любовь одной крови

семья касугано - была самой обычной, ничем не примечательной семьёй. но кое-что в ней было тайно: что-то, о чëм не знали даже родители, живущие под одной крышей с детьми, которые разделяли свою правду. это было то, что тщательно скрывалось, что-то запретное, но по-настоящему искреннее. дни были типичными, как у всех: утром родители уходили на работу, брат и сестра завтракали, и тоже уходили, в школу. вечером возвращались, ужинали, и ложились спать. так протекали все будние дни семьи, один день за другим...когда же были выходные, близнецы часто оставались одни, только вдвоëм. но даже так, они не были близки. сора вечно зависла в ноутбуке, харука мило называл еë «сестра-хикка». она копалась на форумах, писала свой дневник, в ворлде. и просто смотрела разные видео, часами проводя за экраном всë своë время, не выходя к семье. сора была тем человеком, который в наших реалиях вполне мог сидеть на фочане, писать туда. она была замкнута, немного хладнокровна, тиха и очень обидчива. сора часто вредничала, как ребëнок. и злилась, если ей что-то не нравилось. мало ела, а если и ела что-то, то это обязательно была нездоровая пища. она так же мало спала, и часто болела. харука, еë брат, был другим. открытый, добрый, будто светлее. он любил улицу, учился без особых проблем, всегда держался ровно. умел сочувствовать, слушать, молчать рядом. парень не раз спасал сору от её же плохого настроения, готовил для неё, терпел выходки, и заботился, как о маленькой. иногда он не понимал: почему она вдруг исчезала на пару дней? а потом возвращалась — с тем самым взглядом, просящим: «пожалуйста, не отпускай». у них были сложные отношения. со стороны можно было сказать, что соре будто бы надоедал брат, словно она уставала от него. всё выглядело странно. она отталкивала его, раздражалась без причины. но правда была другой. сора боялась. все еë мысли были о нëм. сора была холодна к нему по одной причине: вдруг он поймëт, узнает и больше не будет относиться к ней так, как относиться сейчас, с трепетом. боялась, что если он догадается — исчезнет. что отвернётся, перестанет быть таким внимательным. что перестанет быть её. а харука... он чувствовал что-то. чувствовал, что между ними есть тонкая, натянутая нить, которую страшно тронуть — и невозможно не замечать. но всë же..был не уверен. «..я так хочу сделать первый шаг, но если..если всë рухнет?» — думали они вместе, в унисон. каждую ночь у близнецов были похожие, практически идентичные мысли, они так хотели стать ближе..но не знали, как это сделать. - а если она..если ей будет просто противно от меня? она скажет, и..что будет если об этом узнают родители.? вдруг она подумает, что я мерзкий, навечно уйдëт от меня. я ведь..не знаю, что будет наверняка. – долго размышлял харука о своей сестре. - ..вдруг мой хару просто отвернëтся от меня..скажет, что я странная, не поймëт. а если мои чувства не взаимны..? – думала сора глубокой ночью, нервно сжимая подушку в руках. как-то рано утром, перед школой, харука заговорил с сестрой: - сора..— прошептал парень за завтраком, быстро кинув взгляд на неë. - поехали сегодня в школу вместе? ты же.. вечно опаздываешь и уходишь намного позже чем я. — продолжил харука. она задумалась: ты хочешь быть со мной? хочешь ехать вместе в школу? – сора всегда оставалась дома намного дольше, специально опаздывала, но для чего..? она просто не хотела, чтобы харука подумал лишнего, а точнее сказать, догадался.. - правда, хару? ты хочешь быть со мной? - конечно, сора. недолгая пауза, и наконец, она ответила: - тогда пошли! — сора быстро поставила стакан с соком, и уже через две минуты была одета в школьную форму. - пошли, харуу! – прозвучал еë голос в входном проëме. харука заметил, как с утра сестра изменилась. весь день в школе она смеялась, радовалась, и ходила рядом. а он был счастлив лишь тому, что рада она. парень думал только обо дном: - ..она всегда была такой..холодной по отношению ко мне, а сегодня..