цин Хью, но теперь в них читалось не только любопытство, но и капелька застенчивости после такого нелепого входа. Цин Хью сел в позу лотоса, положил локоть на коленку и положил голову на руку. Уголок его рта, скрытый вуалью, дрогнул на миллиметр, что-то вроде улыбки. Он молча указал свободной рукой на низкий столик и циновку напротив себя. Женщина парила над полом секунду, оценивая приглашение, затем плавно опустилась, приняв такую же позу как у медиума. Ее полупрозрачные руки сложились на коленях, платье струилось невесомыми складками. Она смотрела на медиума, как ученик на нового учителя. — Как твое имя красавица? — спросил Цин Хью. Его голос был тихим, но отчетливым в ночной тишине, как удар маленького гонга. Женщина сначала словно покраснела, а затем нахмурила бледный лоб. Ее губы шевельнулись беззвучно. Она сделала жест, словно ловила что-то в воздухе. — Ммм... Ля... Лин? Лин-Лин? — наконец донеслось до него, звуча не голосом, а вибрацией в самой ауре комнаты, сладковатой и немного металлической. Она повторила увереннее: — Лин Лин! Цин Хью кивнул, его легкий скепсис. — "Выдумано имя" — Но оспаривать не стал. Имя не так уж и много меняет сути. — Могу поинтересоваться целью твоих... похождений? — продолжил он, тщательно подбирая слова. — Я про учеников. Затем про господина Аньюэ. Лин Лин засмеялась. Это был странный звук скорее легкий, серебристый перезвон колокольчиков, от которого по коже побежали мурашки. — Я появилась тут так неожиданно господин — ее "мысле-голос" звучал возбужденно. Она сделала широкий жест руками, охватывая пространство. — Тут столько юношей красивый, там где я была при жизни по пальцам таких пересчитаешь. — Ее черные глаза загорелись игривым восторгом. — И меня никто не видел, не замечал, вот и я подумала что могу воспользоваться таким случаем. Мне было так весело... подуть на шею или легонько пощекотать кого-то. — Она снова засмеялась, прикрыв прозрачной рукой рот. — Но они... пугались я не хотела пугать детей и мне стало скучно. Ее выражение сменилось. Она наклонилась вперед, словно делясь секретом. — Потом... я увидела его. — В ее "голосе" появились нотки восхищения. — Господин Аньюэ как его тут так кличат. Такой... благородный. Красивый. Серьезный. — Она томно вздохнула, и воздух в комнате стал еще холоднее. — С ним... интереснее. Он чувствует мое присутствие немного чувствительней остальных и он не пугается, не кричит из-за чего мне стало интересно с ним играться. — Она провела холодным пальчиком по своим призрачным губам, и на миг Цин Хью снова ощутил тот самый сладковато-цветочный запах темной страсти от призрака. — Я просто... играю. Любуюсь, я не ношу никаких злых умыслов. Я раньше пыталась выйти за пределы, чтобы найти себе более интересное дело чем смущать мужчин, но меня что-то удерживает и не дает уйти. — Если я тебе помогу выйти за пределы, каковы будут твои дальнейшие планы красавица? — Цин Хью выпрямился потянувшись. — Не знаю, наверно буду исследовать мир, он изменился, совсем не похож на тот где я выросла. — Лицо Лин Лин приняло задумчиво выражение. — У меня есть предположение, что ты застряла тут из-за какой-то конкретной вещи. — Если это так, то я не смогу сказать, что мне было дорого при жизни, я не помню. — Они виновато улыбнулась собеседнику. — Все в порядке, когда мы будем искать, ты должна чувствовать связь. — Ты знаешь как примерно я должна ощущать ту вещь? — спросила Лин Лин. Медиум немного призадумался. — Лично я раньше не помогал найти призраку его вещь, но отдалённо слышал, что у призраков будет непреодолимое желание забрать свою вещицу, будут навязчивые мысли. — Хорошо, я примерно поняла. — призрак испарилась, Цин Хью подумал, что разговор окончен ведь они просидели до самого рассвета, но он почувствовал позади себя холод, Лин Лин появилась позади него, она положила свои руки ему на плечи, её тело прижалось к его спине, у медиума прошлись мурашки по телу. — Лин Лин, прошу вас отстраниться от меня. — медиум попросил вежливо, призрак томно вздохнула. — Ты чувствуешь отвращение или легкое смущение? — поинтересовалась она. — Я не привык к касаниям, поэтому прошу вас отстраниться. — Призрак улыбнулась и исчезла окончательно.