может мне просто стоит проявлять инициативу для наших отношений, тогда сестра будет счастлива? моя сора, я.. сделаю для тебя всë. его сердце разрывалось от счаться. когда в очередной раз сора, сидя напротив него, весело рассказывала что-то обыденное в школьном буфете, о чём-то совершенно простом — то ли про утреннюю спешку, то ли про странных учителей..но в её голосе звучал лёгкий смех, и этот звук, казалось, эхом отдавался где-то в его груди. он неожиданно взял еë за руки, начиная смотреть на неë с настоящей, такой искренней любовью. парень нежно улыбался, и даже не заметил, как уже прошло секунд сорок, но он уже успел несколько раз произнести еë имя, и кажется, был где-то далеко. сора широко раскрыла глаза от удивления, и улыбнулась совсем коротко, будто с опаской. она сжала его руки крепко, и время между ними замерло. этот момент стал для них чем-то нереальным. это было настолько тепло, сокровенно, по-настоящему приятно для обоих. время между ними замерло. все звуки в буфете словно отошли на второй план. всё, что осталось — это их переплетённые пальцы, чуть учащённое дыхание и напряжённая, хрупкая близость. но они по-прежнему не были уверены в взаимности их чувств. когда же закончился школьный день, близнецы, тихо выйдев из школы, долго молчали, пока сора не прирвала это: -поедем на автобусе? -.. нет, — мягко улыбнулся он, - пойдëм вместе. мне так лучше. они медленно шагали по знакомой улице, бок о бок. и снова в воздухе ветало молчание. воздух был тëплым, и звуки города звучали намного тише – словно время тоже решило замедлиться. они ещë не совсем понимали, почему им так важно идти вместе. может, это было желание побыть рядом без лишних слов. или просто страх пустоты без другого. а может.. в душе у обоих росло тихое чувство – что сегодняшний день может стать началом чего-то нового, сокровенного и тайного только для них двоих. поздно вечером, когда небо медленно окутывает алый закат, а тусклое солнце уже садиться за горизонт, брат и сестра вернулись домой. тихо, даже не глядя друг на друга, они поднялись на второй этаж, к своим комнатам. сора войдя в свою комнату, не закрыла дверь, как делала это обычно, она вышла на свой балкон. он был обычным — плиточный пол, металлические перила, слегка облупленная штукатурка на стене. но вечер делал его особенным. девушка стояла у самого края, прикасаясь пальцами к холодному металлу. в груди стучало что-то слишком живое. не просто волнение – предчувствие. она уже знала, чего хочет… но не знала, готова ли сказать это вслух. она оглянулась, встретилась взглядом с харукой. он стоял в дверях, немного растерянный, почти парализованный, долго смотрел на неë с широко раскрытыми глазами. такой родной. такой нужный. только для неë. - ..братик, — тихо, почти шёпотом. - побудь со мной здесь. только со мной. он сразу подошёл. неспешно. и случайно его пальцы скользнули по её ладони — мягко, осторожно, но достаточно, чтобы обоим пришлось задержать дыхание. он вздрогнул. она застыла. харука медленно поднял глаза на сестру. он вдруг понял, что сказать что-то обычное, или просто пошутить он не может. и только сердце, казалось, говорило за него. - сора… — он выдохнул её имя. ..с тобой… всё иначе. мне тепло. мне… спокойно. он замолчал, не зная, можно ли продолжать. не зная, хочет ли она. и в этот момент он сделал шаг ближе — положив свою ладонь на её холодное, но такое родное плечо. неуверенно. осторожно. будто боялся обжечься. он пододвинул её ближе, и снова застыл. в такой момент..парень не мог даже смотреть ей в глаза. сора не пошевелилась. но он почувствовал, как она дышит — глубоко, сбивчиво. и как её сердце стучит: не в груди, а будто под его рукой. «это неправильно.? это..» но это искренне. они не говорили больше ни слова. достаточно было быть просто рядом, вместе. здесь и сейчас. закат выгорал перед ними, улицы внизу начинали зажигаться огнями, а они стояли, почти касаясь друг друга, и не могли пошевелиться. сора чувствовала, как всё в ней зовёт к нему — не телом, а чем-то глубже. «..пусть не уходит. пусть просто будет. просто дышит рядом..» а харука, впервые за долгое время, не хотел возвращаться в свою комнату. он нашёл тепло, которое было всегда рядом. по-настоящему родное. и если бы кто-то в этот миг спросил его, что он чувствует — он бы не смог ответить. потому что это было больше, чем слова. больше, чем родство. больше, чем можно признать. «я не должен… но я не могу иначе.» прошло полчаса. закат угасал, становясь тëмным и глубоким. он посмотрел на неё — и, не говоря больше ни слова, склонился и легко, бережно поцеловал её в лоб. с нежностью, и с искренней любовью. сестра вздохнула. дыхание прервалось, и стало слишком тяжëлым. она лишь прикрыла глаза ладонями, будто скрываясь из этого мира. его губы горели. еë лицо пылало, как будто вспыхнул закат, что только что скрылся за горизонтом. он закусил губы, и ждал еë реакции. но видел – она не против. сердце грохотало, не разбирая, что можно, а что — нельзя. она провожала его взглядом, не двигаясь с места. в её груди пульсировало то же самое, что и в нём. что-то… что никогда не чувствуют к обычному брату, сестре.. и никогда – к случайным людям. только к тем, кто стал домом. он закрыл за собой дверь. тихо, почти неслышно, будто боялся спугнуть саму тень того, что только что произошло. комната показалась слишком тихой, слишком пустой. парень прошёл пару шагов и опёрся о стену, не включая свет. сердце колотилось: резко, страстно, глубоко, где-то внутри. каждое биение отзывалось глухим эхом в груди. «..что я сделал..?» в теле рассыпалось лëгкое напряжение, свидетельствуемое о бесконечном желании. от которого не хотелось избавляться. по телу распускался живой огонь, неторопливый, но неумолимый. ему не было стыдно. было страшно. страшно от того, насколько сильно он её хотел рядом. всей. не просто как сестру. как ту, чьё имя становится молитвой. сора всё ещё стояла на балконе. не могла пошевелиться. лицо еë горело, будто хару всё ещё был рядом. будто его губы до сих пор, нежно, с осторожностью, касались её лба.. странные эмоции переполняли еë тело. где-то глубоко внутри проснулось странное, тëплое волнение. оно было… правильным. чистым. но запретным. «..он поцеловал меня… хару. братик. зачем? почему так? почему я хочу, чтобы он остался?.. чтобы обнял?.. чтобы никогда не уходил..» она медленно, не включая света, упала на кровать лицом вниз и сжала подушку, будто в ней можно было спрятаться от чувств. но это не помогало. «да, я..люблю его. я знала это. всегда знала. просто не позволяла себе сказать это вслух. » и сейчас — когда они были по-прежнему братом и сестрой, по-прежнему в разных комнатах, но в одинокой тишине — оба думали об одном: «я хочу его. я не могу без неё. я не знаю, можно ли… но я знаю точно: это больше, чем просто близость. это любовь..» глубокой ночью, когда дом крепко спал, а за окном гремел дождь – сначала тихо, потом настойчиво, а вспышки молний вырезали свет на стенах, сора не могла сомкнуть глаз. тишина в комнате казалась вечной. её дыхание было сбивчивым. она не знала, почему — но ноги сами вынесли её из постели. безз слов. без мыслей. только с чувствами. её ладони дрожали, когда она коснулась двери его комнаты. сора открыла её медленно, с усилием. харука спал на спине, тихо и глубоко. сора сглотнула. медленно подошла и села на край кровати. дождь усилился. где-то вдалеке ударил гром, но она, не обратив внимание на природные явления, уверенно наклонилась и, дрожащей, холодной рукой, провела по его щеке внешней стороной ладони. прикосновение было едва ощутимым, но он открыл глаза. -сора?.. — голос его был хриплым, ещё сонным. ..что-то случилось? она не сразу ответила. будто не ожидала, что он вообще может проснуться. только потом, почти прошептала, как признание: - хару… прости. помнишь, как раньше… когда была гроза, я пряталась под твоим одеялом?.. - конечно, помню. — он сел чуть выше, глядя на неё серьёзно, по-настоящему. — мне всё так же страшно. ты не будешь… ругаться, если я… если я просто буду рядом с тобой? - сора… он чуть улыбнулся. такой мягкой, усталой, искренней улыбкой. -приходи, когда захочешь. я..и сам этого хочу. она замерла, но с уверенностью легла на его грудь, прижимаясь всë ближе. её тело было холодным, а дыхание — всё ещё тяжёлым. но с ним стало иначе. теплее. безопаснее. харука взял одну прядь еë светлых волос — длинную, ледяную — и поднёс к лицу. он вдохнул её запах. почувствовал, как сердце сжалось. он произнёс её имя не голосом, а дыханием. ведь это имя значило для него всë. её ладонь поднялась — и мягко коснулась его шеи. движения были неловкими, будто она боялась ошибиться, но в этой робости было больше любви, чем в самых красивых словах. она опустила руку ниже — и вдруг почувствовала, как его тело отозвалось снизу. дыхание сбилось у обоих. и в этой секунде между ними повисла тишина, наполненная неизвестностью и страхом. не оттого, что они не знали, чего хотят. а оттого, что впервые чувствовали друг друга такими. готовыми отдать себя, но боящимися быть неправильно понятыми. он, закатив глаза, перестал дышать. — и в его теле что-то дрогнуло, напряглось. ведь её пальцы невольно задели то, что выдавало его желание сильнее любых слов. она быстро, со стыдом посмотрела на него, будто с извинениями, но его взгляд стал особенным, таким каким она его ещë никогда не видела. в его глазах одновременно таилось вожделение и тепло, что разгорается внутри. и конечно же, бесконечная любовь. его кинуло в жар, он сам не понимал, что происходит с его телом. -сора, что ты..— прошептал он, возникая, спрашивая, но ему это нравилось. она не ответила. а он, медленно поднялся, и прижался ближе. тогда он впервые нарушил правило. страстно коснулся еë губ. настояще. долго. медленно. их поцелуй был неуверенным, тёплым, странно спокойным. они боялись говорить, чтобы не разрушить атмосферу. они знали, что делают.. они знали, что им нельзя. именно поэтому не могли остановиться. её тело лёгло поверх его — осторожно. харука обнял сору, прижимая крепче, и в этой близости не было грубости — только сдерживаемая дрожь и чувство, как перед прыжком в бездну. она тяжело вздохнула ему в губы, когда его ладони скользнули под её одежду. они сбрасывали всё ненужное: ткань, запреты, страх — как будто рождались заново. в этом было что-то священное. бессловесное. когда их тела соприкоснулись полностью, они замерли. только дыхание, тяжёлое и сбивчивое, говорило за них. - ..сора, ты уверена? я… я не хочу сделать больно. ни телу, ни сердцу. — выдохнул он, почти беззвучно. - да, хару, уверена. только с тобой. я..очень люблю тебя. – глядя прямо ему в глаза, она произнесла это. всë происходящее казалось влажным сном, всë было как в трансе. - и я. я бесконечно люблю тебя. – тихо ответил харука, признаваясь в тайне. мир растворился, остались только они вдвоëм. он целовал её снова — долго, тепло, но уже не в губы. он словно прощался с их прежними жизнями. они чувствовали всë: дрожащие тела друг-друга, трепетность и страх. для друг друга они являлись чем-то хрупким, бесконечно ценным. когда она нежно прижалась к нему, он вдруг понял, насколько сильно боится этого момента. не потому что не хочет – а потому, что любит. боиться потерять еë, и сам момент. еë губы – были самым мягким для парня. но самое сильное было не это. это было то, как она шептала его имя – так, будто кроме него не существует никого на свете. это было самое настоящее обнажение души. - я твоя. всегда была. и только с тобой. эти слова ударили прямо в его грудь. он не ответил сразу. только закрыл глаза, сжал челюсти. проглотил дыхание. потом выдохнул: - и я твой, – сказал он. - всегда был. пауза. он открыл глаза, посмотрел ей прямо в душу: - и теперь – уже до конца. если не ты.. то никто. горячие тела заключились в страстное слияние на всю ночь, навсегда попрощавшись с невинностью. и это было правильно. пусть даже весь мир бы этого не понял.